Твой любимый псих

Молчание тянулось — вязкое, сгустившееся, почти физическое. Хисока  отошёл от столика, и я услышала, как его каблуки негромко клацают по кафельному полу террасы. Он не обернулся. Он ждал, зная, что я прибегу как собачка. В этом Хисока прав. Пока есть он — я могу тянутся за своей целью. Я не знаю зачем и почему он помогает мне, но раз его это забавляет, а мне играет на руку, значит так должно быть. «Пора уходить», — отозвалось у меня напоминанием в голове, как будто решение должно быть мгновенным, а любая про медленность повышает шансы на летальный исход. Всё, что я услышала, словно открыло новый скачок в реальности, и теперь я стояла, балансируя на краю этой зияющей дыры. А внутри — имена, обрывки воспоминаний, чужие лица, затаённые страхи и… он — Люцифер. Мужчина из кафе, у которого манеры были лучше, чем у половины высокопоставленных чиновников, но чьё имя оказалось приклеено к целой реке трупов. Говорят, дьявол — маленькое существо с кровавыми рогами, но кто знал, что рога не всегда приобретают соответствующий сущности оттенок. Меня должно было начать тошнить, трясти, разрывать от гнева. А вместо этого — лишь холодный звон в голове. Всё совпадает. Он знал меня. Я его— возможно. А теперь знаю слишком много, но недостаточно, чтобы убежать из удушающих объятий, чьих рук я не чувствовала никогда. Я оторвала взгляд от места, где только что был силуэт в пальто, и встала. Ветер  сорвал с моего плеча прядь волос, играя и разбавляя свой тусклый вечер моими тёмными локонами. Возможно, так он провожает меня в последний путь, обнимая за плечи, сплетая волосы в копну темной гущи, наслаждаясь их запахом табачного дыма и шелковистостью на ощупь. Я медленно пошла вслед за Хисокой. Он остановился перед стеклянной дверью, краем глаза отслеживая моё приближение, но так и не взглянув прямо в глаза. Только когда я поравнялась с ним, он выдохнул: — Значит, всё-таки решила. — У меня не было выбора. — У всех есть выбор, Юкине. Просто не все любят его делать. Мы вышли из ресторана и пошли по коридору, выложенному глянцевыми плитами, напоминающее зеркало. В отражении его силуэт — высокий, гибкий, лениво-хищный, вальяжно кивающий бедрами. Мой — тень. Расплывчатая, нерешительная. Но шаг всегда чёткий, сейчас будто бы даже смелый. Внутри что-то дрожало, но оно было уже не страхом, а… тягой. Желанием знать. Узнать всё, от начала — до конца. — Ты вела себя как актриса сегодня. — Голос Хисоки пронёсся рядом, словно мурлыканье. — Не уверен, играешь ли ты кого-то или же наконец представилась мне собственной персоной. — А ты? — Я бросила полный осуждения взгляд. — Это была твоя настоящая забота или очередной номер? В чём суть твоей помощи, если нет выгоды? Он прищурился. Тонкая складка между бровей исчезла так же быстро, как и появилась. Я не церемонюсь со словами, а он любит выбирать выражения. — Что-то среднее. Ты ведь знаешь, я люблю размытые границы. Юки стремительно быстро растёт, это не может не поджигать мой интерес, лапуська ~ Мы шли к парковке, пока я вдруг не остановилась. Я не знала, куда мы направляемся, в отличии от него, что не могло не раздражать. — Куда мы идём? Хисока замедлился, обернулся. Улыбка, в которой было слишком много иронии для такого времени суток засияла на белоснежном лице. — К источнику. — Ты хочешь меня подставить? — Данная ситуация начала напрягать, я совершенно ничего не контролирую и не могу даже представить, что меня может ожидать. — Я бы сказал — испытать. Ты ведь этого и хочешь, да? Проверить, чего стоишь на самом деле. За границами памяти. Я молчала. Он усмехнулся и пошёл дальше. — Ну же. ~ Если боишься — можешь вернуться домой, выпить бокал вина и разложить свои сомнения по полочкам. А можешь — шагнуть за мной, рискнуть, почувствовать вкус настоящего страха и ужаса, ради собственной цели. — И снова цирк, — пробормотала я, но пошла следом. Он был прав, я боюсь, но не настолько чтобы отрекаться од возможностей. Я не знаю готова ли узнать, чего стоят реальные цели, но когда, если не сейчас ?  «Только теперь без билета обратно.» — Пронеслось в моей голове сразу после моих же слов. Делаю ли я выбор в свою пользу или же добровольно присоединяюсь к вальсу смерти.  Он не ответил, но я уловила, как он напрягся. Как будто за моей спиной и впрямь что-то закрывалось. Как дверь, в которую не вернуться, если ты вышел не в ту сторону. Мы спустились на лифте в подземный уровень. Машина уже ждала. Чёрная, окна в тонком зеркальном затемнении. Внутри — темнее, чем стоило бы. — Садись, куколка, — протянул Хисока, открывая пассажирскую дверь. — Начинается акт второй. Я опустилась на сиденье. Кожа кресел была ледяной, как и пальцы, что случайно коснулись моего запястья, когда Хисока сел рядом. И всё же, несмотря на сжатое горло, меня тянуло вперёд. Что-то во мне откликалось — как будто ждало этого. Не страха. Не смерти. Истины. Машина тронулась. В зеркале бокового вида я увидела лишь неон ночного города и собственные глаза. Чужие, пустые, усталые, но такие родные. Машина ехала бесшумно, будто гроб на колёсах. Только радиоприёмник хрипел джазом, который явно раздражал меня сильнее, чем Хисоку — он под этот звук даже начал пританцовывать пальцами на руле. — И куда мы держим путь? — спросила я, глядя на отражение фонарей в окнах. — В одно старое местечко, где когда-то… блистали. — Он улыбнулся так, как будто речь шла о ностальгическом фильме, в котором он был главным злодеем и режиссёром. — Неужели догадки про цирк оказались правдой? — М-м, не совсем. — Он повёл плечами. — Это уже не цирк. Это — след от него. Обугленные стены, сорванные афиши, кровь в бетоне, если повезёт. — Он мурчит, играет, ему весело. А мне остается надеятся на хэппи энд заключающий в себе либо возвращение домой, либо безболезненную и резкую смерть. — Романтика, — буркнула я. Хисока молчал. Просто свернул с главной дороги, и я заметила, как вокруг стало меньше света. Как будто город решил отвернуться. Тьма медленно, но верно окутывала нас, заманивая в свои сети.  Мы остановились через двенадцать минут полной тьмы. Передо мной показалось строение, в котором легко можно было бы снимать хоррор: металлический купол с провалившейся крышей, заржавевшая калитка, на которой висел рваный плакат: “Чудеса тьмы. Один день. Один шанс.” Хисока вышел первым. И я не медля пошла за ним. Внутри пахло мёртвым деревом и мокрым железом. Луна пробивалась сквозь дыры в крыше, как будто пыталась подглядеть за тем, что происходит. Мы скрылись в тени, сопровождающей нас всю дорогу, словно доверяя ей наши судьбы.  — И что мне здесь искать? — прошептала я, обернувшись. Он приложил палец к губам. — Не что.. кого. — Он подмигнул мне и взяв мой подбородок своими пальцами, развернул мою голову в нужное направление.  Я замерла. Он направил меня взглядом в сторону одной из лож, где когда-то сидели зрители. Там горел тусклый, явно переносной фонарь. И рядом с ним… две тени. Мужская и женская. Я прижалась к стене и почти бесшумно сглотнула.  — Это они? — прошептала я. Хисока не ответил сразу. Он просто смотрел туда, как будто вспоминал. — Паук не всегда ползает на виду. Иногда он просто плетёт. Умело. И тихо. Я снова взглянула туда. Две фигуры чем-то усердно были заняты, словно и вправду плели огромную паучью сеть, дабы захватить туда как можно больше жертв своих грязных фантазий. Одна из них — с розовой причёской, хищной осанкой и чем-то остро-спокойным в манерах. Я чувствовала — опасность не в жестах. Опасность — в тишине. — Кто она? — Чуть прищурившись и смотря прямо на женскую фигуру спросила я. — Мачи, — сказал он без особого интереса. — С её нэн нитью. Она любит управлять людьми, как радиоуправляемыми машинками. Но не бойся, они тебя не видят. Пока не видят. — Пока? — Ты ведь хочешь знать, кто ты? Тогда слушай и смотри. Они — часть того, кем была ты.. или кем должна была стать. Кто-то из них знает, в особенности Куроро. Он носит чужие способности, как библиотеку. А ты — как раз та книга, которая у него исчезла. Я сглотнула. Шаг вперёд — и меня бы увидели. Но я осталась в тени. Тень — всё, что мне сейчас позволено. Всё, чему я могу довериться сейчас. — Почему ты привёл меня сюда? — Чтобы показать. — Он склонился к моему уху, голос — почти ласка: — Паук спит. Но во снах он всё ещё чувствует колебания паутины. Ты и есть это колебание. Я просто дернул за ниточку ~ Вдалеке фигуры заговорили между собой. Смех. Один из них резко повернул голову, будто почувствовал присутствие. Я затаила дыхание. — Уходим, — сказал Хисока. — Но я… — До аукциона в Йоркшине — месяц. Это их сцена. Ты пока только фантом в этом зале. Он взял меня за запястье и потянул в темноту. В последний момент я взглянула назад — туда, где в луче света кто-то остался стоять с книгой в руках. Но это был не Куроро. Просто отражение. Просто фантом.