Нежно отсеченные головы

Утром солнце тоже поймать не удалось. Сон прогнал громкий звук будильника, сильно раздражающего. Честно говоря невероятно сильно хотелось выбросить его как можно дальше, но даже это не могло прекратить это брюзчание. Венозная рука потянулась к тумбе, сопровождаемая недовольным мычанием откуда-то из под одеяло. пошеркали по её поверхности, на ощуп ища источник раздражения. Звук прекратился. Элай сел на край, протирая глаза. Так он добрался до ванной. Под нос бормочет, как хочется продолжить безделье. Холодная вода. Такая, что пальцы потеряли на время чувствительность от обжигающего потока. Она помогла отрезвиться парню, а тёплый душ приятно разогрел ледянную кожу. Продолжая одеваться по пути на кухню попутно натагивал штаны и футболку. Пальцы щёлкнули чайник. Три минуты ожидания, ещё столько же потраченных на приготовление кофе. Даже не смотря, он совершенно точным движением, подхватил знакомую пачку сигарет и зажигалку с подоконника. Снова ударился ногой о коробки, чуть не пролив содержимое чашки. Тихо выругался, пообещав, что обязательно разберёт их после работы. Взгляд зафиксировал время на электронных часах, стоявших в углу кухонного стола. Они показали 6:00. Ветер ударил в лицо, казалось, что он даже холоднее воды в кране. Правую руку грел горячий напиток, но это было чересчур мало. Закурил. В голове вихрем крутились мысли. Что же он хотел от этой жизни? Что ему было нужно? Каким будет будущее? А что делать в настоящем? Холод. Туман. Ветер. Ягодный вкус табака. Дым, смешавшийся с серым небом. — Здесь просто не бывает солнечно, — подумал Ниго сменив сигарету на глоток кофе. Он помогал не дрожать. Не сказать, что хорошо помогал, но какая к черту разница. Элай не боялся такой погоды. Не сказать, что любил, но точно не боялся. Он думал о том, как пройдёт первый день. Ещё и это временное совмещение с танцевальной школой из-за протекания в ней крыши. Может Зора учится именно там. Следующим всплыл вопрос : " Как она совмещает работу и занятия?". Шум из соседней квартиры вырвал из раздумий. Видимо проснулась. Так и было, ведь через минуту из двери вышла Зора, укутанная большой спортивной кофтой на молнии. Тонкие замерзшие пальцы торопливо вытаскивали сигарету из пачки, не обращая внимания на писателя. Волосы довольно смешно падали на лицо, а она усердно пыталась их смахнуть. Потресканные и в кровь искусанные губы обняли сигарету, с наслаждением втянув дым. Выдохнула. Заметила наблюдающего за ней парня и улыбнулась. Но его это ни капли не смутило. Большие, как оказалось, зелёные глаза с интересом и вызовом метнулись в его. Что говорить девушка не знала. Решила ждать. Долго не пришлось. — Получилось уснуть? — Выдыхая дым спросил брюнет, смотря прямо в её глаза или, если сказать точнее, — любуясь нею. — Я старался. — Ждёшь моего "спасибо"? Почему так грубо не поняла и сама Зора, смахнув все на "утреннее настроение", которое не было хорошим никогда. Что может принести радость, когда тебя насильно будит громкий шум, и с полной ненавистью к миру нужно идти, черт пойми зачем, далеко от собственного дома. — Забей, — добавила девушка, — ужасное начало дня. Нас перевели в музыкальную школу, чтобы мы там сдавали семестровые зачёты... — Она тяжело выдохнула добавив: — который мне не сдать. Элай хмыкнул. Она не знала насколько он понимал её. Дым приятно щекотал губы, вырываясь сквозь ряд белоснежных зубов. — Ну проблем с музыкальным сопровождением у тебя не будет. — Задумчиво ответил парень, смотря одновременно вперёд и никуда. — Потому что я буду играть. — Если бы дело было в музыке. — Грустно улыбнувшись ответила Зора, переводя взгляд на горизонт и парня. Красивые чёрные ресницы, острые скулы, тонкая шея, острый кадык, спортивные, но не перекаченные руки. Вены, молниями тянущиеся до начала локтя. Запах лёгкого адиколона, который трудно было услышать из-за ветра. Белая кожа. Кажется бархатная. Хотелось коснуться её одними только кончиками пальцев. Темные волосы небрежно падающие на чёрные брови. Кто он такой и почему ей так тепло рядом с ним, несмотря на морозное утро? Второй день октября, к сожалению, тоже не порадовал хорошей погодой. Единственным успокоительным оказался малознакомый писатель-музыкант. — Как-то слишком неуверенно, — прорычал своим низким от просонья голоса. — Всегда можно пересдать. — Преободряюще добавил он, затягивая последние порции черничного дыма. — Я сам недавно закончил. Потом поступил в университет, который бросил на втором курсе. — Двадцати летний неудачник, — Хмыкнула девушка совсем не зло. — Хочешь мне помочь или ввести в большую панику? — Ответа не последовало, поскольку он был неуместен. — Ты прям психолог... — И снова эта улыбка, которая так понравилось ему вчера, только теперь её было намного виднее. Теперь она казалось ещё прекрасней. Пускай пухлые губы украшала не тёмно-красная помада, а трещины и небольшие ранки от укусов, это не отменяло их красоты. Несмотря на общую веселость девушки вчера и сарказм сегодня, Элай, изучающий поведение людей для собственной книги, заметил усталость. Это было равнодушие к происходящему, скрывающееся за улыбкой, злость и обида, хорошо спрятанные в сарказме и холоде. — Во-первых, мне двадцать один, а во-вторых... — сощурил темные глаза брюнет, натягивая самодовольную ухмылку, — посмотрим, кто облажается на экзамене. Зора потушила сигарету и абсолютно серьёзно процедила сквозь зубы, медленно растягивая каждое слово. Бутылочно-зелёные глаза смотрели снизу вверх, но так гордо, что, могло показаться, что именно девушка намного выше и больше. — Теперь я точно сдам... учитель. — Последнее слово она постаралась наполнить насмешкой и уверенностью, но парня это лишь умиляет. Она уходит. Он стоит дальше, ощущая поглаживания ветра на своём лице, шее и торсе. "Учитель"— повторяет Элай про себя с улыбкой на лице. Затем качает головой из стороны в сторону, словно отвечает на собственные мысли. Захватив уже пустую чашку балкон покидает и парень. Кружка летит в мойку, к такой же только вчерашней. Когда дверь закрывается, оборвав поток холодного воздуха, взгляд бежит к часам. Они показывают половину седьмого. Скользнув глазами по холодильнику Ниго решил, что завтрак ему не полезет и просто вышел из кухни, умело лавируя между коробками. Они, будто бы так и тянутся к его ногам, ведь иначе удар мизинцем из самой неожиданной стороны — не объяснить. В квартире повисла немая тишина, сопровождаемая шорохом, грюканьем и топотом во время сборов. То носок куда-то пропал, то ещё что-то случится. И снова очередное ругательство: — Сука, это все из-за моей лени. Опоздаю ведь! В первый рабочий день... — Продолжал то ворчать, то подвывать парень, натягивая вещи, поочерёдно проглаживая утюгом, который удалось найти не сразу. Ведь он затесался среди кучи самый больших коробок с техникой.        *  *  *  * Дорога тоже знатно потрепала нервы. Конечно ему "повезло" попасть в пару пробок, выехать позже, чем пологалось из-за беспорядка в квартире, и приехать чуть ли не минутой ранее начала занятий. Все это испортило настроение ещё больше, поэтому Элай зашёл в класс с невероятно злыми глазами, усталым и строгим видом, держа перед собой папку с бумагами и журнал. В воздухе повисло напряжение. Темные глаза пробежались по заданиям. Работы было много, но музыка не была мучением, скорее даже только она могла успокоить нервы. Молча встал. Ощущение десятка пар глаз на собственной спине, совершенно не смутило. Несколько уверены шагов в сторону инструмента. Крышка открылась довольно шумно, под тихий шёпот учеников. Элай понимал что, чтобы завоевать из надо показать, чему научился сам. Всё же, не сказав ни слова, парень поправил низ рубашки, немного оттянув её края. Закрыл глаза. Пальцы сами легли на клавиши, мягко огладив их. И нить оборвалась. Комнату заполнила громкая мелодия, настолько волнительная, передающая всё,  что находилось внутри, она очаровала всех. А он выливал всего себя на пианино, будто смешавшись с ним во что-то единое, целое, невероятно правильно выглядящее. Пальцы танцевали, кружились, падали, сменяли друг друга в этой нервной агонии. Выливали всю злость, поедающую изнутри. Смывали грязь. Разрушали границы между ощутимым и иллюзорным. Последний аккорд задрожал в воздухе, испаряясь легкой дымкой. Словно импульс. Точка — окончательно вышедших эмоций. "Теперь спокойно," — Подумал Элай, медленно выдохнув : "Теперь начнём". От разговоров с самим собой, которые ему так нравились из-за лёгкости и откровенности, парня отвлекли аплодисменты. Несмотря на то, что это был выпускной класс и "типичные подростки", Ниго не мог ожидать одобрения. Но, черт возьми, какое оно было сладкое на вкус, даже немного приторное, но не до тошноты. А всё потому, что искренность не давала перевалиться за границы приятного. Теперь он даже подарил им свою улыбку. И продолжил вести урок. Начал с проверки знаний инструмента и навыков. Закончил — практическим заданиям, пометив себе приблизительные оценки. Ещё Элай записал особенности своих подопечных. Аналитическо-психологический склад ума позволил сделать это с лёгкостью, замечая то, на что многие не обращали внимания.  Он думал о том, что несмотря на количество раз, когда смог улыбнуться или пошутить, это было как-то не так. Думал, что до встречи с Зорой даже не замечал этого. А сейчас было фальшиво настолько, что "чересчур приторной" стала эта напущенная радость, не имеющая ничего общего с настоящим желанием. Думал, как болят скулы от улыбки, как, до не пририятного, сводит челюсть. Как же хочется покурить. Но не одному... а с ней. Звонок. Как по взмаху волшебной палочки в классе стало пусто. Не хватало только сухого шара колючек, как из фильмов про ковбоев, одиноко перекатывающегося за ветром. Брюнет включил экран мобильного телефона. Посчитав,  сколько примерно осталось времени до начало следующего, решил пойти покурить. Улица встретила холодным до дрожи ветром, нагло лезущим в глаза, неся на себе пыль и песок. Пахло осенью. Трудно это объяснить. Иногда, по запаху можно определить время года или какое-то воспоминания. Случайно услышать фразу, брошенную кем-то незнакомым, идентичную той, которая прозвучала от самого близкого, задевая струны души. Желтые листья превратили все вокруг в кусок золота, но красоту его скрывал туман, не показывая всех оттенков и сияния. Воздух, наполненный влагой, то ли отрезвлял, то ли убаюкивал своей свежестью. Заметив беседку, скрытую от чужих глаз деревьями, в самом углу парка, направился туда. Знакомая пачка, в кармане черного пальто, успокаивала еще больше. Выудив сигарету он молча уставился в пол, по инерции зажег ее, втягивая дым. Смотря сквозь деревянное основание беседки бросил зажигалку на прежнее место, чтобы не потерять.  Идет ли он в правильном направлении? Может ли выбор бросить университет быть неправильным? Эти вопросы всегда звучали в голове, что бы он не делал и заглушить их шум могла только музыка или страницы собственной книги. Да, трусливо убегал о реальности. Да, искал самые легкие пути. Да, мог ошибиться. Но варианта сдать назад просто не было.  Послышался шорох и Ниго сам опустил сигарету вниз, чтобы заметить ее кому-либо было сложнее. Из-за угла вышел мужчина, примерно на десять лет старше его. Парень вспомнил, что видел это лицо. когда устраивался на работу. Видимо это был его коллега. Рыжие волосы в стрижке кроп, были немного потрепанны ветром. Карие глаза узкого разреза, невероятно красиво с ними сочитались.  - Прячетесь от учеников? - С улыбкой проговорил он кивнув, тонким с малозаметной горбинкой, носом в сторону Элая.  — Да вроде бы, все нормально. Со временем станет ясно, что они обо мне подумали. — Достав сигарету, из импровизированной нычки из собственных пальцев и тени от лавочки, — продолжил курить брюнет. — А кто вы? — Вопрос вышел чуть более грубоватым, чем того хотелось, но ничего исправлять он не стал. Молча дожидался ответа коллеги. — Психолог — Джастин Грэдс. — Элай уже была открыл рот, чтобы представиться в ответ, но этого не потребовалось, поскольку мужчина его тут же перебил: — Элай Ниго. Учитель игры на пианино. — Уже всё обо всем знают. — Усмехнулся парень потушив окурок овлажный пол, а затем кинул в урну, находящуюся по ту сторону беседки, ближе к выходу. — Ничего удивительного. — Несмотря на внешнюю доброжелательность доброжелательность, Джастин казался подозрительным... Каким-то фальшивым что-ли. Его улыбочка, не сползающая с мурого лица, забитого веснушками, была чересчур натянутой. Руки прятались в карманах брюк, в нелепых попытках создать уверенный вид. Но Элай понимал, что это не больше чем игра,которая должна была расположить его к Грэдсу. Но писатель лукавить не стал и, с абсолютно серьёзным лицо, выражающим подозрительность к мужчине, подошёл к выходу и, стоящему там психологу. — Вы мне не рады, потому не надо этой улыбки. — Та, как по волшебству слезла с губ и лицо стало отталкивающим и немного пугающим. — Друзей мне не надо. — С этими словами Ниго покинул беседку.                                * * * * Пришло время последнего занятия, а именно экзамена Зоры. Девушка волновалась. В груди что-то нервно трепыхалось, словно бабочка, пытаясь вылетел наружу. Все тело прожигало желание убежать, уйти и не пытаться даже сдать. От мыслей отвлёк голос тренера Алисы Нукар, пожгоняющей её выйти. Страх сдавил горло. Нужно было торопиться, поэтому она судорожно принялась затягивать пуанты. Пальцы ужасно болели, раны и ссадины на них пульсировали, заставляя сцепить зубы. Ленты были крепко затянуты. Сцена ждала, а на ней стоял инструмент, за которым сидел Элай. Выступление девушки было последним, поэтому он явно был уставшим. Ниго усталость не мешала ни капли, ему так хотелось увидеть как она танцует, как кружится при исполнении елементов, просто увидеть её. И вот, она шла в тусклом свете прожекторов, как того требовал танец. В зале сидело трое экзаменаторов, внимательно наблюдающих за каждым взмахом руки, шагом или прыжком. Когда Зора начала идти, невероятно сильная боль, словно кожу прокалывает тысяча лезвий, пронизывает все тело. Зубы, будто бы борясь друг с другом, сцепились в смертельной схватке. Шаг. Шаг. Музыка заполняет комнату примерно так-же, как сознание девушки это невыносимое чувство. Танец начинает с аттитюда, подразумевающего стойки на одной ноге, пока вторая согнутая в колене поднята рядом с ней. Руки в округленном положение напоминают бутон весеннего цветка.  Это движение вызывает слезы, срывающиеся с ресниц и бегущие по щекам вниз, драгоценными камнями. Страдания мешаются с танцем, в котором кружится девушка, создавая иллюзию хорошо отыгранных эмоций, таких подходящих, к звучащей на фоне мелодии Бетховена "Claro De Luna". Все переживания, вся горечь звучащие в аккордах, отображались не только в танце девушки, но и игре самого Элая. Она танцевала так, что дыхание перехватывало. Боль. Отчаяние. Сила. Вся сила собранная в кулак, помогающая продолжать сквозь мучения. Ещё одно движение. Более резкое. Волнительное. Нестерпимо болезненное. Дрожь в руках, которую она прячет за напряжением. Прыжок. Тысячи игл прокалывает, прорезают, разрывают кожу на ногах. Балетки — красные от крови девушки. Теперь стало ясно, кто-то насыпал в них битых стёкол. Но музыка льётся дальше, а танец продолжается. Продолжается также, как и мученя. Ещё один элимент,  прыжок и голова опускается вниз, завершая танец. Руки согнуты впереди. Тело, словно бьёт током от резкого окончания элемента. Слезы застелают глаза окончательно. Сознание ускользает, но девушка пытается его словить и вернуть обратно. Звон в ушах. Жар, обжигающий ноги, онемевшие от боли. Опущенная голова. Все закончилось. Но чем же? Было ли это напрасно, а может помогло. Но все это было неважно. Белоснежные пуанты были окрашенные в бордовый цвет. Цвет собственной крови, боли, мучений. Послышалось заветное "пять" и девушка, превознемогая боль доходит до кулис, падая на пол. Взгляд падает на кровавые следы там, где ступала её нога. Кто-то подбегает к ней... Элай. Плохо понимая, что происходит она узнает его. Этот запах черничного ротманс, тепло его кожи, громкое биение сердца, приятные духи. Глаза закрываются, видя в кромешной темноте лишь его лицо, которое тоже медленно гаснет. Тишины. И звучащей на фоне Бетховен.