Грязь.

      Тэхен находился в синдроме отмены. Его морозило, тошнило. Он метался по кровати, обнимал подушку, кусал зубами, чтобы хоть как-то отвлечься и унять боль. Ничего не помогало. Футболка была мокрая, впитывая в себя признаки перепадов температуры тела. Кости ломило, а Ким тяжело дышал, тихо скулил, скручиваясь.       Ломка. Тэхен решил завязать на время, сейчас, жалея о последствиях. Тяжело. Он дико желал дозы. Еще одной, точно последней и все. Все закончится. Все начинается с довольно банальной фразы:       –Я просто балуюсь.       Люди подсевшие на этот, как кажется в начале безобидный «антидепрессант», после познают все прелести «зависимости». Думают, что быстро слезут. Соскочат без последствий.        Ломка, передоз….       Тэхен не задумывался об этом, ведь у него всегда все сходило с рук. До сегодняшнего утра.       Пальцы немеют и, кажется внутренние органы все сильнее давят на ребра, заставляя парня сдавленно то ли захрипеть, то ли застонать от боли. На ватных ногах переборов себя, он медленно встает с кровати, пытаясь дойти до холодильника. Бутылка воды, пару банок пива и недоеденный рамен, который стоит там уже больше недели.       Тянется за пластиковой бутылкой, но рука не удерживает ее, а Тэхен падает на пол, вслед за водой, скорчив лицо, пока ругательства вылетают с дрожащих губ, отдаваясь эхом в голове.       Все же, ему тяжело, но удается собраться с силами. Осушая полностью бутылку, плетется обратно в кровать — там комфортнее всего перебарывать эту боль. Снова скручивается в привычную для него позу, и сжимает уже влажную подушку. Желудок раздражающе воет, напоминая о том, что Ким последние два дня ничем не питался кроме таблеток и воды с алкоголем.

***

      — Да, друг, выглядишь хреново.       Чон Чонгук был самым верным другом Тэхена и, наверное, самым понимающим.       — Я принёс тебе поесть, и …–парень зашуршал пакетом, доставая контейнеры с домашней едой. — Хосок передал тебе кое-что.       Глаза Тэхена загорелись, стоило только увидеть блистер таблеток в руках друга. Вмиг, становится плевать на еду, в которой так нуждался его организм, ведь больше всего, сейчас, он нуждается в этих гребаных колесах.       — Что там?       Чонгук, услышав жалкий хрип друга, с сожалением посмотрел на него. Так не хотелось видеть его таким: под глазами темные круги, кожа бледнее на пару тонов, чем обычно; одежда висит далеко не из-за больших размеров, руки дрожат, губы сухие.       У него явно проблемы.       Чон сжимает пластинку в руке, морщится, и кидает на кровать.       — Это…немного не то, что ты хотел бы сейчас, — Чонгук смотрит на то, как жадно Тэхен тянет ослабшие руки к таблеткам. — Но они помогут тебе унять мондраж.        — Тэ, погоди я принесу воды.        Стоит парню перешагнуть порог комнаты, как по телу пробегает целых табун мурашек от увиденного. По-настоящему становится страшно за лучшего друга. Только сейчас Чонгук осознает, что Тэхен висит на волоске от смерти. Все эти маски сейчас с него сняты, и он может увидеть его настоящего — депрессивного, слабого человека. Тэхен так долго носил эти маски, что внушил всем свою беззаботность и безразличие ко всему. Никто и не замечал, как на самом то деле ему тяжело и плохо.       Чонгук набирает воды в прозрачный стакан, но похоже Тэхену она не понадобилась. Таблетки с бешеной скоростью, одна за одной отправляются в чужой рот, пока Чон нагло не вырывает из его рук блистер, в недоумении оглядывая полупустую пластинку.       — Какого черта, Тэ?        — Отвали.        Чона распирает злость и обида — он лишь хотел ему помочь, а в ответ получил хлесткую пощечину из матерных слов в свой адрес.       — Да пошел ты. Сам разбирайся с этим дерьмом!

***

      Сеул уже неделю не радовал своей погодой. Шел бесконечный дождь, навевая депрессивное настроение у Юны. Сегодня, она хотела остаться бы дома, в теплой постели, но Чимин был непреклонен, твердо настояв на том, чтобы младшая сестра не прогуливала занятия.       — Юна, — Чимин прокашлялся, сжимая руль. — Я не хотел тебя обидеть.       Девушка обнимает себя за плечи, разглядывая как маленькие капельки ударяются о стекло, быстрыми дорожками стекая вниз.       — Я не обижаюсь.       Чимин переводит взгляд на девчонку. Врет. Он уже позабыл её улыбку и хорошее настроение. Девушка стала мрачной, молчаливой, порой резкой. Забыл когда они вместе проводили время. Им было хорошо и весело, Юна солнечно улыбалась, даря парню тепло. Сейчас все погасло, он не понимал, что произошло, не понимал причину. Юна ничего не рассказывала, не делилась своими мыслями и как прошёл её день. Осталось лишь безразличие ко всему.       — Тебе очень идет, — парень обращает внимание теперь уже на короткие волосы. Проводит пальцами сквозь них, пытаясь вызвать хоть какие-то эмоции у девушки       — Спасибо, — тихо.       Грустно улыбнувшись, продолжает следить за дорогой.       Когда машина останавливается на территорию университета, Юна быстро выходит из авто, прихватив сумочку и поспешным шагом направляется к зданию. Чимин же, остался сидеть в машине, смотря вслед своей сестре. Тяжело выдохнул и почувствовал себя полным придурком, облажавшийся перед Юной. Поцеловать свою сестру. В губы.       — Айщ… — медленно вышел, хлопая дверью своей машины.       До начала первого предмета остается пятнадцать минут, а значит, он успевает сгонять до парней и скурить утреннюю сигарету. Но сегодня на удивление утренние сборы на «их месте» не произошли. Мокрая лавочка пустовала — наверное впервые за три года.       Чимин все же достал пачку, потупив взгляд. В его голове не укладывалось: в какой момент все полетело к чертям? Он был потерянным, наверное, впервые за несколько лет. Последние полгода учебы и, наконец, он устроится на новую работу. Более прибыльную, с нормальным «человеческим» графиком.       Остается тешить себя хорошими мыслями о будущем.       Покрутив в руке недокуренная сигарету и, выбросив её в урну, оборачивается на приближающиеся шаги. Чонгук шел медленно — всем видом показывая свое недовольство. Молча кивнул в знак приветствия и так же молча они прошли внутрь учебного заведения, расходясь по кабинетам.

***

      Брюнетка сидела сжав кулаки. Воспоминания током расползались по телу, отдаваясь болью в районе грудной клетки, и казалось, что воздух покинул её легкие, заставляя задыхаться. Не может забыть. В голове словно кадры из страшных фильмов мелькали перед глазами. Еще и еще… Чужие руки, губы, тело. Крики, слезы, кровь Будто на повторе…       Первая слеза скатилась по щеке, падая на деревянную поверхность.       — Все нормально?       Голос рядом заставил поднять красные глаза.       — Да.       — Я вижу.       Блондинка достала салфетки из своей сумочки, передавая в руки соседке по парте. Юна кивнула в знак благодарности, прикладывая их к слезящимся глазам.       — У меня просто глаза чувствительные, — горько усмехнувшись. — Спасибо.       Блондинка прищурившись, помахала головой, протягивая руку       — Бывает, кстати, я Хани, а тебя как зовут? Видела тебя пару раз, но…       — Юна, — холодно ответила Пак, намекая на то, что подруг она не хочет заводить. Взгляд невольно падает на хрупкую ладонь соседки по парте. Как она сразу не заметила её присутствия? Настолько сильно была занята своим самоуничтожением?       Хани поправляет короткие волосы чуть выше ключиц, обратно уткнувшись в свой телефон. Юна, заметив быструю перемену настроения соседки, тихо шепнула извини, чем вызвала лучезарно улыбку на девичьем лице. Хани снова протянула ладонь в знак примирения и дружбы, за которую тут же схватилась младшая Пак пытаясь улыбнуться в ответ.       Брюнетка всю лекцию засматривалась на свою уже «подругу», не в силах оторвать глаз от её красоты: фарфоровая кожа, шелковистые волосы, которые слегка падают на лицо, когда та слегка опускает голову, пушистые ресницы, пухлые губы, бледно персикового цвета. Интересно. На вкус они такие же сладкие — как спелый персик?       Брюнетка махнула головой, выкидывая оттуда дурацкие мысли. Но так хотелось рассматривать идеальный профиль новой подруги, а когда Хани повернулась снова показывая свою идеальную улыбку, Юна искренно улыбнулась в ответ, понимая как ей повезло.       Как оказалось, Хани приехала из Пусана, всю жизнь пытаясь сбежать от своих строгих родителей. Переехала в Сеул, познакомилась с одним парнем. Где, как и при каких обстоятельствах блондинка не стала говорить — отмахнулась, пообещав познакомить. Поступила на художественный факультет так же как и Юна в поисках себя, только вот за вторую решил все старший брат, заливая в уши про светлое будущее. Только вот получилось все с точностью да наоборот. Никакого светлого будущего Пак уже не видела, проучившись здесь всего лишь месяц. Она своими глазами видела как в женском туалете избивают девушку, которая успела чем то насолить 3 курсу, как из мужской раздевалки выползал избитый до крови паренёк со сломанной рукой, который облажался на баскетбольной игре. Преподаватели закрывали глаза, зная что богатые родители этих придурков всегда прикроют их зад.       Юне оставалось лишь тихо и спокойно сидеть на своей пятой точке, что бы не найти никаких проблемных приключений в этом месте. И все было хорошо до вечера пятницы прошлой недели. В ту самую пятницу когда Ким Тэхен поставил жирный крест на светлое будущее младшей Пак. Когда привез её к дому, помогая одеться и открыть дверь, зная что Чимина нет дома, шепнув на ухо что это всего лишь шутка. Неудачная шутка. Они так всего лишь подшутили над ней. Подло и жестко. Юна не осознавала ничего в тот момент когда была уже дома, просто смотрела на него пустыми стеклянными глазами с которых текли слезы, пока Тэхен с таким же взглядом держал ее локоть.       Все лекции девушки сидели рядом. Ханни лепетала о своем приятеле. Юна узнала что он занимается эскизами и бьет татуировки.       — Выглядит очень красиво! — разглядывая фотографии его работ на телефоне подруги. Юна не фанат чернил на коже, но на людях выглядело круто.        — Я завтра иду добивать свою, пойдешь со мной? — блондинка хитро стрельнув глазками цвета карамели, аккуратно приподняла юбку, открывая вид на бледную кожу.       На бедре черными чернилами выведена хрупкая лисица. Юна не видела вторую половину тату, так как остальная часть пряталась под одеждой. Пак завороженно разглядывала четкие тонкие линии, борясь с желанием провести по ним пальцами, повторяя рисунок.       –Вау.       — Это незаконченная работа, поэтому выглядит немного тухло, — Ханни дергает плечами, поправляя клетчатую юбку.       — Даже так. Она все равно очень красивая.       Блондинка тихо хихикает, довольная собой и своим приятелем, который помог осуществить её маленькую мечту.       — Ну что, идем завтра вместе? — слегка толкая подругу в плече и замечая быструю смену эмоций на лице.        — Прости, я наверное не смогу пойти с тобой. Я очень хочу, но…– Юна задумалась. Впервые за долгое время её куда то зовут, и она не понимает что ответить. Не хочет врать о каких-то делах, ведь ее дела последнюю неделю: страдать дома в одиночестве, бродя из комнаты на кухню, смотря дурацкие ТВ-шоу, которые больше раздражают, чем вызывают смех. Сказать что она боится? Бред, чего боятся. Её ведь не съедят, если она понаблюдает за процессом. — Думаю, мой старший брат будет против.        Легкое удивление на лице. Ханни непонимающе уставилась на девушку.       — Брат против? — закивала головой, усмехнувшись. — Ладно.

***

       Локация Юны сменилась с мягкой травы под деревом на крышу. Ей больше не хотелось попадаться на глаза своим обидчикам. И сидеть под дождем, уже на мокрой траве тоже не хотелось. На крыше было спокойно и тихо. Мало кто решался подняться сюда, после очередного неприятного инцидента. Два самоубийства за последние четыре года. Поэтому, это место стало для Юны идеальным. Она могла сидеть здесь часами, вырисовывая линии в своем новом черном блокноте с зеленой ленточкой.       Девушка знала, что Чимин снова уедет на работу после учебы, оставив её одну дома, поэтому не торопилась. Хотелось как можно дольше наслаждаться свежим воздухом, чувствовать и пропускать его через себя. До мурашек. Глазами провожать солнце, тонувшее за высокими зданиями. Да, её глаза горели впервые за последнию неделю. На лице расплылась легкая улыбка, казалось, что все произошедшее было сном. Юна блаженно прикрыла глазки, укутываясь в свою ветровку.       — Не помешал? — тихим шепотом на ухо.        Девушка резко распахнула глаза, отползая назад от испуга.       — Привет, — Чонгук мягко улыбнулся, присаживаясь рядом. Руками пошарил по карманам, закурив, мимолетно взглянув на младшую Пак. — Не хотел напугать, извини. Думал ты уснула.       — Привет.        Юна вернулась на прежнее место, обхватив свои коленки.       — Не замёрзла? — снова мимолетный взгляд.        Девушка положила подбородок на колени, молча помахав голой. Она почувствовала шевеление сбоку, и тепло которое вдруг коснулось её плеч. С удивлением взглянула на Чона, который остался в одной легкой футболке. Ей вдруг стало некомфортно от проявленной заботы. Чонгук повернулся, снова одаривая её мягкой улыбкой и зажал сигарету зубами, чтобы поправить свою куртку. Юна в ту же секунду почувствовала коснувшиеся её холодного подбородка руки. Они были очень теплыми, почти горячими, и пахли никотином.       — Спасибо, — девушка слегка улыбнулась, почувствовав легкий аромат его парфюма на ткани.       — Почему ты сидишь здесь? В одиночестве? — Чонгук докурил сигарету, потушив её подошвой массивной обуви. — Не страшно?       — Страшно, — честно призналась девушка, посмотрев в вопросительные глаза парня. — Очень страшно.       Чонгук слегка нахмурил брови, почесав одну. Если ей так страшно, почему она не идет домой? Почему сидит здесь в холоде совсем одна?       — Тебя провести до дома?       Юна выпучила свои глазки на парня. Она понимала, что Чонгук единственный кому можно доверять, но сможет ли довериться она? Он всегда был с ней осторожным, заботливым и не только с ней, со всеми друзьями. Он дорожил ими всеми. Так тепло относился ко всем, и порой Юне казалось, что они не заслуживают его заботы и братской любви. Она помнит как Чонгука бросила его первая любовь, как он страдал по ней. Как его «друзья» подшучивали над ним, вместо поддержки. Может у парней так и принято? Может так легче отпустить боль-через веселье? Юне этого не понять.       — Мгм, — тихо промямлила, кивнув.       Чонгук рассмеялся, вставая с холодного пола и подал руку девушке, чтобы помочь ей встать, услышав тихое «спасибо».       Юна аккуратно положила блокнот с карандашом в рюкзак, как будто это было самое драгоценное у нее из вещей. Достав мобильник из своей ветровки, проверила время. На экране высветились белые цифры 19:45. Два пропущенных и одно сообщение от Чимина.        Чонгук присмотрит за тобой. P.s Я не упрашивал его ;)        Юна улыбнулась прочитанному сообщению. Чимин тоже доверял свою младшую Чонгуку. Чон хоть и иногда не умел не сказануть какую-нибудь дурацкую шутку, но был верным другом.       — Идешь? — Чон сплел их ладони вместе, ее холодную и его горячую.        — Иду.

🎞️

      Юна спрятала мобильник, сжимая покрепче его ладонь. В детстве они часто так делали. Это был их дружеский жест, ничего более. Он согревал её холодные ладошки, и когда они были чуть постарше. Чимин жутко ревновал свою сестру в эти моменты, он видел как Юна хлопая глазками, смеялась над нелепыми шутками Чона. Её глазки горели. Она была похожа на влюбленную девчонку. Но действительно в кого она была влюблена, не обращал и секунды своего внимания на неё. Ким Тэхен, который всегда ходил с ними гулять, болтал только с парнями, даже не сказав и простого привет в ее адрес. Ругал каждый раз Чимина, за то, что он брал с собой глупую малышку Юну. — Эй ты, мелочь вали домой. Мы только с мальчиками дружим! — кричал ей десятилетний Тэхен.        Малышка очень обижалась на грубые слова, она была младше его и Чимина на четыре года, на три года младше Чонгука. — Не слушай его, я хочу дружить с тобой. Чонгук всегда утешал её, вытирая слезы с красных детских щечек.       Ближе к старшей школе, у Тэхена появилась приставка. Подарок родителей на день рождение. Каждый вечер компашка собиралась у него дома, чтобы поиграть в футбол. В то время, это было редкостью, но Ким Тэхен рос в богатой семье и они могли позволить такие дорогие подарки. Чимин с Чонгуком развалились на полу, отчаянно нажимая кнопочки джойстиков, стараясь забить друг другу мячи в ворота. Юна просто сидела на диванчике и завороженно смотрела на экран.       В один из таких вечеров, когда парни были увлечены игрой, попутно опустошая бутылки пива, Юна почувствовала легкое касание в районе плеча. Тэхен сидел рядом так же уткнувшись взглядом в телевизор, допивая свою третью банку пива. Его левая рука легла на спинку дивана, слегка касаясь обнаженного плеча девушки. Она вздрогнула, опуская взгляд вниз. Пятнадцатилетняя Юна покраснела, почувствовав чужое касание и мурашки по телу. Тэхен боковым зрением заметил её напряжение, ухмыльнувшись. Почти каждая девочка в школе мечтала получить его внимание. Юна была очень растерянна, пряча румянец за волосами. Сам Ким Тэхен обратил на неё внимание, коснулся её нежной кожи и даже придвинулся к ней ближе. Она напрягалась как струна, желая подольше чувствовать его теплую кожу на своей. Напряжение и волнение стало еще больше нарастать, когда его пальцы коснулись волос, проводя по ним, скользя и слегка сжимая. Малышка Юна не могла утихомирить свое бешеное биение сердца, еще пуще прежнего розовеющие щеки.       Хохочущие парни за приставкой даже не обращали никакого внимания на парочку позади них. И когда Тэхен с спинки дивана переместил свою руку на плечо девушки, прижимая как можно ближе к себе, проводя пальцами по ключицам, девочка сорвалась с места, убегая в ванную.       Ее щеки пылали огнем, дыхание было прерванным, она смотрела на себя в зеркало и сгорала от стыда. Умылась холодной водой, вытирая лицо бумажными полотенцами, и собиралась уже выходить, как внезапно в ванную залетел Тэхен, проверяя за собой замок на двери. Он поднял малышку в воздух и усадил на стиральную машинку, раздвинув её ножки, чтобы прижаться как можно ближе. Юна даже не успела пискнуть, как почувствовала его горячие губы. Он целовал так жадно, как будто, не ненавидел её все эти пятнадцать лет.       Юна отвечала на поцелуй совсем неумело, а маленькие ладошки сжимали чужую футболку в районе груди. Тэхен был пьян, девочка чувствовала легкий запах алкоголя; как его ладони обхватили её лицо и по её щекам потекли мокрые дорожки. Парень почувствовав это, отстранился, заглядывая в глаза напротив. Юна шмыгала носом и дрожала. — Разве, ты не мечтала об этом?       Тэхен был сам не свой в тот вечер. Тогда Юна впервые почувствовала страх рядом с ним. Его бешеный взгляд говорил о том, что лучше держаться подальше от него. — Дурак!        Маленькая, заплаканная Юна выбежала из ванной комнаты и поклялась себе, что больше никогда не будет дружить с Ким Тэхеном.