Грязь.

       Время летело слишком быстро. Юна не хотела прощаться с Чонгуком, который стал причиной её улыбки на весь вечер. Этот парень заставил вернуться девушку в беззаботное детство, позабыть о боли и одиночестве. Она сжимала крепче его ладонь боясь, что это прекрасное чувство закончится, упорхнет куда то далеко–далеко, вернув её в реальность.       — Ты мне пальцы так переломаешь, — хохотал парень, пытаясь ослабить девичью хватку. — Юна пожалуйста!        Парень не переставал громко смеяться, заражая им и подругу.       — Прости, — девушка чуть ослабила свои пальцы.        — Ты очень грустная в последнее время, — парень неловко почесал затылок, когда увидел как девичья улыбка медленно спадает с лица и продолжил: — Хотел провести с тобой вечер и вспомнить детство. Нам было весело, помнишь?        — Да, — Юна взглянула на их ладони, на секунду погружаясь в воспоминания. — Ты был добр ко мне и… — она подняла взгляд на лицо парня. — Ты единственный, кто терпел мой капризный характер.       Девушка улыбнулась.       — Не хочу, чтобы этот вечер заканчивался, — честно призналась, уткнувшись лбом в плечо и тяжело вздыхая, мотая головой из стороны в сторону. — Я так хочу вернуться назад, в детство. Взрослая жизнь так жестока. Невыносима жестока.       Парень осторожно дотронулся ладонями до лица, приподнимая его к себе. Большие пальцы слегка коснулись щек, вытирая влагу.       — Глупышка, — мужские руки притянули девушку в объятия. — Ты и так еще ребенок. Осталась такой же капризной девчонкой.       Он не знал. Юна горько усмехнулась. Даже с ним она не могла поделиться своей тайной. Такой страшной, грязной и пугающей.       Промычав в мужскую грудь, она ударила его своим кулачком в районе плеча.       — Мне уже двадцать! Я давно не ребенок! — легко выпутавшись из теплых объятий, Юна зашагала вперед.       — Для меня ты навсегда останешься маленькой, капризной девчонкой! — Чонгук догнал подругу, глупо улыбаясь и сплетая их руки вместе.        На прощание Чонгук потрепал девушку по голове, пожелав спокойной ночи. Улыбка не спадала с её лица, воодушевленная сегодняшней прогулкой, Юна прошла в маленький коридор, снимая обувь. Только сейчас она заметила на себе чужую куртку, которая согревала её весь вечер. Аккуратно сняв с себя вещь, девушка вдохнула в себя мягкий аромат парфюма, а после повесила её на крючок вместе со своей ветровкой.        С кухни послышался какой-то шум и звон стекла. Младшая Пак с замиранием сердца тихонько выглянула из прихожей, открыв рот от удивления.       — Чимин? Разве ты не уезжал на работу? — девушка подошла чуть ближе, наблюдая за тем, как её брат делал большие глотки темной жидкости из бутылки. — Почему ты пьешь, что-то случилось?       Пак вытер губы, отрицательно покачивая головой. Он молчал, сжимая пальцы в кулак, лежавшие на столе. Вторая рука держала бутылку, поднося обратно к губам. Жадно глотая виски, парень чуть поморщился. Он знает?       — Чимин? — Юна медленно подошла к брату, осторожно касаясь его свободной руки. — Пожалуйста, скажи хоть слово.       Его пальцы расслабились, сжимая её запястье, он поднял голову всматриваясь в настороженные глаза напротив.       — Прости… — нежные поглаживания ладони еще больше заставили занервничать девушку. — Прости… — Чимин свел брови, притягивая к себе ближе свою сестру. — Прости… — послышался скрежет стула, мужские руки притянули к себе дрожащее тело. –Юна, моя малышка.       Глаза защипало, а в горле встал мерзкий ком. Девушка всеми силами старалась не поддаваться так не вовремя нахлынувшими эмоциями.       — Я облажался. Я знаю, — тяжелое, горячее дыхание обожгло кожу. — Я знаю… — тихий шепот в шею. Чимин нырнул лицом в её волосы, задыхаясь нежным ароматом шампуня. Нет пожалуйста, не говори…       — Я не позволю ему обидеть тебя, малышка, — легкое касание губ на коже. — Юнги не посмеет, слышишь?       Девичье сердце на пару секунд замерло, отказываясь отбивать нормальный ритм. Его руки застыли на спине, слегка поглаживая. Вдох и рванный выдох. Мужские, влажные от алкоголя губы оставили еще один невесомый поцелуй на шее. Юна была готова задохнуться от его слов и действий, когда невесомые и легкие поцелуи перешли на более уверенные и грубые. Она была готова зарыдать от отчаяния, отталкивая от себя пьяное тело. Но слезы не шли.       –Чимин, мне страшно…– дрожащими губами, дотрагиваясь до влажной кожи.       Парень отшатнулся назад, мотая головой, кажется он бредит. Лениво поднимая голову, Пак заметил ужас застывший в глазах его малышки. Повернулся к столу, ладонями уперевшись о гладкую поверхность. В глазах постепенно мутнело, но бутылка была не допита. Еще пару жадных глотков, звук разбивающегося стекла, тихий визг позади. Юна зажала губы ладонью, зажмурив глаза.        Она даже не подозревала о том, что вернувшись домой окажется свидетелем столь неадекватного поведения брата. Он часто выпивал, но никогда не устраивал скандалы. Молча пил чуть ли не до потери пульса и уходил спать. Так было легче засыпать, не думать ни о чем и не жалеть об ошибках прошлого.       Чимин нервно зачесал выбившиеся пряди назад, разворачиваясь всем корпусом к девушке. Его тяжелое дыхание и темный взгляд пугал.       — Я пойду в комнату, — еле слышно прошептала, и на ватных ногах, Юна двинулась в сторону своей спальни, не желая больше находиться под пристальным взглядом брата. От неожиданного грохота позади пришлось вздрогнуть и на секунду остановиться. Чимин перевернул стол. — Пожалуйста иди спать. Я уберу.        — В мою комнату! — неожиданно прикрикнул Пак. — Я сейчас приду. Умоюсь и приду, — более спокойно произнес, проводя ладонью по лицу.        Чимин пошатываясь шагал в сторону ванной, заметив неподвижность сестры махнул рукой в сторону своей спальни. Юна сглотнула, мельком оглядывая приоткрытую дверь ведущую в полную темноту. Перечить в данном случае хотелось меньше всего. Отчаянно взглянув на мужскую спину, девушка тяжело вздохнула.       Легкий свет луны освещал лишь аккуратно застеленную кровать. Девушка неуверенно зашла внутрь, снова застывая на месте. Холод окутал её с головы до ног.       Парочку лет назад, Юна сама тайком прокрадывалась в его спальню, чтобы тихо лечь рядом и уткнуться лицом в его спину. Но Чимин прогонял её, называя это все неправильным. Что изменилось?        Из воспоминаний в реальность её вернули холодные капли падающие с его волос на хрупкие плечи.       — Что ты задумал? — прошептала, спиной ощущая голую грудь брата.        — Ничего… не бойся, — хрипло.        Юна сглотнула. Неизвестность пугала её больше всего. Она знала, Чимин не настолько поехавший как его друг, и точно не будет делать ей больно. Но страх подкрадывался со спины, выбивая воздух из легких. Раньше он и не позволял себе поцелуи. Кожа на шее будто разгорелась пламенем, вспоминая что было на кухне минутами ранее. Молчание вперемешку с его тяжёлым дыханием стало невыносимым.       — Чимин…– голос дрожал, кажется она впервые боялась его настолько сильно. — Я пойду к себе.        Юна медленно повернулась, опустив голову и стараясь не встречаться с глазами брата.       — Ты боишься, что я могу изнасиловать тебя? — Парень загородил собой двери, вцепившись в худые плечи. Юна выставила ладони вперед, стараясь оттолкнуть его. Даже касаться его голой груди было чем-то постыдным для неё. Особенно сейчас, в его комнате, после его громких слов. Щеки предательски краснеют.       — Как ты могла так подумать обо мне? — с разочарованием произнес Пак, но Юне удалось услышать пьяную усмешку в мужском голосе.       — Потому что…– их взгляды встретились. — Ты неадекватно себя ведёшь! И ты сильно пьян… Ты меня пугаешь, Чимин! — маленькие ладошки сжались в кулаки, снова отталкивая от себя мужское тело, а глаза наполнились слезами.        — Я стараюсь делать всё, что бы ты была хоть чуточку счастливее, — хмыкнув парень двинулся вперед, подталкивая Юну. — Но ты ведёшь себя как последняя сука! Я терплю твои выходки каждый божий день. Прихожу утром с работы уставший и вижу твою недовольную физиономию! Я тебе не мамочка и не папочка, чтобы терпеть твой характер, — ноги девушки столкнулись с преградой в виде кровати. Пак все наступал на испуганную, заставив сесть на холодную постель и склонился ближе, расставляя ладони по бокам возле её бедер. — Так будь хоть немного благодарна мне.       По щекам бежали слезы, обжигая нежную кожу. Она больше не могла контролировать их и свои эмоции, хоть и в душу закралась пустота. Глаза смотрели вперед, изредка моргая, хотелось закрыть уши, чтобы не слышать грубого голоса. Родители были самой больной темой в разговорах. Звук расстегивающейся пряжки на его ремне побудил Юну дернуться и подорваться с кровати, с громким вскриком. Мужские руки ловко подхватили девичье тело.       Чимин прижал девушку лицом в подушку, заглушая крики и усаживаясь сверху.       — Чимин! — мыча в ледяную наволочку, девушка почувствовала как его пальцы без колебаний стянули её штаны, оголяя худощавые бедра.        — Не заставляй меня жалеть, — Прошептал в ухо, добавив хриплое: — Смирись с тем, что твой брат такой же ублюдок.

***

       Громкость музыки неприятно долбила по ушным перепонкам. Это дико раздражало мужчину. Но еще больше раздражал звук работающей машинки, которой его друг уже два часа вбивал какой-то рисунок на девичьей коже. Юнги даже не всматривался. Ему было просто не интересно.       Маленькое помещение очень быстро заполнилось едким сигаретным дымом, заставляя мужчину лениво подняться с удобного кресла и приоткрыть форточку. Пальцы стряхнули пепел в кружку, которая послужила отличной заменой пепельницы.        — Как дела продвигаются? — беловолосый чуть убавил звук на колонке и продолжил: — Мне бабки нужны, скоро товар поступит.       — Никак, — Юнги устало вздохнул, потирая слипающиеся глаза. Хотелось спать. Безумно.       В планах было завалиться домой, и не вылезать оттуда пару — тройку суток, чтобы наконец прийти в себя. Усталость давила на виски, не позволяя полноценно вдохнуть полной грудью, и ощутить свободу. Он будто находился в плену у самого себя. Не спал, не ел. Думал лишь как закончить этот ад.        — Мальчишка тебя провел, а ты здесь штаны просиживаешь, — мужчина странно улыбнулся, обращаясь уже к подруге: — Перерыв лисенок, нам нужно обсудить взрослые дела.        — Да знаю я про ваши взрослые дела Намджун! — девушка состроила обиженную мордашку, поправив юбку. — Деньги, наркота да шлюхи.        — С последним ты не угадала, — чмокнув в щечку, слегка рассмеялся мужчина.       Юнги лишь закатил глаза, недовольно цокнув. Его уже тошнит от их фальшивой романтики.       — Ты сегодня нервный какой-то, — Намджун подошел ближе к другу, похлопав того по плечу. — Выпей, расслабься. У меня есть просто восхитительная дурь, которая тебе точно понравится.       — Не сегодня.        Намджун был в отличном настроении после скуренного косяка высшего сорта. Даже плохое настроение Юнги не могло испортить его.        — Послушай, друг мой. Я понимаю у тебя там какие-то проблемы. Но ты взгляни на меня, — Намджун раскинул руки в стороны, продолжив: — У меня через пару дней придет товар, а денег нет представляешь? И все из-за одного придурка, который держит тебя за лоха! Смешно правда?       — Я же сказал, что вытрясу из него бабки, дай время.        — У нас нет времени Юнги! — шипя происнес Ким, понижая голос. — Если он не понимает по хорошему, так объясни по плохому. Пропиши ему парочку хороших тумаков по ребрам.       Пожалуй одно из любимых занятий Ким Намджуна. Он любит когда побольнее, до искр и помутнения в глазах. Чтобы человек задыхался этой болью. И желательно подольше, чтобы Ким мог вдоволь насладиться моментом своего превосходства над лежащим скрутившимся от боли беззащитным куском дерьма. Ведь этот самый кусок решил, что ему дозволено что-то большее чем просто дышать рядом с ним.       Ким Намджун чокнутый на голову. Помешанный на боли и элитных девочек в его излюбленном клубе старшего брата. И Юнги кажется, что его больше ничего не волнует в этой жизни: надраться в хламину, затащить хорошенькую девчонку в постель, и набить морду чуваку, который просто не так посмотрел на него. И Кима это вполне устраивало.        Юнги же предпочитал разговоры (хоть и с нотками угрозы) нежели побои. Но этот щенок по имени Пак Чимин вынуждал его пойти на крайние меры. Хотя Мин точно знал, что руку не поднимет, а она уже давно чешется, мечтая проехаться по смазливому лицу и желательно ломая нос.        И Мин был бы рад проучить этого выскочку, но с последней встречи появилось маленькое «Но». Пак Юна. Глупая, наивная девчонка, которая не сможет прожить в этом жестоком мире без своего брата придурка. Юнги лишь догадывается об этом. И очень хочет, чтобы Намджун не узнал о младшей копии Чимина. Потому что будет больно обоим. Если после встречи с Юнги она также живет своей жизнью, то после знакомства с Намджуном навряд ли захочет жить вообще.        Юнги облокотился виском о холодную, застекленную поверхность и прикрыл глаза. Он дико устал бегать за своим должником. Два месяца прошло, а он не смог добиться и воны от этого паршивца.       — Ладно, — Мин оттолкнулся от окна, тяжело вздыхая. — Я пойду. Хочу выспаться, — мужчина обошел кресло, направляясь к выходу.       — Сон для слабаков, Юнги! — захохотал Ким, складывая руки на груди.       — Добрая душа у него, что поделать, — девушка переписывалась в социальных сетях, активно болтая ногами. Она не особо вникала в мужской разговор, но до молодых ушей дошла парочка неприятных слов.       — Аха, эта добрая душа голыми руками задушила своего отца, — Намджун покрутил в руке оставленную пачку сигарет Мина. — От души там остался только… если сигаретный пепел, лисенок.        Юнги вжимал педаль газа в пол. Ночной город почти опустел, даря возможность нестись по дорогам и не влететь в встречку. Впереди красный и нужно бы остановиться, но он несется на максимальной скорости, наплевав на правила. Хотелось поскорее оказаться дома, смыть с себя этот тяжелый день и лечь на твердый матрас, забываясь во сне.

***

      Маленькое тело содрогалось при каждом тихом всхлипе от недавней истерики. Холодный кафель охлаждал оголенные участки кожи, не позволяя терять сознание. Дрожащие руки обхватили содранные в кровь коленки. Тело покачивалось вперед — назад и обратно. Красные глазки прожигали дыру в стене.

🎞️

— Я не могу… Малышка.        Он извинялся. Так долго, что Юна перестала слышать его надрывающийся голос. Так много, что потихоньку можно было бы сойти с ума. Он плакал. Умолял на коленях простить. Умолял не прощать никогда. Умолял не уходить. Умолял обнять. Уснуть в его объятиях. Умолял не плакать её и плакал сам. Успокаивал, гладил её ладони. Рычал, кричал от злости. На самого себя. — Я не хотел… Малышка.        Юна обхватили лицо брата трясущимися пальцами, прошептав в губы: — Я люблю тебя.        Оставила легкий поцелуй на пухлых губах Чимина и ушла.       В ванной она просидела долго, возможно за окном уже рассвет, но подняться с холодного кафеля не было сил. Внутри что-то рухнуло, отбивая из-под ног опору. Такая удушающая пустота. Интересно, Чимин чувствует тоже самое?       — Малышка иди спать, — виноватый взгляд на помятом лице.       Тихо подошел, присел рядом и обнял, целуя в висок. Он гладил её волосы, вытирал мокрые дорожки.       — Юна… что же я натворил.       Чимину плохо. От выпитого алкоголя и от собственных чувств.        — Ты ничего не натворил, перестань, — её пальцы коснулись мужских рук на собственном лице. — Я не обижаюсь, видишь! — выдавливая из себя подобие улыбки.       Чимин знал. Она простит, но никогда не забудет.       Он вовремя остановил себя, когда рука медленно, будто растягивая время и обдумывая свое безумное решение, тянулась к собственной ширинке джинс. Он не был возбужден. Минуты тянулись, когда шершавая рука очерчивала тонкую талию под мягкой кофточкой. Не спеша, слегка надавливая на девичью поясницу, переходя на гладкую кожу ниже. Будто в гипнозе. И наконец осознавая, что перед ним его младшая сестра. Отчаянно бьющаяся кулаками о жесткую поверхность, пока его вторая рука вжимает ее лицом в подушку, перекрывая воздух. Переворачивает девушку на спину, напугано осматривая красное лицо напротив. Она тяжело дышит, цепляясь руками за мужские плечи, шепча тихое «нет» .       Пак понимал, что навряд ли Юна будет доверять ему как раньше. Понимал, что вытворил что-то ужасное с ней и с ее пошатанной психикой. Она будет бояться его, избегать. Но её внезапный поцелуй и судорожное «я люблю тебя» выбили из парня воздух и понимание всего происходящего. Это останется их маленьким секретом и точно изменит отношение друг к другу. Но на данный момент непонятно в какую сторону. Худшую или лучшую. Единственное знает точно. Он больше никогда не прогонит её появившуюся посреди ночи и уткнувшуюся в его спину.       Они пропустят сегодняшние пары в университете. Вымотанные, поднимутся с холодного кафеля и дойдут до его комнаты. Устало лягут на смятую постель и крепко уснут в родных объятиях.

***

       Чимин просыпается первым. Не без труда открыв глаза, минут пять смотрит в потолок, слыша тихое и мирное сопение под ухом. Ощущение довольно странное. Мимолетно взглянув на сестру, парень прикрыл глаза ладонью, медленно ведя её вверх по лбу и зарываясь где-то в собственных волосах. Он вспомнил все до мельчайших подробностей. Голова еще гудела от жесткой попойки и накативших воспоминаний отдаваясь болью в висках. Хотелось скорее смыть с себя весь этот стыд и позор прошлой ночи.       Капли теплой воды осыпали тело, заставляя мелко вздрогнуть и блаженно прикрыть глаза, откидывая голову назад. Руки нашли опору в виде мутного, запотевшего стекла душевой кабины. Тяжело выдыхая Пак не мог контролировать поток мыслей в его голове, и так внезапно нахлынувшие воспоминания и картинки прошлой ночи отозвались в теле странной реакцией. Чуть ниже живота. Парень с опаской взглянул в низ, подтверждая свои ужасные догадки.       — Блядство.       Мокрый лоб коснулся холодного стекла. Воображение рисовало слишком интимную картинку, которую он всеми силами пытался отогнать. Юна его сестра и…       И собственная рука так бесстыдно дотронулась до затвердевшего органа, останавливаясь. У него просто давно не было девушки. А постоянный недосып и стресс просили разрядки. Нет, только не на свою сестру. Все настолько плохо?       Пытается вспомнить всех красивых актрис, моделей, девчонок из клуба, да хоть кого-то но. Но только не думать о Юне.       — Блядство.        Он понимает насколько все плохо, когда всех девушек представленных только что в голове вытесняет она. Её белая мягкая кофточка, под которой он так медленно проводил ладонью, ощущая собственной кожей её такую нежную, её слегка спущенные штаны, открывающие вид на то, что Чимину не дозволено было видеть. Ей наверное было безумно стыдно в тот момент. А сейчас стыдно ему. За его пошлые мысли, за то что позволил себе касаться её и влажно целовать бархатную шею. И черт возьми, от этого хочется еще больше.       — Чимин.       От стука и хриплого голоса за дверью, парень судорожно вздрагивает. Его передергивает и возвращает в реальность невинный голос, который в его голове чуть ли не стонал его имя. Блядское воображение.       — Чимин, я хочу…       Снова вздрагивает, поспешно выключая кран, осторожно прислушиваясь к тихому голосу.       — Мне нужно в туалет…       Пак шумно выдыхает через нос. Она спасла его от собственного позора, после которого было бы стыдно даже в глаза посмотреть. Хотя… Он же не собирался этого делать. Или…       — Чимин пожалуйста! — парень слышит её чуть ли не плач и быстро выходит, обмотав бедра полотенцем.       Юна, точно ураган сметает его на своём пути, закрывая за собой двери, крича неловкое «спасибо» и Чимин хочет ответить ей тем же словом. Но оно остается сказанным только в его голове.        Вернувшись в комнату, поправляет постель и натыкается на телефон валявшийся на полу. Пару сообщений от Чонгука и Хосока, еще одно от Тэхена. Открывает последнее, присаживаясь на постель. V. — Ты приедешь? Я щас сдохну. 02: 45       — Черт… черт. черт, — Чимин в панике. Резко подрывается с кровати и несется к шкафу, поспешно натягивая одежду. — Юна одевайся!       Чимин даже не помнит о том, что она и так спала в одежде. В спешке находит ключи. Голова трещит от потока мыслей. Он боится за друга. Он знал, что Тэхена в любой момент могли настигнуть и ломка, и передоз и прочие «прелести» его излюбленного антидепрессанта. Но до последнего надеялся, что это все же не случится, как и сам Ким. Но Тэхена ломало не по детски, и только Чимин знал, от чего больше всего.       — Что случилось? — растерянная, выбегает из ванной с мокрым лицом и передними прядями волос.       — Поехали, — только и бросает парень, вцепившись в девичье мокрое запястье.        Всю дорогу молчит, сжимая челюсти и твердый руль, который раз за разом подвергается некому издевательству или насилию со стороны Чимина, когда загорается красный свет. Юна тоже молчит, не желая попадать под горячую руку (хватило этой ночи). Сидит и нервно сжимает края легкого свитера. Они ведь даже не успели накинуть на себя куртки. Молчит, когда останавливаются у знакомого многоэтажного дома. Она даже помнит какое из пластиковых окон его. А там мрак. Свет выключен, в отличии от соседских.        Дрожащими руками открывает дверь машины под громкий крик брата: — Быстрее.       И слушается, унимая мелкую дрожь в теле, но не на долго. Они уже на его этаже. Чимин тарабанит по двери, не боясь, что выйдут соседи с недовольными лицами и будут кричать на них. Юне в прочем плевать. Она превратилась в маленького беззащитного котенка за крепкой спиной Пака, сжимая его запястье. Боится       Боится встретиться взглядами. Его ледяной холод карих глаз, практически всегда стеклянных и никогда родных. Увидеть гадкую ухмылку или без эмоциональное спокойное лицо. Красивое, манящее, но такое чужое и мерзкое. Услышать его голос: бархатный, низкий до мурашек и до подкашивающихся коленей, от которого хочется завыть в голос. От отчаяния.       Она не слышит тихий скрип двери, не видит его (наверное такого тянущего на дно) взгляда. Стоит за спиной не двигаясь, до сих пор сжимая родную руку.       — Еще пара минут, и твоя дверь полетела бы к чертям собачьим! — Чимин зол и обеспокоен.        Его низкий смех, смешанный с хрипотцой. Её слабое место . Юна громко сглатывает. Не специально, просто так получается.       — И я рад тебя видеть, Чимин, — Тэхен проходит вглубь своего мрака, приглашая гостей. С Юной он не здоровается, как обычно. Она уже привыкла.        — Ты свет хоть включи, а то мы ноги переломаем в этой темноте, — брат слышит и чувствует как младшая неловко спотыкается о порог дверей, утыкаясь лицом ему в спину.        — Перегорела, — голос тихий, почти больной. Тэхен смотрит как Пак щелкает выключателем и как-то странно улыбается, по своему. Еле стоит на ногах, но сука гордый, чтобы показать кому-то свою слабость. Это не Чонгук, которому можно уткнутся в плечо и показать себя настоящего.       — Зашибись, — Чимин повернулся к сестре вполоборота и кивнул на диван, — Присядь.       Помявшись на месте Юна кивнула, и стараясь не замечать две пары глаз на себе, осторожно прошла к мебели. Она до сих пор помнит мягкость обивки. Та самая приставка, которая уже запылилась, намекая на то, что ею давно не пользовались. Уличный свет фонарей помог разглядеть.       Тяжелые шаги медленно отдалялись и затихли за закрывающейся дверью спальни. Юна выдохнула, погружаясь в тишину. Голова упала назад на спинку дивана, а глаза уперлись в потолок, постепенно закрываясь. Звук тихо работающего холодильника и стрелка на настенных часах успокаивали, не давали провалиться в сон. В квартире не пахло ничем. Юна подумала о том, что у них дома пахнет раменом, оладьями и слегка табаком. Родным уютом.        Младшая любила оладьи с лимонным джемом. Чимин терпеть не мог лимонный джем, но каждый раз покупал его. Для неё. Каждый раз смешно морщась, когда Юна выдавливала желтую субстанцию на свою тарелку. Кисло-сладкую, с дурацкими горьковатыми кусочками цедры. — Тэхен! Идите поешьте, я блинчики испекла, — женщина с теплой улыбкой раскладывала тарелки на стол. Длинные, шелковистые волосы аккуратно заколоты крабиком на затылке. Легкое белое платье, слегка подчеркивало тонкую фигуру. Мама Тэхена выглядела бесподобно даже на кухне. Маленькая Юна всегда восхищалась её красотой.       — Кто последний, тот остается без блинчиков! — кричал Тэхен, бросив игрушечный пистолетик на пол. Мама Кима громко смеялась, выходя из кухни. Она всегда уходила к двенадцати, оставляя своего сына за старшего: — Тэхен~и, мы с отцом будем к вечеру.       И пока Чонгук с Чимином выбегали из комнаты, подхватив заразительный смех женщины, Юна осталась сидеть в комнате, рассматривая плюшевого медведя. Крутила в маленьких ручках милую игрушку, что смотрела на неё в ответ своими черными глазками-бусинками.        — Нравится? — На неожиданный вопрос Юна завороженно кивнула, не обращая внимания на мальчика. Тэхен редко с ней говорил, и в основном грубо, — Забирай.        — Правда? — девочка привстала на коленки, заглядывая в глаза напротив. Её глазки засветились, а на лице появилась самая лучезарная улыбка. Она прижала к груди маленького мишку.       — Нет. Я пошутил, — в его детских глазах усмешка. Подходит медленно, наблюдая как на девичьем лице появляется непонимание и улыбка исчезает. Тэхен подходит ближе, присаживаясь на корточки рядом, убирает её выбившийся локон за ухо и наклоняет голову набок. — Ты же не будешь плакать?        Юна быстро машет головой. Толкает мальчика назад и почти выбегает из комнаты, крича: — Тэхен последний!       Ее быстро настигают и ставят подножку. Маленькое тело летит на пол, разбивая коленку и нижнюю губу. Она не плачет. Поднимает хмурый взгляд на обидчика и медленно встает. Тэхен с победной улыбкой бежит на кухню, где его друзья за обе щеки уплетают угощения. Он не привык проигрывать, особенно девчонкам.       В тот день, она впервые попробовала лимонный джем. Кисло–сладкий, с горьким и железным привкусом крови и цедры. Ведь, Тэхен тоже любил это горьковатое послевкусие.       Тихие, почти бесшумные шаги. Тяжесть на коленях. Юна распахивает глаза, вздрагивает.       –Где Чимин? — шепчет, сглатывает очередной ком в горле.       — Скоро вернется, — хрипит, пытаясь прочистить горло, но не получается. Темные глаза бесстыдно разглядывают девичью линию челюсти и шею. Находят маленькое еле заметное пятнышко, и если хорошенько приглядеться, можно заметить еще парочку. Тэхен знает — кожа у неё чувствительная и тонкая.       — Откуда? — нахмуривает брови, слегка касаясь лилового оттенка кожи. Юна вздрагивает вновь, но уже от ледяного касания, и прикрывает шею ладонью. Молчит непозволительно долго. Ждет брата.       Замечает синеву под его глазами, и нездоровый блеск на лбу. Болеет?       — Отвечай! — Парень поднимается с её трясущихся колен. Не любит ждать. Не любит, когда его так нагло игнорируют.        — Чимин, — бесцветно.       — Ты блять, издеваешься? — мужские руки окольцовывают тонкую шею, придавливая её тело своим, валит девушку под себя.       — Тебе какая разница-то? — Юне самой смешно от своей смелости, а горло сжимают еще сильнее. Её руки впиваются в мужские, налившиеся кровью и выступающими венками.        Губы хватают капельки кислорода, которого так катастрофически мало сейчас. Дрыгает под ним ногами. Бесполезно. Даже больным он оказывается сильнее. Давит волчью улыбку–оскал и хрипло шепчет: — Просто интересно.       Если, можно было бы читать чужие мысли, (а Юне безумно хотелось их прочесть) наверное, она бы услышала там вьюгу. Ночную, холодную. Где-то далеко в темном и мрачном лесу, с заброшенным домишкой и огромным замком на двери.        Слышит треск тонкого льда и надеется, что сейчас не уйдет под воду, иначе ледяные ладони обхватят и заставят гореть легкие. Обхватят хрупкое тело и утащат на самое дно к её обитателю. С такими привычными стеклянными глазами и острыми зубами, что так больно впиваются в её кожу.       До мужских ушей доходит глухой крик, который она сама же и скрывает за маленькой ладошкой. Кажется, он задевает не только кожу, но и мышцы. Двигает зубами. Издевается. В его темной квартире слышится всхлип, едва ощутимый звук разрывающего маленького сердца. Юна не может пошевелиться, концентрируясь на дикой боли в шее. Сжимается. Он словно одичавший зверь, вгрызается в тонкую кожу. Зализывает рану. Играет.       Юна чувствует себя глупой сбившейся с пути овечкой, что попадает в стаю диких волков. Они не сжалятся над ней — каждый оторвет свой лакомый кусочек, оставляя обглоданные кости. И кости раскрошат в сладкую соль. Слижут все до последней крупицы.        Слизывает соленую дорожку и томно выдыхает: — Прощаю.

***

       Чимин возвращается поздно. В руках черный пакет, скрывающий содержимое внутри, но звон бутылок выдает. Гремит этими бутылками на всю квартирку, складывая все в холодильник и вдруг осознает. Тишина. Такая мертвая.        Осторожно крадется по паркету, выглядывает из-за спинки дивана. Юна спит. Подходит ближе, присаживается на корточки рядом с лицом. Её веки подрагивают, на малиновых щеках засохшие дорожки слез.        Его внимание привлекает силуэт, облокотившийся о косяк двери. Чимин поднимает глаза и поднимается сам, направляясь к хозяину квартиры. Тэхен кивает в сторону дивана как бы спрашивая «спит?»        — Спит. Вымоталась за сегодня.       И Тэхен прячет ухмылку, вспоминая лиловые пятнышки на бледной шее. Ему всегда было интересно какие у них отношения, и сегодня (Если Юна не соврала про Чимина) он узнал немного больше. Чимин тоже выглядит помятым, и Тэхен думает, что ему просто могло показаться. Возможно брат прилип к её шее (как пиявка) по пьяни, и дальше этого не зашло.        — Ей нельзя домой. Юнги разнюхал адрес и ты как никто другой знаешь, какие мысли могли родится в его голове, — Чимин кусает щеку изнутри, скрещивая руки на груди. Голова опущена, глаза смотрит вниз на кофейный паркет.        — Думаешь, он будет шантажировать тебя?        — Уже.        — Юнги ничего не сделает, я в этом уверен, но… — Тэхен отлипает от двери и присаживается за стол, откидывается на спинку стула и продолжает: — Если о ней узнает Намджун. Ты сам знаешь, Юнги божий одуванчик по сравнению с этим отморозком. Он просто пугает тебя, потому что выбор не велик. Тем более, он в курсах, что мы друзья, на моих он не кинется, — парень задумчиво смотрит на свои руки, сцепленные в замок, — Сколько ты ему должен?       Чимин перестает разглядывать паркет под собственными ногами, облизывает пересохшие губы, чувствуя легкий привкус железа во рту. Щеку не пощадил. Нервничает.       — Два ляма, — Тэхен слегка присвистывает. Тихо. Не нарушая мирный сон юной гостьи.        Если посудить, для него это тоже довольно хорошая сумма.       — Бля, какой же я идиот, — Чимин падает на рядом стоящий стул, обхватывая руками голову. — Мне плевать, что будет со мной, но с ней. Если с ней что-то случится… — глаза поднимаются, а в них надежда. — Разрешишь пожить ей здесь? Я знаю, вы с детства не ладите, но…       Чимин хочет сделать как лучше для Юны. Всегда хотел, но каждый раз его забота оборачивалась дурными последствиями для неё. В его глазах горит маленький огонек надежды. Он всего лишь хочет защитить её от зверя по имени Мин Юнги, и совсем не понимает, что нужно защищать её совсем не от него, а от человека сидящего напротив. Играющего желваками.       Тэхен смотрит пронзительно. Ему не послышалось?        — Хочешь перекинуть ответственность на меня? — парень закусывает нижнюю губу, вновь подавляя ухмылку. Не обращает внимание на зудящие костяшки пальцев, смотрит на друга и думает «неужели ты настолько слеп». — Ладно.