Один день - одно событие

      Он на обрыве. Опять. Под мириадами звезд, что потоком устремились куда-то в сторону. Он разбит. В который раз. И причина известна давно. Что делать подростку, когда вокруг ни души, что могла бы помочь? Что делать тому, кто и сам медленно превращается в такое же чудовище, что и назвать-то человеком трудно.       Телефон в кармане жужжит, напоминает о человеке, который всегда поддерживал. Все детство. Вот только и он давно уехал из этих краев. Жаль, единственное, что он смог написать в расстроенных чувствах, это свое желание умереть. Кажется, у Дилюка был какой-то план. Мысли текут медленно, неповоротливо, из-за чего разбушевавшийся ветер хлесткими ударами сбивает их, будто бы в попытках вернуть веру.       Что поделать… Он часто приходит сюда. Пожаловаться, выдохнуть, решиться.       — Кэйа! — ветер перебивает голос, что старается добраться до человека, стоящего у самого обрыва. — Кэйа, бездна тебя, отойди!       — Зачем? — он слышит, но не реагирует никак, уничтожает себя сомнениями, решениями.       Шепот не доходит до поднимающегося на утес Дилюка, его не чувствует даже Кэйа, понимая собственные ответы лишь по шевелению губ. Его голос — насмешка воображения. Дилюк не может быть здесь, он учится где-то в колледже, где-то совсем далеко от него. Даже уйти нельзя, настигнет в любой день.       Вдох прерывается толчком в спину от ветра.       «Давай же! Давай! Решайся! — слышится рев стихии, совсем разочарованной в вечно страдающем человеке. — Действуй, как велит тебе сердце!» — и будто бы насмешкой задерживает у края.       Зачем ему вновь стоять здесь? Для чего отдавать тихий гнев на судьбу бушующим ветрам, что словно завеса не дают сделать шаг в пропасть, в море, что сами же толкают вперед. Обрыв совсем рядом. Он давно соскользнул с человеческой морали, давно перешагнул ту черту ненависти к себе.       — Кэйа! — взволнованный голос отчего-то кажется громче, однако сознание отметает этот факт. — Да остановись ты, идиот!       — Почему только твой голос здесь?! — он правда расстроен от всех этих видений, от беспокойных снов, где своими же руками убивает дорого человека, где раз за разом в шиповниковых глазах появляется ненависть и разочарование.       — Я тоже здесь, — Кэйа ощущает касание к руке так же неразборчиво, как и голос. Для него все это не более воображения, что наконец перешло на кошмары на яви.       — Хватит, — глаза жжет от ветра, от непролитых слез, от первых признаков взрыва. Сколько еще ему страдать?       — Я здесь, Кэйа, — Дилюк будто бы не слышит всего, становится ближе, утыкается в помятую одежду и зарывается в отросшие за последние года волосы. Как давно они не были так близко?       — Не мучай меня, — ему больно от осознания фальши, от миража, что фантомом сейчас обнимает его.       — Все хорошо, — дыхание на ухо уже не кажется таким далеким, сердце пропускает удар.       — Люк, — неуверенный шепот слетает с губ испугано. Нет-нет, он точно не должен быть тут, тогда почему же объятия столь сильные, почему ухо окутывается в горячее дыхание, — ты ведь на учебе.       — Я приехал к тебе, за тобой.       — Только не уходи, не исчезай. — Кэйа не хочет вновь страдать, не хочет чувствовать одиночество и боль.       — Все хорошо.       Дилюк разворачивает парня, смотрит в сухие серые глаза, что без искры к жизни застыли в ветрах, касается мягко, не давя, щеки и гладит, успокаивая. Это все сон. Кэйа уверен. Это точно неправда. Всего лишь очередной кошмар, что закончится известным раскладом. Но так приятно поддаться ему, так тепло вновь почувствовать объятия и увидеть свет в родных глазах.       — Хотел устроить сюрприз, — парень смеется надрывно, все еще переживая за состояние друга, — а устроил его мне ты, — он не упрекает, нет, просто сердце еще не перестало биться о клетку.       — Я скучал, — Кэйа не хочет просыпаться, если это сон. Не хочет оказываться в серых стенах дома и чувствовать лишь боль и усталость. Даже его попытки противостоять "семье" смешны. — Не исчезай.       Ветер медленно затихает, давая вдохнуть полной грудью, почувствовать тепло в руках. В мыслях медленно утихает раздражение, скрывается за толстыми стенами, открывая возможность выйти детской надежде и вере. Дилюк рядом. Он правда здесь. Это не сон. Запах светляшки словно из далекой жизни, шишки и виноград… Внутри все сжимается от осознания: он рядом.       — Тише-тише, — парень стискивает Кэйю в объятиях, позволяя пролить слезы и выплеснуть эмоции. Жизнь не щадит никого, а Кэйа… он ведь хороший.       — Прости, Дилюк, — начинать встречу на обрыве с его попыткой вновь все решить для себя — провал, — я такой дурак.       — Я рядом.        Осознавать себя вновь было странно, как и перечитывать оставленное сообщение. Не успел удалить, как жаль. С другой стороны, все неплохо. Хотя бы сегодня. Хотя бы в эту ночь. Запах из детства, яркий в звездах на небе шиповник, мягкость щекочущих шею алых волос, что кудрями лезут в стороны, и теплые руки, держащие его тонкие болезненные ладони.        — Если бы не твои фотографии, — Дилюк ведет пальцами по боку, проверяя на наличие ссадин, — то вряд ли бы тебя вообще нашел сегодня.        — Излюбленное место после твоего переезда, — смех выходит напряженным, полным горечи и оставшейся детской обиды.       Дилюк хмыкает, тянет Кэйю на себя и вдыхает старый запах лилии калла. Наверное единственное, что осталось неизменным в этом добром мальчишке.