Разрушение на пороге моего дома

      1999, сентябрь      

      Солнечный, но холодный сентябрьский день подходил к концу, и к вечеру небо затянуло и тяжёлыми каплями пошёл дождь. После на редкость жаркого лета осень пришла в Англию раньше обычного, принеся с собой влажность и холод.       Вода капала с крыши и стекала по старой металлической трубе, на асфальте вырисовывались лужи, отражая в себе блеклый свет ближайших фонарей. Дом на площади Гриммо ничуть не изменился внешне, только зайдя внутрь можно было бы обнаружить перемены. А их было и правда много.       Гермиона с облегчением вступила в тёплую прихожую, скорее избавляясь от мокрой верхней одежды. Когда-то визжащий портрет матери Сириуса удалось завесить звуконепроницаемыми гобеленами, а стены, пол и потолок выкрасили в уютные светлые цвета.       — Ты пришла! — раздался восторженный крик хозяйки дома, и спустя мгновение Гермиона оказалась в крепких объятиях Джинни. В нос тут же ударил знакомый запах ванили и ещё чего-то, что было свойственно только младшей Уизли.       — Не изменяешь своим правилам, — улыбнулась она, отпустив подругу. — Пришла самой первой. Даже Гарри ещё не вернулся с учёбы.       — Как у него дела? — спросила Гермиона, проходя следом за Джинни в гостиную. Теперь по обстановке самый большой зал дома Сириуса очень походил на гостиную Гриффиндора: большой камин, множество кресел и пушистые ковры. Только вдоль стен стояли стеллажи со старинными книгами, которые, вероятнее всего, принадлежали семейству Блэков.       — Недавно пришли результаты экзаменов за прошлый год, — Джинни уселась в кресло, Гермиона последовала её примеру. — Он сдал всё на полный балл, Долиш был в восторге. Пожалуй, он не мог пожелать себе лучшего наставника.       Гермиона улыбнулась успехам друга. После войны Гарри не стал оставаться на седьмой год в Хогвартсе, и той же осенью подал заявление на обучение мракоборству, и теперь уже год как учился под наставлением Джона Долиша.       — Знаешь, сегодня придёт Рон, ему тоже есть что рассказать про свои успехи, — как бы невзначай добавила Джинни.       Гермиона дёрнула щекой. После их поцелуя во время битвы за Хогвартс прошло больше года. Летом, когда мир начал возвращаться в привычное русло, Рон предложил ей встречаться. И Гермиона отказалась с искренней надеждой сохранить дружбу, но для друга это оказалось непростой задачей, и с тех пор все их взаимодействия ограничивались общением в общем кругу знакомых.       — Знаю, — ответила Гермиона, поджимая губы. — И обязательно послушаю, что он расскажет.       — Зря ты с ним так, — добавила Джинни без единой претензии в голосе. — Мне всегда казалось, что вы отлично друг другу подойдёте. За вашими перепалками в школе было одно удовольствие наблюдать.       Гермиона уже было хотела ответить, как раздался звонок в дверь, и Джинни поспешила встречать новых гостей. Гермиона была рада их приходу, кто бы там ни был, за избавление от очередного разговора про неё и Рона. Ей самой было очень тяжело отдаляться от друга, с которым она близка целых семь лет, и самым неприятным в этом был тот факт, что она ничего не может с этим сделать.      Джинни вернулась уже в сопровождении Фреда и Джорджа.       Последствия войны в них во многом виделись больше, чем в остальных. Теперь ни у кого не было проблем отличать братьев, и они не переставали шутить по этому поводу. Младший близнец лишился уха из-за магии, и теперь до конца жизни был вынужден носить дыру на том месте, где оно было. Лицо Фреда теперь больше походило на лицо Билла. Осколки стены прошлись по всему его телу, оставив на коже глубокие и поверхностные, мелкие и безобразно крупные белые шрамы. Несколько полос иссекали половину его лица, начиная где-то со лба и проходя по щеке. Но всё это их мало волновало после того, как они выжили и дождались мира. Поэтому блеск в их глазах оставался неизменен.       — Неужели, сама мисс Грейнджер к нам пожаловала, — с порога начал Фред. — Мне целый месяц казалось, что обучение на целителя ничем не отличается от содержания в Азкабане.       — Он просто хочет так сказать, что невероятно рад тебя видеть спустя месяц отсутсвия выхода на связь под оправданием учёбы, — с усмешкой пояснил Джордж, следом за братом усаживаясь в одно из кресел.       — Учиться на целителя не так то и просто, — хмыкнула Гермиона. — Штат больницы Святого Мунго и до войны был мал, в нас стараются вложить как можно больше информации за как можно менее короткий срок.       Разговор ушёл в обсуждение новых товаров во Всевозможных Волшебных Вредилках. Потом внезапно заговорили про успехи Джинни в её команде по квиддичу, когда, наконец, пришли Гарри и Рон.       С этого обычно и начиналось веселье. Как собирались они вшестером. Это напоминало безмятежные летние дни в Норе в школьные годы, когда они сидели после знойного дня вечером в чьей-то комнате, стараясь как можно меньше шуметь, чтобы миссис Уизли забыла про них и не заявилась, чтобы разогнать по спальням.       Это была первая их встреча этой осенью. Разговор пошёл об успехах в реконструкции внутренней системы Министерства, о ближайших матчах по квиддичу и сплетнях касательно всех возможных школьных друзей. Джинни притащила с кухни бутылочку хорошего огневиски, и градус веселья в комнате значительно поднялся.       Гермиона не особо увлекалась алкоголем. Её мировоззрение всё-таки искало более безопасные методы отдыха и расслабления, но ради компании она могла сделать исключение. Остальные уже давно прикончили по два захода, когда девушка прикоснулась к стакану. Напиток горько обжёг горло, по телу иголками начало расползаться тепло, щёки покрылись румянцем. Сидевшая рядом Джинни усмехнулась, легко толкнув её в плечо.       — Ничего не меняется, тебя всё так же берёт с первого глотка.       — Ничего меня не берёт, — возмутилась Гермиона. — Пьянеть и прогреаваться от алкоголя — совсем не одно и то же…       Но никто уже не слушал объяснений о физиологии влияния алкоголя, ребята совсем расслабились и болтали о всяких мелочах.       Гермиона подумала, что в и без того прогреваемой камином комнате слишком жарко, и вышла из гостиной, чтобы направиться на прохладную кухню.       Там было чисто и прохладно: Джинни не любила беспорядок. Форточка была приоткрыта, и с улицы доносился стук не прекратившегося дождя и гул машин. Холодный воздух приятно коснулся разгоревшихся щёк, Гермиона пыталась вглядеться сквозь стёкла в огни города.       — Опять сбегаешь? — раздался голос сзади. Она развернулась, и увидела облокотившегося об проём Фреда Уизли.       — Там слишком жарко, — ответила девушка. — Не представляю, как вы там сидите.       Фрел пожал плечами, прищурив глаза.       — Нас с Джорджем никогда не брало, а ребятам просто слишком нравится дурачиться, чтобы обращать на это внимание.       — Как будто бы не вы с Джорджем те, кто любят дурачиться больше всех, — усмехнулась Гермиона.       Взгляд Уизли стал более серьёзным, он посмотрел на Гермиону будто бы с лёгкой обидой, но она решила, что ей показалось.       — Тебе нравится учиться на целителя? — внезапно спросил он.       На мгновение Гермиона задумалась, пытаясь собрать мысли вместе.       — Ты же знаешь, в школе мне больше всего нравились трансфигурация и нумерология. А ещё была эпоха ГАВНЭ, тогда я думала о том, чтобы пойти работать в Министерство, бороться за права магических существ. После войны я начала думать о том, что мир не чёрно-белый. А ещё что спасать жизни можно по-разному. Целительство — очень сложная и точная наука. Мне нравится копаться во всём, что мне непонятно. Но мысль о том, что моими усилиями чья-то жизнь станет лучше, захватывает.       Гермиона замолчала и подумала, что ответ на вопрос Фреда вышел более развёрнутым, чем она планировала, но его внимательный взгляд говорил о том, что он хорошо её понял.       — Я очень удивился, когда ты рассказала. Думал, ты станешь мракоборцем или пойдёшь работать в Министерстве. Целительство… впечатляет, — он подошёл ближе, присаживаясь на одну из кухонных табуреток. — Но при всём этом мы не видим тебя неделями. У тебя всё в порядке?       Было странным слышать подобный вопрос от Фреда Уизли. С другой стороны, Гермиона начала привыкать к новой, серьёзной стороне его личности, которая начала проявляться после войны. Всё-таки все они повзрослели за то время. Гермиона неопределённо пожала плечами, промелькнула мысль о том, что они отсутствуют уже слишком долго.       — Учёба в самом деле отнимает много времени. Но помимо этого я часто навещаю родителей. Они не знают, кто я, но я не могу перестать за ними наблюдать. Так же, как и…       Гермиона на мгновение задумалась, стоит ли ей продолжать. Фред сидел здесь, и в вопросах его чувствовалась неподдельная искренность.       Но где-то на краю сознания не озвучено колыхалась мысль о том, что ей страшно ему открываться. Потому что она никогда не знает, что от него ожидать, и никогда не знала. Потому что небезразличие Фреда могло возникнуть по абсолютно любой причине, но её сознание может схватиться за него, надумав того, что сочтёт нужным.       — Ты ищешь информацию о том, как вернуть им память? — спросил он до того, как она успела что-нибудь сообразить.       — Да, — выдохнула она, немного удивившись его проницательности. — Почему ты вообще заговорил об этом?       Фред усмехнулся.       — Я помню твой пятый курс. Амбридж, СОВ и ОД. Ты тогда как бешеная готовилась к СОВ, а потом с не меньшими усилиями помогала Гарри с ОД. Чего только стоили фальшивые монеты… При всём этом ты была старостой, и успевала отчитывать нас с Джорджем, не считая патрулирований коридоров и прочих обязанностей.       — Помню, — ответила Гермиона. — Ты тогда оставлял мне самодельные зелья Релаксации. И зелье Мгновенного Уюта, — она невольно улыбнулась, вспомнив те дни.       Она ни за что не позволила бы себе забыть обо всём, что тогда было. Она действительно много работала, усердно училась и выполняла свои обязанности. Всё шло своим чередом, и она, наверное, и не замечала, как сильно себя изматывает.       Когда Фред первый раз разбудил её в гостиной посреди ночи, она подумала, что он, наверное, возвращался с очередных проделок, и даже отругала его, от чего близнец только рассмеялася. А потом это стало происходить всё чаще и чаще, сопровождаясь бесконечными укорами Фреда о том, что она губит себе здоровье и не уделяет времени отдыху. Он пробовал отвлекать её их с Джорджем изделиями, но позже понял, что они только сильнее утомляют Гермиону. Тогда он начал оставлять ей зелья для отдыха, которые она, конечно, тоже стала брать не сразу. Дружба их тогда стала намного ближе. Они нередко гуляли по окрестностям школы, наслаждаясь свежим воздухом и освобождая мысли от гнетущей реальности. И она всем сердцем полюбила то время, несмотря на все трудности и неприятности, с которыми им пришлось столкнуться. Но ей не хотелось вспоминать того, что было потом.       — Это было мило, — сказала она, не решаясь поднять на него взгляд. — Но, знаешь, с тех пор я научилась готовить зелье Мгновенного Уюта, мне больше не нужно патрулировать коридоры или отчитывать тебя за испытание продуктов над первокурсниками.       — Ты повзрослела, — подметил Фред, и Гермиона не смогла понять, говорит он иронично или серьёзно. В любом случае она начала чувствовать, как волнение сжимается в животе, и находиться в одном помещении с Фредом стеновится всё сложнее.       Она подняла глаза, столкнувшись с взглядом Фреда. На мгновение ей показалось, что он думает о том же, что и она.       — Думаю, нам стоит вернуться к остальным, — выпалила она, отталкиваясь от подоконника. На лице Уизли мелькнула ухмылка, но он ничего не сказал, и пошёл за ней следом.       Когда они вернулись, остальные сидели за игрой в волшебные карты в несколько сонном состоянии: их можно было понять, в конце концов, почти у всех был тяжёлый рабочий день.       — Мы уже думали, вы не вернётесь, — проворчала Джинни, выдавая карты Фреду и Гермионе. Последняя ощутила на себе недвусмысленный взгляд подруги, и в ответ мотнула головой, чтобы та себе ничего не напридумывала. Жест не удалось скрыть от Рона, по взгляду которого было трудно понять, о чём он подумал.       Но Гермионе не хотелось ни оправдываться, ни кому-то что-то доказывать. Её жизнь давно стала слишком занятой и доверху заполненной делами, чтобы во всём этом находилось место сплетням или выяснениям отношений. Она думала о том, что хочет просто наслаждаться покоем и гармонией, которой раньше почти не было места в её жизни.       Время за игрой и разговорами шло быстро, и вскоре компания начала больше зевать, чем разговаривать, и тогда все решили, что пора расходиться. Камином для перемещения пользовались нечасто, но в дождливую погоду это было самым удобным способом. Попрощавшись со всеми, Гермиона шагнула в пламя, и уже спустя несколько секунд была в своей крошечной квартире, находящемся в магловском районе.       Она сняла её сразу после окончания Хогвартса, на большее не хватало стипендии студентки-целительницы, а родителей, которые могли бы помогать средствами, больше не было в её жизни. Одинокая однушка встречала её молчанием, как и изо дня в день.       Гермиона зажгла свет, скинула вещи и прошла в ванную комнату.       Тёплые струи действовали расслабляюще. После насыщенного дня это было именно тем, в чём нуждался её организм. Она с улыбкой подумала о том, что завтра суббота, и она сможет посвятить время своим делам.       Мысли медленно приводились в порядок, пока не подошли к сегодняшнему вечеру. Вспомнились вопросы Фреда, и Гермиона мысленно дала себе пощёчину.       Пора было забыть обо всём. Забыть, как тогда, на пятом курсе, её дыхание сбивалось при виде Фреда, как потели ладони, когда он невзначай подходил к ней, только к ней, и они обсуждали какую-нибудь ерунду. Она корила себя за чувства к старшему брату лучшего друга, думала о том, какие они разные. Думала о том, что она его недостойна.       Фред всегда привлекал к себе много внимания, умел показать себя, знал, как понравиться людям. В его обществе всем было комфортно. Она не умела всего этого. Она тратила всё своё время на изучение сложных вещей, но быть такой же свободной у неё так и не получилось. Это было не той вещью, которую она могла бы выучить или про которую бы написали книги. Но это было тем, что Гермиона так хотела, иногда даже не давая себе в этом отчёт.       А потом она решилась признаться ему. Она решила, что ей будет прощё выложить ему свои чувства, чем мучиться изо дня в день, подкармливая их. На деле она надеялась, что они окажутся взаимны.       Тем мартовским днём Фред только улыбнулся на её признание, ободряюще похлопав по плечу. Он сказал ей, что она замечательная, но он не ищет отношений. Гермиона тогда убедила его, что всё понимает, и её чувства — не более чем простая симпатия, и она легко с ними справится.       Через неделю Фред и Анджелина целовались дальнем углу гостиной Гриффиндора.       Последняя струя жаром прошлась по спине, и Гермиона выключила воду. Мягкое полотенце коснулось чистой кожи, Гермиона посмотрела на себя в зеркало, и ей резко стало смешно от самой себя.       Она думала о Фреде Уизли всё лето, что они провели в Норе. С нетерпением ждала Рождества, чтобы вновь увидеть его по возвращению на каникулы. Они продолжали дружить, но уже не так, как это было на пятом курсе.       Когда они с Роном и Гарри ушли, она сквозь боль слушала их с Джорджем радиопередачи. В её жизни было слишком много сложностей, чтобы позволить себе страдать и от невзаимной подростковой влюблённости.       Тёплая постель встретила её под стук дождевых капель об стекло. Нельзя было позволять давним чувствам всплыть только из-за одного личного разговора. Она уже должна была перерасти их.       А ещё теперь она ценит себя намного больше, чем делала это в пятнадцать лет.       Но чего точно Гермиона не могла знать, так это того, что уже на следующее утро под дверью окажется письмо с уведомлением о повышении арендной платы, и умнейшая ведьма столетия окажется на улице.