Один день - одно событие

      — Зачем? Ради чего мы приперлись на вокзал за полтора часа до отправления?       Для Кэйи, прожившего большую часть своего времени в одном городе, было необходимо узнать причину такого раннего сбора и прибытия в это наполненное людьми здание. Парень недовольно смотрел на держащего свой рюкзак Тарталью и пытался понять, что такого должно было случиться в его жизни?       — Эх, — видимо по нахмуренным тонким иссиня-черным бровям и поджатым губам парень понял, что все это подозрительно и неудобно. — Однажды я спутал время отправления из-за смены часовых поясов и поезд уехал с моими вещами дальше, пока я стоял на площади без документов с полной уверенностью, что мне надо быть в вагоне через час, — ладонь зарылась в рыжие локоны, еще более приводя их в хаос, синие глаза стали на мгновение темнее, вспоминая странное событие.       — Это не оправдание, — всего лишь на одну десятую, но настроение увеличилось, все же стоять здесь без причины было бы верхом глупости, а так. — Ладно, я согласен, ты выиграл.       — И, — синие глаза сверкнули со знанием дела, — мы можем зайти в вагон раньше, без толкучки, потому что он прибывает через пятнадцать минут.       Кэйа, смотря на это довольное лисье лицо, лишь хмыкнул, направляясь к информационному табло. Как же здесь было неудобно, непонятно что и где находится, почему-то везде ходили люди, иногда просто перемещаясь из одного угла в другой. Кэйа становился все более похожим на грозовую тучу, нервно отбрасывая лезшую челку на левую сторону лица, закрывая и без того плохой, хоть и привычный, обзор.       Тарталья же был как рыба в воде. В какой-то момент он перехватил руку уходящего в другую сторону друга и потянул на себя, показывая выход на платформы. С лица не сходила довольная улыбка, спину грел серый простой рюкзак с планшетом, со стандартным набором вещей на неделю и набором продуктов.       — Я надеюсь, мы скоро выберемся отсюда, — злое бурчание еле слышалось за гомоном идущих по тоннелю людей и эхом их шагов.       — Вот наш выход, — Тарталья вновь утягивает парня за собой, не давая потеряться в толпе.       Воздух немного притупил нарастающее раздражение, однако палящее солнце не дало нормально настроиться на поездку.       — Да не переживай ты так, — Тарталья дружески закидывает руку на плечо и начинает петь старую песню о голубом вагоне, — уже подъезжает.       Привычный скрежет колес о рельсы, запах подпаленных, искрящихся проводов, зной и азарт смешались внутри юноши. Без происшествий их запускают внутрь, где оба парня забрасывают по очереди рюкзаки на верхние полки. Кэйа настороженно окидывает взглядом чужой чемодан на своём месте и не знает, что ему делать с ним. Сидящий у окна мужчина окидывает зашедших молодых парней ничего не значащим взглядом.

***

Дилюк Тебе нужна вода?       Смех сидящих на пока еще свободной боковушке людей прерывается на мгновение пришедшим уведомлением, но тут же продолжается, пока Чжун Ли отвлекается на телефон от своей книги. Чжун Ли Да. К нам пришли люди, так что спусти потом чемодан вниз. Дилюк Понял       Не то, чтобы это не было редкостью, однако в мыслях сидела надежда на свободную полку. Все же перемещать чемоданы крайне муторное действие, а от них только-только вышли соседи с кучей вещей. Дилюк подходил к их местам с полной уверенностью, что придется еще и вступать в спор, но на удивление парень оказался понимающим, хоть и в значительной степени раздраженным: серо-голубой глаз напряженно всматривался в его профиль и явно пытался понять, что вообще от него требуется. На помощь пришел, видимо, его друг.       — Все в порядке, — рыжий юноша открыто улыбался соседям, принимая все неудобства, пока другой молча вслушивался в незнакомый ему диалог.       Дилюк кивает и перемещает чемодан вниз, ощущая падение напряжения, расслабленность в теле худощавого, высокого человека с острыми, высеченными чертами лица, на котором отчетливо выделялся единственный глаз.       — Принимай, — он отдает воду Чжун Ли и садится на свою койку, вдыхая нагревающийся воздух. — Если бы не перенос рейса…       Взгляд ловит темно-синий хвост, задирающуюся футболку, оголяющую загорелую крепкую поясницу, пока попутчик залазит наверх. Со стороны Чжун Ли слышится смешок, приглушаемый рукой и удачно упавшей книгой.

***

Аякс Ты какой-то тихий, все хорошо? Кэйа Я немного перенервничал… Аякс Тот с чемоданом?)))       Тарталья всегда отправляет эти глупые скобки без лица, издевательски улыбаясь при этом в реальности. Кэйа даже мог наблюдать этот хитрый взгляд, когда поворачивал голову, принимая удобное положение. С его места открывался прекрасный вид на профиль незнакомца с ярко-красными чуть кудрявыми волосами. Бледное лицо с выделяющимися чуть пухлыми губами, острым носом, вечно нахмуренными, как он понял по неменяющемуся выражению лица, бровями и пронзительным взглядом рыжих, спелого шиповника цвета, глаз. Аякс По твоему молчанию и «скрытному» наблюдению, полагаю, да)))       Жужжание телефона на груди отвлекает от незнакомца, слышится возмущенный вздох, а после Тарталья сдавленно охает от прилетевшего в него чехла.

***

Дилюк Он пялится уже с десяток минут Чжун Ли Ты сам смотрел на его поясницу с жадностью.       На лице мужчины мелькает ухмылка, глаза остаются сосредоточенными на строках книги, однако те ускользают из-за приходящих сообщений и мельтешения неугомонных соседей. Дилюк Это не то! Чжун Ли, ты не можешь отрицать, что его поведение должно возмущать Чжун Ли Ты можешь с ним поговорить.       Действительно, в чем сложность сообщить о границах? Мужчина поднимает янтарные глаза наверх, замечая летящую вещь и внутренне смеется с перепалки молодых людей. Скорее всего ребята ровесники Дилюка, и он старше их на добрых пять лет. Видеть эти дурачества от взрослых парней было занятным действием. На мгновение он пересекается с опустившимся синим взглядом и чуть прищуривает в ответ свои глаза, замечая мелькнувший румянец на веснушчатых щеках и уверенность в глубоком омуте. Дилюк Возьми себя в руки, старый сердцеед       Чжун Ли, видя сообщение, открыто усмехается, показывая контроль над ситуацией, и продолжает вчитываться в строки книги, не отвлекаясь на доносившиеся вздохи и смешки с верхних полок.

***

      Духота сменяется холодом ночью, и Кэйа, не привыкший к таким выходкам, зло смотрел на укутанного в плед Тарталью. Согреться не получалось банально из-за роста и длинных ног, которые не помещались на этой небольшой койке, все сильнее теплилось желание достать чайный пакетик, закинутый другом в предусмотрительно взятую кружку, и наконец ощутить хоть что-то согревающее. Боковые места как раз оставались незанятыми даже сейчас. План создался быстро.        Однако, спрыгивая вниз, он не ожидал пересечься с алым взглядом парня, поднявшегося на подушке.       — Не спится? — У него правда такой глубокий с хрипотцой голос? Кэйа пошатнулся, осознавая себя внизу.       — Да вот, — он неоднозначно разводит руками, шепотом отвечая незнакомцу, беря стакан с места, — холодно здесь.       Проснувшийся человек понятливо кивает, сильнее натягивая колючий плед, зарываясь в него носом.       — Будешь? — Кэйа не знал, почему он решил спросить это у попутчика, он понятия не имел, можно ли вообще предлагать пить чай ночью в поезде, где единственное, что вас связывает, это один квадрат плацкарта.       — Давай, — Дилюк, сонно осматривающий спустившегося парня, лишь хмыкает, замечая растерянность в не скрытом челкой глазу. Они приедут только завтра к вечеру, так есть ли смысл отказывать себе в удовольствии посидеть ночью?       Покачивающийся транспорт был чем-то необычным для Кэйи. Его личный максимум — мотоцикл, на котором он часто приезжал в вуз, а тут, тут было непонятно. И все же он справился с задачей, поставив два стакана с горячей водой на боковой столик. Дилюк уже сидел там, полностью укутанный в колючий, надоедающий плед. Кэйа же замерзал, не желая получать раздражение кожи, оставаясь в отобранной у Тартальи клетчатой красной рубашке.       Обстановка оставалась располагающей, теплой. Чай пился медленно, сохранялась некая дистанция, нарушаемая пересечением взглядов.       — Долго вам еще ехать? — Дилюк первым разорвал тишину, расслабляясь под волнами тепла.       — Нет, — Кэйа выпал из собственных мыслей, услышав голос незнакомца, — кажется, вечером около шести будем на месте.       — Мы тоже, — Дилюк понятливо кивает и смотрит на спящего Чжун Ли, что статуей неподвижной был укрыт тем же старым пледом, из-под которого торчали смешные теплые новогодние носки с помпончиками. — Он понравился твоему другу? — парень спрашивает это как бы невзначай, аккуратно проверяя доносившиеся разговоры и смешки.       — А ты понравился мне, — в сером в этом тусклом освещении глазу виднеется какая-то непонятно откуда взявшаяся смелость. Может, то влияет ночь и само понимание, что вряд ли они еще где-то пересекутся.       Дилюк на мгновение хмурится, внутренне радуясь разрешенному вопросу. Парень уклончиво кивает, отводя взгляд, делает глоток чая и смотрит в окно, где огнями далекими мелькали фонари какого-то города.       — Я это понял, — кружка отставляется в сторону, рука ложится на ледяную смуглую ладонь, пытающуюся согреться. — Может, тебе дать свитер? Ты явно не был готов к суровой реальности поездов.       — Ох, — Кэйа на мгновение теряется под этим тяжелым рыжим взглядом и неопределенно ведет плечом, таким же ледяным, как был уверен Дилюк.       — Приму это за согласие, — легкая улыбка касается губ парня.       Кэйа засыпает укутанный в чужой терпкий, напоминающий горящие шишки запах.

***

      — Вижу, мой друг обокрал твоего? — Чжун Ли поднял взгляд на ухмыляющееся веснушчатое лицо и приподнял уголки губ.       — Видимо так, — Тарталья внутренне содрогнулся от рычащих ноток в голосе этого мужчины. Он его старше, это точно. И как же это было прекрасно.       — Вы историк? — вопрос слетел сам собой с языка, но догадка оказалась верной, как показалось ему.       Янтарные глаза сверкнули, чуть наклонилась вправо голова, а руки закрыли книгу, не делая никакой закладки. И Дилюк, и Кэйа еще спали, а потому Чжун Ли имел удовольствие пообщаться с этим молодым человеком на едине. Была остановка. Тарталья сидел на боковушке, пока мужчина у края его койки: занимать возможно чье-то место было неправильным. И пока мысль пыталась оформиться, в вагон зашли люди, занявшие как раз такие удобные места.       — Предлагаю тебе пересесть ко мне, — Чжун Ли не заметил замешательства в синих омутах, лишь уверенность и привычку.       — Благодарю, — и пока парень устраивался на койке, стараясь не задеть ничего важного, Чжун ли наблюдал за изменением мимики, радуясь открытости этого человека. — Так я угадал, правда?       — Можно сказать, да, — в синих глазах мелькнуло удовлетворение, лицо осветилось солнцем, делая его каким-то еще подростково-нежным.       — Вы перечитываете собственные труды? — Тарталья едва нахмурился, читая на обложке название книги, замечая фотографию мужчины. За авторством Чжун Ли. Что ж, он хотя бы узнал, как его зовут.       — Проверяю достоверность материала, — мужчина откинул длинный хвост назад, убирая мешающиеся локоны за ухо и посмотрел в заинтересованные глаза Тарталья. — Могу отдать один экземпляр.       — Вот так просто? — в голове не укладывалось такое отношение к своим книгам.       Чжун Ли кивнул, передавая в руки томик заинтересовавшемуся студенту, а что он был именно им, мужчина не сомневался.

***

      — Знаешь, что я понял?       Дилюк и Чжун Ли сидели уже в гостинице, когда первый внезапно вспомнил одну интересную деталь:       — Я оставил ему свитер…

***

      Кэйа, прогуливаясь по улочкам города внезапно осознает себя не с привычно открытым горлом, а укутанным в достаточно теплый свитер. Губы расползаются в светлую улыбку, пока Тарталья фотографирует это забывчивое чудо у одной из достопримечательностей. В рюкзаке лежит подписанная аккуратным почерком книга.       Шальная мысль приятно ложится на сознание: по крайней мере один из них знает имя. А там, кто знает, может, они еще пересекутся где-то в этом городе.