Разрушение на пороге моего дома

      1999, сентябрь      

      Гермиона в который раз подумала о том, как хорошо было бы сохранить бисерную сумочку, которую она использовала год назад. Сотни книг, что находились в её квартире, совсем не помещались в три чемодана, которые хоть и обладали небольшим расширением, никак не могли вместить в себя все богатства волшебницы.       И теперь она сидела в одиночестве посреди крошечной кухни, полки которой теперь были пусты, в компании с тремя чемоданами немалого размера и пила кофе. Невольно вырвался нервный смешок. Гермиону забавляла нелепость сложившейся ситуации.       Вчерашнее утро встретило её квитанцией о плате за месяц, а также уведомлением о повышении стоимости жилья. И без того едва сводящей концы с концами девушке повышение платы было не по карману. Да и в самом деле, откуда у студентки больницы Святого Мунго возьмутся средства на хорошее жильё? Цены после войны взлетели, а стипендия осталась неизменной. О социальной помощи в магическом мире, кажется, даже не слышали, а других родственников у Гермионы не было. Ситуация и правда была тяжёлой.       Поэтому сразу после получения извещения она послала сову Джинни. Гермионе было необходимо съехать уже на следующий день, потому что иначе пришлось бы платить за следующий месяц по новой цене.       Сова от Джинни пришла только через два часа: скорее всего, подруга поздно встала. Косым торопливым почерком Уизли писала о том, что они с Гарри непременно позвали бы её к себе, но две единственные жилые комнаты занимали она, Гарри и Рон, а в остальных всё ещё вёлся ремонт, который Гарри затеял спустя год после окончания войны.       Несмотря на это, Джинни успела отправить сову Фреду и Джорджу, и теперь уведомляла Гермиону о том, что в их квартире на втором этаже Всевозможных Волшебных Вредилок имеется пара пустых комнат, и мальчики готовы принять её в любое время.       Кофе был горьким: она положила слишком мало сахара, а молоко было допито ещё вчера. Гермиона нервно постучала пальцами по керамической чашке. Она никогда не думала о проблемах взрослой жизни, с которыми ей предстоит столкнуться. Её юность пришлась на тот период, когда волшебный мир больше думал о том, как выжить сегодня, чем как встретить новое завтра.       Стрелки часов показали на десять утра, и снаружи раздался характерный хлопок, а спустя мгновение раздался стук в дверь.       — Открыто, — крикнула Гермиона, одним глотком допивая невкусный кофе. На пороге кухни появился улыбающийся Фред.       — Безопасность у вас прямо-таки на уровне, мисс, — сказал он, облокачиваясь на дверной косяк. — Жизнь ничему не учит.       — Я устала обо всём беспокоиться. А ты обещал прийти именно в это время. Кто ещё мог ко мне наведаться в воскресенье?       — Ты права, грабителю здесь делать точно нечего.       Гермиона недовольно фыркнула, направляясь к раковине, чтобы вымыть чашку. Она могла бы сделать это палочкой, но привыкла делать все хозяйственные дела магловским способом. Она считала это хорошей привычкой.       — Всё же правда в порядке? Я так внезапно к вам врываюсь, — заговорила она.       — Перестань, как будто было бы лучше позволить тебе жить где-нибудь в подворотне. Или снимать комнату в каком-нибудь глухом магловском районе.       — По крайней мере это было бы честно.       Фред закатил глаза.       — Джордж теперь постоянно пропадает в Хогсмиде, работает над открытием нового филиала, знаешь, как мне грустно дома одному? Скоро начну с зеркалом общаться. Да и нам с ним иметь гения зельеварения в соседней комнате более чем на руку.       Гермиона закусила губу, подумав, что теперь ей точно не дадут покоя. Но мысль о том, что она может быть полезной близнецам, пока живёт с ними под одной крышей, успокаивала.       Спустя десять минут они, окружённые чемоданами, были в одном из дворов вблизи Дырявого котла. Фред тащил за собой два чемодана, а Гермиона едва поспевала за ним следом наперевес с третьим. От выхода на Косую Аллею до Всевозможных Волшебных Вредилок добираться было минут пятнадцать, а трансгрессировать на территории магического района было запрещено, так что помощь Фреда было просто необходимой.       Вход с заднего двора магазина начинался прямо с деревянной скрипучей лестницы, что вела на второй этаж. Пахло теплом и деревом, Гермиона знала, что здание было старым, когда Уизли стали переделывать его под магазин. От того в воздухе чувствовался лёгкий запах сырости, но не той, которая есть в гниющих домах. Так пахли пропитанные дождями стены и покрытые многолетними слоями лака половицы.       На втором этаже была просторная кухня, уютная гостиная, два туалета, две ванные и четыре комнаты разных размеров. Две из них являлись спальнями Фреда и Джорджа. Гермиона подметила, что в квартире почти нет намёков на то, чем занимаются её жители. Какие-то записи лежали на журнальном столике в гостиной, но опыты и разработки, по всей видимости, проводились в рабочей части дома.       — В детстве нам приходилось всё делать в своей комнате, а потом по несколько ночей спать у кого-то из братьев, пока родители или Билл приводили нашу спальню в прежний вид, — прокомментировал Фред. — Поэтому мы решили, что не будем совмещать рабочую деятельность с хозяйством. В конце концов, дома нужно отдыхать.       Джордж был дома, и братья вместе устроили девушке экскурсию по дому. В третьей комнате по большей части лежали какие-то редко необходимые вещи, с которыми никто не знал, что делать. В четвёртой комнате предстояло жить Гермионе.       Это была комната средних размеров с окном, выходящим на внутренний двор. В ней стояли очень старинного вида платяной шкаф и две тумбочки разной формы. У окна стоял такого же вида стол, а с другой стороны комнаты изголовьем к стене размещалась кровать с резными ножками.       — Когда мы купили здание, здесь было много старых вещей, — сказал Джордж, затаскивая чемоданы внутрь. — Комнат было много, мы решили сделать одну гостевой. Тут всё так и было, разве что стол мы притащили снизу по настоянию Фреда.       — Тебе ведь нужно где-то делать домашние задания, — сказал старший близнец, заметив смущение девушки.       Гермионе было очень неловко от того, что ей приходилось создавать друзьям проблемы. Но ещё больше её трогало то, с какой заботой они её приняли у себя.       Домашние задания, которые Гермиона получила в больнице, с переездом никуда не делись. За окном очень кстати пошёл дождь, и она, по-быстрому разложив вещи по комнате при помощи магии, уселась за стол, разместив все нужные книги гигантских размеров по дальнему краю стола.       Ей легко было изучать почти любую закономерную информацию. В школьные времена даже надоевшая всем История магии давалась ей легко, потому что в ней было море интересного для маленькой девочки, открывшей для себя волшебный мир.       А медицина восхищала её вдвойне. Было много неизвестного и сложного в магическом искусстве целительства. Эта наука была такой же точной, упорядоченной и строгой, как и в мире маглов. И, конечно, точно так же, целитель не имел права на ошибку.       Второе эссе на восемь страниц подходило к концу, когда Гермиона почувствовала в воздухе нежный мясной запах.       Готовили Уизли на удивление хорошо. По крайней мере, гостившей у них Гермионе жаловаться было точно не на что. Да и сама квартира была необыкновенно чистой и опрятной, так что девушка, возможно, подумала бы, что в доме обитает домовой эльф, если бы хорошо не знала Фреда и Джорджа.       — Мама учила нас бытовой магии, — пояснил Фред. — Она не самая простая, но в школьном курсе её не проходят. Всегда считали, что это что-то, что волшебники должны знать по умолчанию.       Первый вечер в доме на Косой Аллее встретился небольшим пиром. В гости зашла Анджелина, с которой уже несколько месяцев встречался Джордж. Гермиона никогда не была с ней близка, хотя и думала о ней больше нужного какое-то время своей юности. В конце концов, Анджелина была той, с кем прямо на её глазах встречалась её школьная влюблённость.       Благо Гермиона была достаточно рациональной, чтобы не зацикливаться на этом и не винить Джонсон во всех бедах.       Разговор шёл о квиддиче, о министерстве и о всяких житейских мелочах. Анджелина много интересовалась тем, как же проходит обучение в больнице Святого Мунго. Сама же она теперь работала в Продовольственном отделе Министерства Магии.       После вкусного жаркого в ход пошло огневиски. Гермиона не стала пить, потому что завтра ей предстояло рано вставать на учёбу, а вот остальные от выпивки не отказались.       — Гермиона, ты наверное не знала, мальчики протаскивали огневиски в школу на последнем курсе, — заговорческим шопотом говорила уже захмелевшая Анджелина. — Навсегда запомню те тусовки в Выручай-комнате.       — Вы использовали Выручай-комнату, чтобы веселиться? — Гермиона перевела взгляд на братьев, которых диалог знатно потешал.       — К твоему сведению, мы уже были совершеннолетними, а учитывая, что в тот год происходило, расслабиться было не лишним, — подметил Джордж.       — Мы не рисковали звать тебя, — продолжала Анджелина. — Хотя многие были за.       Гермиона театрально выпятила нижнюю губу.       — Лучше бы и не рассказывали, не знала бы, чего лишилась.       — Перестань, зато сейчас ты живёшь с нами, — подметил Фред. — Уверяю тебя, половина магической Англии умерла бы от зависти, если бы узнала.       Гермиона фыркнула, а разговор пошёл дальше. Анджелина снова вспоминала школьные события, а Гермиона подивилась тому, как свободна она общается в компании бывшего и настоящего парня, которые имеют неслабую родственную связь. На самом деле, Грейнджер всё ещё не понимала, почему Фред с ней расстался и как всё произошло. Но лезть в чужую личную жизнь было не в её стиле.       Стрелка часов подходила к девяти, Анджелина начала собираться. Джордж вызвался её проводить: трансгрессировать в нетрезвом виде было опасно.       — Ты ведь не обижаешься за то, что мы тебя не звали? — спросил Фред, как только они проводили парочку с порога. Гермиона вопросительно выгнула бровь.       — Я бы не стала сдавать вас Амбридж. Возможно, просто бы предупредила вас, что это — нарушение школьных правил. Но на деле, вероятнее всего, я бы не пошла на посиделки со старшими курсами.       — Перестань, — усмехнулася Фред. Они перешли на кухню, и Уизли плавными движениями палочки принялся мыть посуду. — Мы с тобой ведь хорошо дружили на пятом курсе.       К лицу прилила кровь, Гермиона упёрлась спиной в столешницу.       — Кажется, дружил со мной только ты, — еле слышно ответила она.       Край губ Фред дёрнулся, он посмотрел на неё. Гермионе хотелось провалиться сквозь землю. Она всегда думала, прежде чем говорить, но в присутствии друга контролировать себя отчего-то было сложнее.       — Ты… Сердишься на меня за то? — тихим голосом спросил Фред.       Гермиона нервно потрепала края свитера. Если она начала, нужно было продолжать. И терпеливо ждущие её ответа глаза Фреда были тому ещё одной причиной.       — Ты сказал, что не ищешь отношений, а через неделю начал встречаться с Анджелиной… — сказала она. Фред махнул палочкой, и мойка прекратилась, теперь он полностью был во внимании. — Не честнее ли было сказать, что ты не хочешь отношений со мной?       — Может быть, это было правдой, — ответил Фред. Гермионе было непривычно видеть его таким серьёзным. — Но, если на то пошло, мои отношения с Анджелиной были не совсем тем, что они бы подразумевали с тобой.              Гермиона нахмурилась, хотя понимание быстро её настигло.       — Мы с Анджелиной просто проводили время вместе. Мы с ней мало о чём говорили, больше… делали. Мне было семнадцать, и я считал, что это именно то, что мне нужно.       Вопрос чесался на кончике языка, но Гермиона не решалась его задать.       — С тобой мы были хорошими друзьями. Думаю, я боялся, что если позволю кому-то узнать себя ещё ближе, перестану быть таким крутым в собственных глазах.       Он помнил, когда Гермиона Грейнджер впервые появилась на пороге его дома. Он собирался на шестой курс, она — на четвёртый. Его мама писала длинное письмо её родителям, чтобы те позволили Гермионе провести у Уизли часть лета, а также поехать на матч по квиддичу.       Он не мог серьёзно относиться к лохматой подружке младшего брата, которая целыми днями строила из себя что-то умное и правильное. И несмотря на то, что по сравнению с близнецами она в доме была бесшумной мышью, всё вокруг неё преображалось, и Фред не понимал, отчего это происходит.       Часто по вечерам, когда он спускался на кухню, чтобы стащить что-нибудь поесть, у него это не получалось: за кухонным столом сидели мама, Джинни и Гермиона. Джинни, сложив ноги по-турецки, помешивала чай, а Гермиона, обхватив колени, внимательно слушала, что говорила миссис Уизли и что-то отвечала тихим вкрадчивым голосом. Идиллию почему-то не хотелось нарушать своим присутствием, и Фред возвращался к брату с ни с чем, удивляясь тому, о чём же так долго девушки могут разговаривать.       Однажды Джордж лёг спать раньше времени, и Фред, чтобы не разбудить его скрипом пера, спустился в гостиную. Ему предстояло посчитать формулы для рецепта новой вредилки. В соседнем кресле сидела Грейнджер и читала какую-то огромных размеров книгу. Ему пришлось смириться с её присутствием, и заняться своими делами, разложив книги и бумаги по журнальному столику.       Ему не хотелось оглядываться на Гермиону, хотелось избежать бесполезных вопросов или упрёков с её стороны. Так прошло несколько минут, Фред решил, что Грейнджер просто продолжила чтение, и со спокойной душой углубился в вычисления.       — Нет, такое количество перьев болтрушайки здесь совершенно неуместно, — спустя полчаса работы раздался возбуждённый голос Гермионы за спиной.       — Что? — с недоумением Фред развернулся в её сторону. Она навалилась на спинку его кресла, и указывала пальцем куда-то в его записи.       — С таким количеством клещевины нужно использовать в отношенини семь к двум, иначе зелье, каким бы оно не было, будет просто вонять птичьим помётом.       Фред усмехнулся: в самом деле, в верху его листа была допущена довольно глупая ошибка, напрочь испортившая его вычисления.       — Откуда ты знаешь, — вместо благодарности парировал он. — Может, я хочу сделать зелье, которое будет разить помётом на несколько миль?       — Нет, это было бы слишком скучно для тебя, — невозмутимо пожала плечами Гермиона, откидываясь обратно на спинку кресла. Фред сидел с недоумённым выражением на лице, которое тщетно пытался спрятать за усмешкой. Он ожидал от Грейнджер и ругательств, и пренебрежения, но точно не помощи. В тот момент он пообещал себе пересмотреть своё отношение к подруге брата.       Сейчас она стояла перед ним с лёгким румянцем на щеках. В её глазах отражались сотни мыслей, что проносились в её голове, обдумывая сказанное им. Наконец, она посмотрела на него.       — Это… глупо.       Фред усмехнулся.       — Знаешь, все вокруг привыкли считать меня дурачком, но как только я делаю что-то глупое, тут же удивляются.       — Это неправда, — решительно мотнула головой Гермиона. — Прости, Фред, но на дурачка ты похож меньше всего. Просто… Я восхищалась тобой. Ты мог заниматься тем, что тебе нравиться, не думать о том, что о тебе подумают другие и просто наслаждаться каждым мгновением. И когда ты говоришь, что боялся сломать картинку о себе, я думаю, что всё не так просто. По крайней мере, не так просто, как мне казалось раньше.       — Тем не менее, после этого я оказался плохим другом. Меня волновало то, что ты перестала быть частью моей жизни, но я боялся что-то сделать. Для этого нужно было приложить усилия, а для меня было проще жить ни о чём не думая. Так что ты права, это было очень глупо.       Они молча стояли друг напротив друга, переваривая сказанное. Гермиона давно ждала этого разговора. Фред Уизли волновал её больше, чем требовалось даже после того, как стало ясно, что прежнюю дружбу не вернуть. И сейчас она с облегчением чувствовала, что у них есть шанс снова стать друзьями, после всего, что случилось.       — Да уж, мой братец задерживается на поводах, — усмехнулся Фред, нарушая тишину. Гермиона тут же вспомнила вопрос, появившийся в её голове ещё за ужином.       — Кстати, почему Анджелина не живёт здесь? Кажется, они с Джорджем давно встречаются.       Фред отрицательно качнул головой.       — Нет, этим голубкам нужно или полное уединение, или никакое. Анджелина сейчас живёт с родителями и ждёт, когда Джордж поселится в Хогсмиде. Тогда она просто переедет к нему. Ей не нужно часто появляться на работе, только отправлять и принимать отчёты. Знаешь, после войны ей больше нравится тишина и спокойствие.       — Да, как и многим из нас…       За окном быстро темнело, по окнам начал стучать дождь. Гермиона подумала, что пора бы собираться спать, если она хочет завтра вовремя проснуться на занятия.       — Да, Фред, во сколько вы обычно встаёте с Джорджем?       — В семь утра, за три часа до открытия, — ответил Фред, приподнимая бровь. — А к чему вопрос?       — Я встаю в шесть на занятия, как бы вас не разбудить…       — Забудь, — прервал её Фред. — Вставай во сколько нужно, мы привыкли в Норе к тому, что кто-то постоянно где-то ходит и что-то делает, ничего необычного. Захочешь приготовить поесть — наш холодильник к твоим услугам. Ты ведь не из тех студентов, что забывают о завтраке и впопыхах бегут на занятия?       Гермиона наигранно-стыдливо опустила глаза.       — Учти, Грейнджер, пока ты живёшь с нами, я имею полное право следить за тем, чтобы ты не угробила своё здоровье.       — Ты сказал это прямо-таки интонацией своей матери, — засмеялась Гермиона, поражённо поднимая руки.       Уже спустя полчаса, умывшись и переодевшись, Гермиона лежала в кровати в комнате в доме на Косой Аллее, где проживали и содержали магазин Фред и Джордж Уизли. Ещё через десять минут вернулся Джордж.       — Ну что, нагулялся? — усмехнулся Фред, которого тот нашёл в гостиной.       — Всего лишь дал тебе и мисс Грейнджер больше приватного времени, — ответил Джордж, очаровательно улыбаясь.       — Перестань с этим. Это Гермиона. Наша Гермиона, — с необычной серьёзностью ответил Фред.       — Я помню. Уже который год.       Фред недооценивал их связь. Не знал, что Джордж читает его как открытую книгу, хотя сам видел его насквозь. Джордж ухмыльнулся, направляясь в душ. Он помнил, как горели глаза его брата на пятом курсе, и каждый раз, когда в их поле зрения оказывалась Гермиона, понимал, кто является тому причиной. Но со своим характером не мог справиться даже сам Фред. Джордж подумал, что теперь ему остаётся только ждать, когда ситуация сама себя решит. Потому что теперь всё должно пойти своим чередом.