Твой любимый псих

27.08.ХХХХ Прошло три недели с тех пор, как я увидела их. Не вплотную, не воочию, но достаточно близко, чтобы запах их нэн въелся в мою кожу, как плесень в старое дерево. С тех пор я больше не сплю спокойно. Не потому что боюсь — страх остался в том зале, под лунным фонарём и сорванной афишей, а потому что жду. Чего — не знаю.. как минимум, пока не хочу знать. Небесная арена стала для меня приютом. Чуть ли не вторым домом, в котором каждый этаж — новая ступень к смерти в отчаянном поединке.  Для кого-то, это шанс прославиться, стать узнаваемым, любимым, богатым и независимым, для кого-то — не более, чем развлечение, а может тяга к пробуждению. На верхних этажах воздух будто разряжен. Люди смотрят иначе. Улыбки — липкие, фальшивые, словно ты — очередная гостья в гостинице, из которой никто не выселяется живым. Юкине. Теперь это имя звучит привычно в объявлениях матчей. Оно — как гвоздь, вбитый в доску рейтинга. Кто-то шепчет, что я ученица Хисоки. Доносились слухи, что через его постель я и держусь тут. Это аморально, учитывая, что моя сила и его член объективно никак не могут быть связаны. Кто-то напевает, что я была связана с Призрачной Труппой. Хотелось бы мне в это не верить, но среди тысячи теорий, я пока не могу дать утверждение хоть одной. На двухсот тридцатом этаже, в моём временном укрытии, утро начиналось с тишины и крепкого кофе. Сделав утреннюю рутину, приведя себя в порядок, я начала задумываться о предстоящем аукционе.  Стоит ли мне вообще идти туда и рисковать своей жизнью? Хотя, с каких пор меня волнует этот вопрос.  Сделав последний глоток, оставляю грязную чашку в раковине и замечаю интересную деталь на тумбочке около своей кровати. С момента нашей последней встречи с Хисокой он исчез — не оставил ни следа, ни карты, ни ухмылки на прощание. Будто его и не было, будто вся та ночь была лишь сном, слишком насыщенным и слишком реальным, чтобы называться просто сном. Я осталась одна.. почти. За мной с того дня тщательно присматривают, видимо бояться упустить, словно это не в моих же интересах, узнать про своё прошлое. Да, за мной определённо следили. Я заметила это ещё неделю назад — повторяющийся мужчина с бейсболкой и зеркальными очками, которого я «случайно» встретила три раза у торгового автомата, возле медпункта и даже у кабинета допросов. А вчера — на крыше. Не знаю, с кем он. Не уверенна, что это вообще человек, но я знаю, как кто-то чувствуется, когда идёт не за спиной — а внутри твоей собственной тени. Сегодня — он сменился. Девушка. Блондинистые волосы, будто пепел с морозом. Я не увидела её лица, только запястье — лапки паука, вытянувшиеся по венам. Номер не видела, будто бы и не критически важно. Важно то, что она дала себя заметить, а это значит — они знают, что я здесь. Просто пока не подходят ближе. Всё же умение ждать хороший навык, к сожалению, у меня он отсутствует. Всё моё тело ощущало дискомфорт. Каждое движение — будто проход через тягучую воду, мне не удавалось расслабиться даже в душе. Вода обжигала, словно кто-то распылил туда частицы контроля и тысячи иголок, что намертво въедались под кожу. У меня на прикроватной тумбе лежала белая лилия из бумаги, мой любимый цветок, только вот его я не делала и уж тем более не покупала. Под ней была записка — аккуратный, выведенный от руки текст: «В первый день осени цветут не только деревья. Некоторые распускаются изнутри. Ты готова к своему цветению, Юкине? Подписано: К.» Подпись — аккуратно выведенная буква, от которой сердце сжалось. То ли од страха, то ли од предвкушения. Было ли это предупреждение? Я присела на край кровати и провела рукой по волосам. В отражении зеркала мелькнуло что-то позади — быстрое, словно проблеск света. Я резко повернулась. Пусто. Одна ли я в этой комнате?  Я переоделась — чёрная майка, широкие джинсы, банданы на запястьях, нож в голенище. Собрала волосы в небрежный хвост и покинула комнату. Я шла по коридорам, чувствуя, как стены будто сужаются, и в какой-то момент меня накрыло ощущение словно я под куполом. Таким же, как тогда. Тот цирк. Та арена. Та ночь. Я шла по пустому коридору 100-го этажа, когда услышала песню. Детскую, вывернутую, с фальшивыми нотами: «Один упал, другой сбежал, Третий тенью в небо встал. Четвёртый — кукла без души, Пятый — спит, но ты пиши…» Я притормозила. Голос шёл из-за вентиляционной решётки. Подойдя ближе я присмотрелась, вглубь вела тень, и на стене был нарисован символ паука. Краской или… кровью? Нет, не кровь. Что-то менее густое, алое, словно слёзы. Как будто детская каракуля, но с посылом. Меня легко коснулись в плечо. Я резко повернула голову, но никого не было. В меня тут же прилетела карта, благо я успела ухватить её между пальцев.  На ней — стрелка. Туда, где должен был быть тренировочный зал. Не медля я решительно направилась в сторону двери, разрешая собой нагло манипулировать, но пытаясь открыть её там не было ничего. Просто глухая, запертая дверь с кодом. И под ней листочек с фразой: «Глава не начнётся, пока не закончена предыдущая.» Мои пальцы задрожали. Меня не просто пасут, а готовят, и либо я прохожу это, либо превращаюсь в очередную нить на чужом кресте. Сзади зазвучали шаги. Я не оборачивалась. Слишком тихо. Слишком ровно. Кто-то знал, как не дышать. Улыбнувшись, я как умалишенная спросила:  — Вы ведь любите смотреть, да? Тогда смотрите, мне ведь не страшно.  В этот раз — никто не ответил. Но дверь, к которой вела карта — щёлкнула. Открылась. Я сделала шаг вперёд. За ней — не было света. Только узкий коридор и ещё одна лилия на полу. А значит — путь продолжается. И Йоркшин всё ближе. И я — всё ближе к себе.