Грязь.

Голубое небо заплывало грязными, серыми тучами…       Белые наушники вместе с сумкой бесшумно падают в лужу, пачкаясь. Руки немеют от сильной хватки. Девичьи глаза округляются и жмурятся, находя причину своей ноющей боли на запястьях и в сердце. Крик — он тоже будто бесшумен, слишком тих. Непонимание и страх.       Сердце колотится так быстро, слишком быстро…       Слишком быстро и бесшумно джип остановился рядом с ней. Она кричит, отбиваясь. Кажется бесполезно       Ведь, худое тело уже толкают на заднее сиденье автомобиля, захлопнув дверцу. Глаза ее сталкиваются с бледным лицом, чёрными большими зрачками, ухмылкой, что превращается ещё более зловещий оскал. Страшно       Губы кричат и жадно хватают воздух, пока их не накрывает чужая ладонь.        — Заткни ее. Цепляться за футболку, мычать в ладонь, захлёбываясь в собственных слезах. Царапать все, что попадётся под руки, отбиваться ещё сильнее, когда уже наконец не ослабнет тело; не покинут силы бороться с ним, а дальше, просто отчаянно ронять слёзы и мысленно покидать этот мир.       Холодный, твёрдый предмет касается колена, поднимаясь выше по внутреннему бедру, безжалостно царапает кожу, оставляя красный след и нож летит вниз. Брюнет задирает юбку. Тихий визг в ладонь. Треск ткани. Её глаза       Красные, мокрые, испуганные. До ужаса… Родные       Хочется проснуться, хочется не ощущать это отвратительное чувство внутри себя, перестать кричать от разрывающей боли; не ощущать чужих рук, что так жадно впиваются в бёдра, сжимают, тянут на себя, доставляя ещё больше боли.       Частички разума покидают полностью мужскую голову. Ему нравится. Безумно. До нехватки воздуха. Как ты мог?

***

      Чёрный графит ведёт кривую линию. Дрожащее от холода запястье сильнее надавливает на карандаш, в итоге, ломая его. Тяжёлый и глубокий вздох, взгляд в небо. Через зелёные покачивающиеся листья виднеется туча. Прохладно, пасмурно, девушка хмурится. Вдали слышаться шаги и голоса. Переводит взгляд на источник шума и мгновенно утыкается в белый лист, испорченный жирной, чёрной полосой. Рука тянется верх, поспешно закрывая голову капюшоном.       Черт       Голоса не утихают, становятся только громче.       — Какого черта, — тихо вылетает из посиневших губ. Девушка пытается быть незамеченной, пытается не издавать лишних звуков, не желая наткнуться на эти наглые морды, которые ненавидит всей своей душой. Один из компании все же замечает девушку, жадно затягиваясь сигаретой. Ловит ее напуганные глаза своими тёмными и, словно пожирая взглядом ее душу, нагло улыбается. Брюнетка громко сглатывает, вжимается в дерево позади, когда парень встаёт с лавочки и поспешно направляется в ее сторону.       Бежать? Что ей делать? Что обычно делают люди, когда им безумно страшно? Когда сердце будто замирает и тело становится ватным… А если побежать? А если догонят? Что делать тогда?       Поздно.       Он слишком близко, чтобы раздумывать. Сорвавшись с места, бросив блокнот с карандашом на траву, она бежит. Недолго. Спотыкается. Как нелепо. Кричит, но уже в чужую ладонь. Цепляет листья с землей, бросая в лицо молодому парню и, пока тот громко матерится, пытается снова сорваться в бега. Безуспешно. Мужские руки цепляются за девичий воротник, дёргают на себя, и дарят сильную пощечину.        — К чему этот цирк? — говорит спокойно, но грубый тон режет слух. Рука перемещается на лицо, пальцы больно сжимают скулы, от чего брюнетка тихо скулит. — Я хотел просто поговорить, а ты снова противишься. Решила поиграть в догонялки на этот раз?       Вместо слов, машет головой и сдерживается, чтобы не заплакать. Это будет второй ее провал в этой игре.       — Он знает? — задает вопрос на который не получает желаемый ответ. — Ты ему рассказала? — срываясь кричит, сильнее сжимает бледную кожу. Резко поднимает с земли, толкает, вжимая в дерево и ударяет ладонью рядом с ее лицом.       — Нет, нет … нет, он не знает, я ничего не рассказывала никому, — проиграла. Слёзы текут рекой. — Я никому… не… — жалкий всхлип, ее глаза смотрят вниз, на его обувь. Лакированные туфли запачкались из-за неё. Бедняжка…       — Хорошо … — горячий шёпот на ухо, мужская ладонь проводит по щеке, вытирая слёзы, приподнимает лицо за подбородок. — Хорошо, — шепчет уже в дрожащие губы, прежде чем накрыть их своими. Целует и бесится когда не получает взаимности. Рычит. Сжимает горло и прикусывает ее нижнюю губу. Снова всхлип, парень отстраняется, разглядывая лицо напротив.       — Ты такая жалкая, — поднимает с земли сумку и кидает ей в руки.       Чувство беспомощности — это гребаное чувство пожирает с ног до головы. Она одна в этом прогнившем, злом, бесчувственном, страшном мире, совсем одна. Ей больно, страшно, обидно. Словно заклеили рот, не позволяя кому то поделиться, рассказать о мерзких вещах которые происходят здесь. А зачем? Все и так знают. Знают какие жуткие вещи здесь происходят. Элитный институт, богатые, наглые детишки творят что захотят, зная что правосудия здесь нет и не будет никогда. Зачем ее брат так старается? Для чего он подал документы сюда. Хотел устроить ей счастливую хорошую жизнь? Кажется не получилось…

***

       — Тише, мышка, — раздаётся шёпот на ухо. Вжимается в запачканные кровью бёдра. Девушка скулит, глазами умоляя закончить всё это. Брюнет приостанавливается, но только для того, чтобы закрыть ей глаза, доставая из спущенных джинс пакетик с таблеткой. Быстро открывает его, закидывая белое колёсико на язык.       Снова опускается, грубо целует, проталкивая таблетку ей в рот, чувствуя горечь на языке и покалывания, она брыкается. Брюнет сильнее. Он не даёт возможности выплюнуть колёсико, пока оно не растворяется.       Всего через пару мгновений становится жарко, трудно дышать, тело немеет и становится ватным, непослушным для неё, пока его губы оставляют бордовые пятна на шее. Пальцы тянутся к девичьей рубашке, расстёгивают маленькие пуговицы и справившись со всеми, скидывают куда-то вниз белую ткань, затем, снимают с ее груди лифчик и мокрые губы касаются нежной кожи, срывая с ее губ хриплый стон. Ухмылка. Гадкая ухмылка и стеклянные глаза.

***

      Отражение в зеркале пугает. Пак Юна — уже не та милая девочка, улыбающаяся самой лучезарной улыбкой. Перед ней предстаёт Юна с жуткими синяками под глазами, безобразное худое тело покрыто ссадинами. Она не верит своим глазам, которые истекают слезами. Не верит. Это не она. Залезает в горячую ванну, закрывает глаза. В голове пусто, глаза открываются в потолок, медленно уходя под воду. Кислород кончается, а надежды рушатся. Разум кричит вместе с ней. Нет Нет Нет       Брызги летят на кафель, а девушка пытается откашляться.       — Эй, ты ещё там долго? — в двери колотится брат. — Ты не одна здесь живешь.       — Пару минут! — хрипит, откашливаясь.       Девушка осторожно открывает дверь, натянув под самый подбородок полотенце, и, встретившись с недовольным лицом, быстро убегает в свою комнату, пока в спину летят ругательства. Запирает за собой дверь и выдыхает, плюхаясь на кровать. Прохладный воздух заставляет подрагивать и покрываться мурашками. Она в безопасности. И ей чертовски нравится чувствовать себя в ней. Маленькая, но в тоже время уютная комната: на прикроватной тумбочке стоит ароматизатор с палочками, наполняя четыре стены легким кисло-сладким ароматом диких ягод, в углу небольшой деревянный шкаф с маленькими молниями трещин, но самое, кажется, любимое – это рабочий стол, усыпанный разнообразными листами. Из дневников, блокнотов, тетрадей. И все изрисованы, исписаны, пропитаны слезами и болью.       Недолго ворочаясь на простынях, Юна вскоре проваливается в сон, выпив перед этим пару таблеток снотворного.

***

      Утро было тяжелым. Голова гудела. Поясницу ломило. Нехотя встав с кровати, Юна побрела в ванную. За сегодняшним завтраком, она пыталась не заострять внимание на удивлении в глазах старшего брата.       — Чимин, прекрати пожалуйста, — выдохнула допивая сок. Его присутствие напрягает.       — С тобой все хорошо? Ты, ну… — парень смотрел на измученное лицо и терялся. — Ты хоть спала?       Закатив глаза, и промычав недовольное «да», решила быстро сбежать в свою комнату, но парень ладонью удержал ее локоть, грозно приподняв брови. Контакт глаз длился не больше и минуты, а локоть девушки был отпущен. С громким звуком брат встал из-за стола, кинув приборы на тарелку. Молча обошел и вышел на улицу, хорошенько хлопнув дверью. В воздухе до сих пор витало напряжение смешанное с запахом панкейков. Ей не хотелось все портить, грустно взглянув на недоеденный брата завтрак.       Прости.        Они были не в лучших отношениях. Но были единственными, кто остался у друг друга.       Чимин всю дорогу до университета шел хмурый и задумчивый. Его порядком достала эта девчонка. Ее характер невыносим. Прибил бы, если б мог. Он и так пытается всем угодить ей, пытается, чтобы она не чувствовала себя ненужной или одинокой. Но один черт, ей это не нужно. Сжав пальцы в кулак, парень вздохнул.       Плевать        Зайдя на территорию универа, пальцы быстро достают пачку сигарет, ловко кладя одну между губ и доходит до курилки.       — Здарова, Чимин, — парень с черными волосами хлопает по плечу Пака, вытаскивая его сигарету из губ.       — И тебе, — щурится и наблюдает, как тот кладет ее себе в рот и поджигает, затягиваясь. — Не против?       Чимин лишь закатывает глаза и достает вторую, тянется к маленькому язычку пламени и повторяет действия друга.       — Чего не в настроении? Наваляли? — усмехнулся черноволосый.       — Завали, Чонгук, —огрызнулся, покачав голой. — Не знаю, что с сестрой делать, доконает меня со своими выкрутасами.       — Ха, Юна… — улыбнулся Чон, но сразу же сменился в лице, увидев взгляд Чимина. — Не знаю, друг, отдай ее замуж, пусть ее воспитывает какой-нибудь хмырь.       Чимин усмехнулся, поведя бровью, шепнув «бред» про себя. Она ведь еще так мала для этого.       — Кого тут замуж собираетесь отдавать? — раздался бархатный голос где-то сбоку. — Здарова парни.       — Оо, Тэхен, возьмёшь сестричку Чимина в жены, а? — не унимался Чонгук. — Она тебе завтраки в постель будет готовить.       — Эй! — прикрикнул Пак. —Совсем обнаглел? — уже тише произнес парень. Только от слова «постель» Чимина будто разрывало на части. Его маленькая Юна. Какие там блять завтраки в постель, о чем он.       Тэхен хмыкнул, складывая руки на груди, его позабавил гнев Чимина. Его позабавила вся эта ситуация. Он просто стоял молча, посматривая на часы. До начала занятий оставалось минут десять.       — Неудачная шутка.

***

      — Пожалуйста, — тихий голос сорвался с губ, вместе с всхлипом, она глотала слёзы, дрожа. — Не надо.       — Не противься, — тихо шептал на ухо. — Тебе понравится, — ладони легли на бедра, а губы потянулись за поцелуем.       Забившись в истерике, брюнетка укусила чужие губы, за что получила оплеуху. Вылетев из машины, парень раздраженно закурил сигарету. В отличие от него, другой парнишка расслабленно облокотившись об авто курил, разглядывая собственную обувь, но быстрое появление его друга немного удивило. Он уже приоткрыл рот, но его перебили:       — Эта мелкая сучка укусила! — показывая на раненую губу, из которой сочилась кровь. — Как ты с ней справился?       Брюнет лишь облизнул нижнюю губу, усмехнувшись. Оглядел недовольного парня сверху до низу, шепнув тихое «просто». Бычок падает на землю, вскоре его придавливает подошва ботинка.        — Не трогай ее Хосок, — заглянув в глаза напротив.       — Хах, чего? Натрахался и довольный. Уговор был, забыл?       — Не трожь, — чуть ли не рыком, вызывая недоумение в лице. — Поехали.       — Да пошёл ты, Тэхен, — недовольный парень сел за руль, выезжая на дорогу.