Сладкое зло.

Побег

Я не знаю, сколько Корделия собирается бесцельно бегать по особняку. Она обследовала его уже весь, каждую щёлочку, но так и не нашла выхода. Братья правы – все двери закрыты. И, как ни крути, выхода нет.       Она бежит на второй этаж и запирается в моей бывшей комнате. Сомневаюсь, что я когда-нибудь сюда вернусь, и что я вообще выживу. Если братья меня слышат, это не значит, что я в абсолютной безопасности. Они хотят убить Корделию, и, если им это удастся, я умру вместе с ней. Меня такой конец не устраивает. Я не хочу умирать. Я ещё так много не сделала и не повидала. Рано прощаться с жизнью и ложиться в могилу.       В комнате очень холодно. Я ощущаю, как замерзаю, но Корделия чувствует себя прекрасно, не обращая никакого внимания на холод, будто она его не замечает вовсе. Она резко оборачивается и напряжённо смотрит на дверь, закрытую на все возможные замки. Знакомая картина. Когда-то я тоже пыталась скрыться от них за этой дверью. И я также боялась каждого шороха и малейшего звука.       Корделия рычит от злости и подходит к кровати. Она садится и проводит рукой по волосам, на секунду закрывая глаза. Она устала. Хочет спать и есть. Ей надоело бегать, прятаться, бороться за жизнь. Она в ярости, и мне кажется, что её ненависти нет конца. Но она не признает своего поражения. Даже под страхом смертной казни.       За дверью раздаётся шум. Чьи-то шаги, а затем ласковый убаюкивающий голос: - Ну, мама, не упрямься, - слышится смех с нотками издевательства. – Будь хорошей девочкой и выйди. Мы с тобой здорово проведём время вместе. Как раньше.       Она молчит, проделывая пристальным взглядом дыру в двери. Сомнение. Я его чувствую. Корделия понимает, что это очередная уловка, но разве у неё есть выбор? Не будет же она бегать по особняку вечно!       Медленно, словно умирающая улитка, Корделия подходит к двери. Секунду раздумывает, а потом осторожно открывает её. На пороге стоит Райто со своей извечной ухмылкой на лице. Но на этот раз ухмылка эта другая. Я бы даже сказала, что на лице Райто царило чистое безумие. Дикость.       Он входит и вальяжно разваливается на кровати, пальцем маня к себе Корделию. Она усмехается и подходит к Райто, присаживаясь к нему на колени. С минуту они молчат. Глаза Райто закрыты, и он довольно улыбается, будто нашёл что-то очень хорошее. А Корделия тем временем думает, сможет ли затуманить ему разум и заставить служить себе. От её мыслей мне становится противно. - А помнишь, как мы вот так сидели почти каждый вечер? – разрушает тишину голос Райто.       Перед внутренним взором тут же пролетает мимолётная картинка, из которой я смогла различить только зелёную траву и лавочку. Слишком большая скорость. Наверное, это воспоминание Корделии, которое она не хочет мне показывать. Или просто не очень хорошо помнит. - Конечно, помню, - отвечает Корделия. Она проводит пальцами по лицу Райто. – Ты любил смотреть на луну. - Я любовался тобой. Ты была слишком красивой. – Шёпот Райто опалил мне ухо. - И знаешь что? - Что? – Корделия наклоняется к лицу Райто, и расстояние между их губ сокращается до миллиметра. - Я не люблю наступать на одни и те же грабли. И уж точно не пощажу такую чёртову шлюху, как ты. – Глаза Райто холодеют, и я с трудом узнаю в нём того весёлого извращенца, каким он всегда был при мне. Теперь в его взгляде нет ничего, кроме жестокости.       Корделия даже не успевает пискнуть, как Райто валит её на кровать и вдавливает в матрас, нависая сверху. Мы обе в шоке. Я потому, что Райто так мощно оскорбил свою мать, и Корделия, наверное, оттого же. - Знаешь, я много думал о тебе, когда ты умерла. – Он наклоняется к моей шее, чем очень беспокоит и свою мать, и меня. – Я, признаюсь, ни секунды не жалел о своём решении. И, возможно, я вообще никогда тебя не любил. Если бы ты была в другом теле, я бы незамедлительно тебя прикончил. - А что же мешает сейчас? – ехидно интересуется Корделия. – Тебе ведь не нужна эта девчонка.       Корделия расстёгивает пуговицы на блузке, чем приводит меня в панику. Что она задумала? Что она собирается делать? Почему она так странно ухмыляется? Она что… раздевается? Да, действительно, она это делает. Блузка уже давно улетела на пол, и юбка вслед за ней. Моё тело теперь лежало под Райто в одном нижнем белье. Ужас! Что может быть хуже! - Ты не лучше меня, Райто. - Корделия саркастически смеётся. – Давай, сделай это! Когда ещё представится возможность? Она же скоро исчезнет. Тебе ведь нужно тело, не душа. Так бери, пока даю.       В ответ Райто снисходительно улыбается и качает головой. - Мама, ты чертовка. Я хочу не тебя, а сучку. По-моему, разница между вами очевидна. - Ты стал слишком мягким после моей смерти. Почувствовал свободу? – Корделия закатывает глаза.       Вопрос, вероятно, застал Райто врасплох. Он отводит взгляд в сторону и в его глазах мелькает едва заметная секундная печаль. А затем её сменяет искренняя ненависть и злость.       Райто наклоняется к моей шее, и я в эту секунду пытаюсь жмуриться, но, конечно, у меня ничего не получается. Корделия хитро улыбается, когда клыки Райто вонзаются в мою кожу. Да ей это нравится. Плохо дело!       Однако я недооценила Корделию. Как только Райто немного расслабляется, наслаждаясь вкусом моей крови, она тут же сталкивает его и на всей скорости бежит к окну. Райто её не останавливает. Он с любопытством наблюдает за своей матерью, которая теперь напоминает беспомощного ребёнка.       Корделия тихо ругается на каком-то непонятном языке и ударяет рукой в окно, из-за чего блестящие осколки летят на пол, напоминая искрящиеся на свету снежинки. Я нахожусь в полном шоке, когда Корделия разбегается и прыгает в окно на улицу, летя вниз со скоростью торпеды. Даже не могу предположить, какие сейчас чувства испытывает Райто. Наверное, он, как и я, просто опешил.       По идее, падая с такой высоты, мы должны были разбиться или, как минимум, переломать все кости. Но этого не произошло. Корделия ловко приземляется на ноги, словно дикая кошка, и бежит в сторону леса, даже не оборачиваясь. Видимо, она не беспокоится, что Райто может её преследовать. Думаю, он теперь поймёт, что Корделия ради свободы готова на любой сумасшедший поступок.       Мы бежим по тёмным зарослям леса довольно долго. Понятия не имею, куда Корделия направляется, но она петляет в разные стороны, из-за чего у меня уже кружится голова. В сумраке ночи деревья кажутся монстрами, сотканными из тьмы, и невольно создаётся впечатление, что тебя со всех сторон преследуют. Но её это не волнует. Эта женщина, завладевшая моим телом, бесстрашно бежит вперёд, окутанная завесой мрака и тайны. Она действительно необычна. Эта Корделия. Никогда не знаешь, что она выкинет или о чём она думает. Совершенно непредсказуема.       Становится холодно. Ледяной ветер дует прямо в лицо, развевая волосы и запутывая их. Мы обе устали, и ситуация кажется абсолютно безнадёжной. Зачем она вообще это сделала? Разве её устраивает жизнь в вечных погонях? Могу предположить, что она хотела совершенно другого. Манипулировать всеми и уничтожить Сакамаки. Но теперь всё наоборот. Это не она их уничтожает, а они её.       Она присаживается на пенёк и часто дышит, утомлённая бегом. Сверху раздаётся жуткий возглас вороны, пронзающий ночную тишину, так уютно окутавшую нас со всех сторон. Этот крик… зловещий. Вороны, насколько я помню, предвестники беды? О, тогда эта чёрная птица опоздала. Я и так по уши в беде. Точнее, в катастрофе. - Надо идти дальше, - бодро говорит Корделия и встаёт, разминая ноги.       Я хмыкаю, но ничего не отвечаю. Надо идти дальше. Интересно, куда? Нам некуда идти, и всё что мы можем – это вернуться обратно и ждать, когда моё тело искусают клыки вечно голодных вампиров. Иного не дано. Или же, как вариант, мы можем скитаться по миру и умереть в голоде и холоде. Но такая альтернатива не устраивает нас обеих.       Корделия медленно идёт по лесу. Вокруг слышно только отдалённое карканье ворон. Мы выходим к реке; отсюда виден небольшой пирс и деревянная лодка. Хм, совпадение или нет? Лодка, здесь, у особняка Сакамаки… это очень странно. - Мне это чертовски не нравится, - бурчит Корделия и недоверчиво косится на лодку. – Оставить транспорт тут, когда я пытаюсь сбежать? Не верю, что Сакамаки такие идиоты. «Может, они тебя пожалели?» - предполагаю я. В ответ Корделия смеётся чуть ли не до боли в животе. - Они меня? Ха, не смеши. Ты, наверное, думаешь, что я такая плохая и порочная? На самом деле, это не совсем так. Всё, чего я хочу – это свобода. Всю жизнь быть в клетке, а теперь вырваться на волю… что может быть прекрасней?       И она кружится, наслаждаясь холодным воздухом и едва ощутимым запахом леса.       Эту красивую картину нарушает хруст веток. Корделия останавливается и напряжёно вглядывается в пустоту. Никого. Однако что-то тёмное не даёт дышать. И она это тоже чувствует. «Что это?» - испуганно спрашиваю я. «Муками, - отвечает Корделия. – Лучше молчи, Комори».       Со стороны леса, словно неоткуда, появляются четыре парня с горящими во тьме глазами. Клянусь, на секунду они слились с мраком, и казалось, что они часть этого тёмного мира, которого я до чёртиков боюсь.       Руки учтиво клонится Корделии и целует ей руку. Остальные братья неохотно следуют его примеру. - Мы рады Вашему возвращению, - сладким баритоном говорит Руки.       Однако что-то не так с его взглядом… слишком ледяные глаза. И чрезмерно яркие, как обычно бывает, когда Руки зол. Я заметила эту особенность его глаз недавно, когда ещё была собой. - Не ожидали, что Вы так быстро восстанете из мёртвых, - бурчит Юума.       Азуса сильнее сжимает свой любимый нож и смотрит на Корделию с нескрываемой враждебностью. Напряжённая атмосфера. - Я совсем не думала, что вы придёте меня встретить. – Корделия чарующе улыбается, будто пытается их всех соблазнить.       На Руки её улыбка не производит никакого эффекта. Он подаёт руку Корделии, при этом смотря ей прямо в глаза. На секунду мне кажется, что Руки может каким-то образом видеть меня внутри тела. Но это, конечно, чушь. - Карл Хайнц ждал встречи с Вами, - произносит Руки, и его чудесный голос заполняет собой всё пространство.       Я уже не могу смотреть ни на что, кроме его глаз. Может, он пытается Корделию загипнотизировать, как меня когда-то? Но она-то не человек, или человек? Вообще без понятия, я слишком запуталась, чтобы разбираться с расой этой дьяволицы воплоти. - Не пытайся воздействовать на меня своими чарами, Руки. Я предпочитаю честную игру.       Я едва сдерживаюсь, чтобы не захохотать во весь голос. Честную? По-моему, Корделия и честность – вещи совершенно несовместимые. - Честность тебе не свойственна, - говорит Коу и ухмыляется.       Я тут же вспоминаю эпизод в музыкальном классе. Сейчас от шока, страха и злости Коу следа не осталось. Он вновь полностью контролирует свои эмоции. Печально, ведь я думала, что теперь Коу изменится… хотя бы чуть-чуть. - Ну и что же нужно Хайнцу от меня? Хочет попросить прощение за своё свинское отношение? Или он ревнует к Рихтору? – Корделия гордо поднимает голову, словно королева на пиршестве. - На самом деле, цели Рихтора и Карла немного различаются. – Руки не может скрыть зловещую ухмылку, отчего страшно становится даже Корделии. - На что ты намекаешь? – напряжённо спрашивает она. - Да ладно, не тупи, - весело говорит Коу. – Рихтору ты нужна, как пропуск к власти, а Карлу – как способ умереть. Иными словами, Карл хочет убить тебя, чтобы скормить одному из Сакамаки. Кровь демона приносит вампиру нереальную силу. В любом случае, с кем бы ты ни осталась, итог один – смерть.       Глаза Корделии расширяются, и она останавливается, беспомощно глядя по сторонам. Она всё ещё не верит в происходящее. Смотрит на Муками, как на незнакомцев, и делает шаг назад, спотыкаясь о какую-то ветку. Сердце бешено стучит в груди, а Корделия прикусывает губу и лихорадочно ищет глазами путь к спасению. Но его нет. Мы окружены четырьмя вампирами, и пытаться от них скрыться всё равно, что убегать от ветра. - Кто вы такие? - шипит Корделия; в её сознании мелькает сотня мыслей, которые отнюдь не делают меня счастливее.       Муками знакомы с Хайнцем? И вообще, кто такой этот Карл? Не он ли был тогда в музыкальном классе, когда Коу так неожиданно на меня напал? Он пробудил Корделию? Но как? «Карл Хайнц – отец Сакамаки» - глухо говорит Корделия, от злости сжимая руки в кулаки.       Я в полном шоке. Муками знакомы с отцом Сакамаки? С каких это пор? Просто невероятно. Я никогда не думала, какова в действительности причина, по которой Муками и Сакамаки враждуют. Более того, я понятия не имела, как они познакомились. Но теперь всё немного проясняется для меня. Если Муками знают этого Карла Хайнца, то и с Сакамаки должны были хоть раз но пересечься? Однако пока неясно, какова истинная причина появления этих четверых таинственных братьев, так не похожих друг на друга. Может, с самого начала всё было ложью, и им на самом деле нужна лишь Корделия? Но для чего? Чтобы убить Карла? Что за бред! Как Корделия, даже не имеющая собственное тело и умершая Бог знает сколько лет назад, может кого-то уничтожить? Или с помощью неё можно кого-то убить?       Кровь. Это слово с быстротой торнадо пролетает в моём сознании. Моя кровь всегда была чересчур привлекательной для вампиров, и они после неё получали такое количество энергии, отчего потом даже Шу приходил в движение. Райто как-то раз сравнил мою кровь с эликсиром жизни. Возможно ли, что кровь Корделии ещё ценнее, чем моя? То есть она дарит вампирам силу? Или даже могущество? Но мне одно только не понятно: зачем отцу Сакамаки себя убивать? Это же просто сумасшествие.       Корделия всё ещё сидит на холодной земле и продумывает план побега. Она молчит, как все здесь присутствующие. Братья смотрят на неё, как на кусок мяса. Голодные шакалы. Становится страшно, но Корделия этого чувства, похоже, не испытывает. «У нас только два варианта, - говорит она и напрягает мышцы, будто готовясь в любой момент сорваться и пуститься наутёк. – Мы либо дадим этим ублюдкам преподнести себя в качестве подарка Хайнцу, либо мы убежим. На этот раз навсегда». «Но как?» - резонно спрашиваю я.       Корделия молчит. Она сжимает в руке грязь, оставшуюся после недавнего дождя, и что-то шепчет. Какие-то непонятные слова, не принадлежащие к японскому. В тот же момент мощная волна сотрясает землю, и Муками падают. Их тела тут же хватают чёрные руки, вылезшие буквально из-под земли.       Теперь они обездвижены. Корделия победно улыбается и бежит в сторону леса. Она пошатывается и то и дело опирается о встречающиеся на пути деревья. То, что она сделала, отняло у неё силы, и теперь она больше походит на пьяницу.       Я до сих пор не могу поверить в происходящее и поэтому молчу, не произнося ни звука. Что она сделала? Это были… тени? Демоны? Бесы? В любом случае, это не люди. И сей факт меня очень пугает.       Я не знаю, куда мы бежим. Лес всё не кончается, и, кажется, что дорога бесконечная. Это как лабиринт, из которого нет выхода. Немного жутко находиться здесь ночью. Тем более, когда даже не знаешь, где элементарная цивилизация.       Мы уже убежали достаточно далеко. Корделия без сил сваливается на землю и закрывает глаза. Затем она внезапно смеётся и ударяет кулаком по земле, клацая зубами от злости. - Меня, - кричит она, - обманули эти подонки. Уже который раз. Одурачили, как малолетнего ребёнка. Ненавижу! Хоть бы все сдохли!       Корделия рычит и через минуту глубоко вздыхает. Она проводит рукой по волосам и закрывает глаза, пытаясь обуздать разрушительные чувства, ураганом бушующие в её душе. - Удивительно, как могут измениться вампиры после сотни лет своей жизни. - она саркастически ухмыляется и встаёт на ноги. – Жаль, что я не могу убить одним только желанием. Но сейчас это неважно.       Со стороны леса мелькает какая-то тень. Я её замечаю, а Корделия – нет. Видимо, она слишком увлечена проклятиями, которые насылает на весь мир. И только мы делает шаг вперёд, как в нашу спину впивается что-то очень острое и горячее, словно раскалённое железо. Голова тут же начинает кружиться и ориентация в пространстве теряется. Появляется такая лёгкость, будто я парю в облаках.       Мы падаем на землю, и я ощущаю, как нестерпимый жар разливается по телу. У меня будто лихорадка. Тело немного трясёт, и перед взором всё сливается в единую кляксу из тьмы и лунного свечения, тусклыми бликами проникающего сквозь кроны деревьев.       А затем наступает обморок. Мы теряем сознание, но перед этим я всё же могу слышать звук приближающихся шагов и хруст сухих веток. Мрачное предчувствие с полминуты терзает мои мысли, но затем всё прекращается, и я утопаю в сладостном сне, которого, казалось, ждала всю жизнь…