25 Всего один шаг.
9 мая 2014 г., 16:17
Глава двадцать пятая. Всего один шаг...
Меня трясёт в разные стороны. Голова раскалывается на части, как будто на меня обрушился звук мощностью в двести децибел. Пространство и время смешиваются в единый ком, и я уже не осознаю, где вообще нахожусь. Но затем всё резко прекращается, будто ничего и не было. Жёстко. Мне невыносимо жёстко, и тело всё болит, отчего я едва не кричу. С трудом открываю глаза и вижу перед собой воистину невероятную картину: фортепьяно, на котором играют блики бледной луны, просачивающиеся сквозь большое окно, огромную двуспальную кровать, шкаф и Райто. Он сидел на стуле у инструмента, и до безумия красиво перебирал клавиши пальцами, создавая какую-то шальную, немного извращённую музыку. Очень интимную. Я даже забываю о боли, пронзающей тело, и наблюдаю за ним, пытаясь понять, что это за композиция и когда это он научился так профессионально играть. Или у Сакамаки все дети на чём-нибудь играют? Глаза Райто прикрыты, и он улыбается просто демонически, как будто своей музыкой сейчас заманивает жертву, чтобы потом её испить до последней капли. Действительно, он – демон похоти в немного другой ипостаси. Между ними почти нет разницы. Это чудесное мгновение нарушает стук в дверь. Сначала тихий, едва слышный, а потом громкий, растрясающий музыку пианино до основания. Райто открывает глаза и гипнотизирует взглядом дверь. Все эмоции исчезают с его лица, превращая парня в изваяние. Мне даже чудится, что время застыло, потому что Райто не шевелится вообще. Но это не так. В комнату, к моему удивлению и страху, вваливается Корделия, тяжело дыша и хватаясь окровавленной рукой за живот. Из уголка её рта течёт кровь, зелёные глаза сверкают ненавистью и презрением. Райто отворачивается. Корделия неуклюже захлопывает за собой дверь и подходит к кровати. Затем, помедлив, идёт к Райто, но, не найдя на его лице и намёка на сочувствие, горько усмехается и буквально ползёт к окну. Парень всё ещё неподвижен. Тишина в комнате напрягает меня. - Помоги мне, - приказывает Корделия, кашляя кровью. - Что с тобой? – спокойно спрашивает Райто. Его лицо непроницаемо. - Что со мной? – Корделия ухмыляется. – Со мной беда, Райто. Аято напал на меня. Пронзил этим дурацким кинжалом, который Криста подарила своему малолетнему белобрысому кретину. - Субару не кретин. - Неважно. – Корделия умолкает, прислушиваясь к тишине. За дверью послышались шаги, и она испуганно прикусывает губу. – Ты слышишь? Это он! Аято пришёл по мою душу. Помоги, Райто, - Корделия глубоко вздыхает, - пожалуйста! Губы Райто искривляются в ухмылке; шаги стихают. Парень встаёт и подходит к своей матери. Блеск луны отражается в его зелёных глазах, придавая им едкий цвет. Райто открывает балконную дверь и проходит на балкон, маня Корделию рукой. Она безоговорочно подчиняется, выходя следом за ним. Я, превозмогая боль в теле, встаю и подхожу ближе к ним. Корделия опирается о балконные перила и пытается дышать глубже. Это с трудом ей удаётся. Когда она убирает руку, чтобы ухватиться за сына, я замечаю дыру у неё в животе. Приличную такую. Вот это да! Аято, наверное, сначала проткнул её живот, а потом внутри ещё кинжалом повозил, чтобы уже наверняка. Поразительная жестокость. - Ты меня любишь, я знаю. - Голос Корделии становится приторным, заискивающим. – Прогони Аято. - Ты не меняешься, - шепчет Райто, подходя к матери ближе. В её глазах загорается надежда. Парень гладит женщину по щеке, его рука легко скользит на её шею, потом грудь. Он развязывает верёвки на её тугом корсете, а она победно улыбается. А я чувствую рвотные позывы. Несмотря на то, что Корделия вся в крови, Райто всё же довольно облизывает губы. Стягивает с её соблазнительного тела корсет, оголяя грудь. Боже… Он же не будет… делать это прямо здесь? Однако ему, похоже, всё равно. Он проводит языком по груди матери, прикусывает её сосок, а она пошло стонет, впиваясь руками в его волосы. И никакого стеснения. Рука Райто останавливается на шее Корделии и почему-то сжимает её. Он что, хочет её задушить? Но парень делает нечто похуже удушения. С нежной улыбкой на красивом лице Райто толкает свою мать и скидывает её с балкона, заставляя меня вскрикнуть. Я даже понять не могу, что сейчас только что произошло. Он её… убил? Но почему? Да, она, конечно, не была идеальной матерью, но Райто любил её. И он же погубил эту женщину. Где логика? Или у вампиров убийство считается высшим проявлением чувств? Время внезапно останавливается. Райто больше не шевелится; ветер перестаёт развивать его волосы. Корделия застывает в воздухе, не долетев до земли, где росли розы. А у меня отпадает челюсть. Что это такое? Внезапно красная луна освещает всю эту сцену, и я пячусь к двери, дрожащей рукой открывая её. Страшно… Противно… И холодно… Выбегаю из комнаты и вижу Аято, прислонившегося к стене у двери в обитель брата. Его глаза серьёзны, руки скрещены, и в одной из них зажат окровавленный кинжал Субару. Он знал. Аято прекрасно понял, что Райто хотел сделать, и даже не помешал ему. На самом деле, он и не собирался протыкать Корделию насмерть. Это был лишь предлог. Убил-то её Райто. И именно на это рассчитывал Аято. Это его план. Без сомнения. Навряд ли при такой ненормальной любви Райто-то бы решился убить объект своей страсти. Или я чего-то не знаю? Перед глазами так и стоит багровый оттенок кровавой луны. Я падаю, ощущая усталость и сонливость. Почему они это сделали? Что такого натворила эта женщина. И где Канато? Он ведь тоже её сын. Видимо, он в этом не участвовал. Мир вокруг заполняет чёрная пустота. Нет, мне нельзя терять сознания. Я же так много хотела узнать! Но поздно, я уже заснула… … И проснулась в лесу, Бог знает, где. Голоса и вообще присутствия Корделии я не чувствовала совершенно. Да, теперь я в настоящем. Именно здесь упала эта демоница перед моими путешествиями в тёмное прошлое братьев. Их самих поблизости не наблюдалось. Я встала и побрела просто вперёд. Я всё поняла. В ночь, когда луна стала красной, точно, кровь, Райто убил свою мать, и кто-то вырезал её сердце, всадив его мне. Я помню, что Канато как-то говорил об «особенной ночи кровавой луны, когда умирают тёмные твари». По всей видимости, он имел в виду именно ту ночь, когда этот мир покинула его мать. Значит, если повторить историю, то она умрёт ещё раз и уже окончательно, я надеюсь. Мой взгляд обратился к чёрным небесам с россыпью звёзд. Да, луна была красной. Самое время. Мне просто нужно найти крышу и сброситься с неё. Я не знаю, почему всё это видела, но сейчас мне это неинтересно. Я устала, и хочу умереть. Мы с Корделией заперты в одном теле, и её невозможно убить, не уничтожив при этом меня. Так чего медлить? Лучше это сделаю я, чем кто-то другой. И пусть я буду гореть за этот поступок в семи кругах ада вечно! Ведомая какой-то внутренней интуицией, я брела по лесу и вовремя наткнулась на особняк Сакамаки. Их всё ещё не было. И где они? Осторожными движениями я пробралась внутрь и, озираясь по сторонам, беспрепятственно прошмыгнула на крышу. Ветер ударил в лицо, как бы уговаривая вернуться обратно. И, признаюсь, ещё немного и я бы так и сделала. Край крыши. Отсюда виден весь лес, в котором я много раз пыталась скрыться. А внизу – сад из роз. Где-то среди цветов мелькнула белоснежная голова. Это был Субару. Он пробирался через колючие кусты, выдирая их с корнями на своём пути. Выражения его лица я не видела. Словно почуяв смерть, приближающуюся ко мне, Субару поднял голову вверх и посмотрел на меня. Я чуть не оступилась от страха. Он меня остановит. Но парень не двигался. Приглядевшись, я увидела на его лице злость… и полнейшее отчаяние. - Ты что делаешь, блять? – заорал Субару, вкладывая в свой голос максимум злости. Я молчала, испуганно смотря на него. Он крайне редко позволял себе маты, зная негативное отношение к ним Рейджи с его бзиками. Наверное, сейчас он в ярости. - Я в гробу тебя достану, - закричал Субару. – Если хочешь умереть, стой там, на крыше. Я поднимусь и сам тебя убью. Умри хоть с пользой. - Так нельзя, - ответила ему я. – Я должна прыгнуть. - Что? - Не останавливай меня! Я сделала шаг в пустоту. Ещё немного – и всё! Субару занервничал, но с места не сдвинулся. Он понимал, что одно его движение, и я прыгну. Он чуял мой страх. - Я всё равно поймаю тебя! Ты не умрёшь просто так! - Не надо, - взмолилась я. «Ты не посмеешь, дура» - услышала вопль Корделии. - Заткнись. «Ты убьёшь нас обеих, идиотка. Не пляши под дудочку Хайнца». Но я её уже не слушала. Сердце бешено билось в груди, путь застилали слёзы. Я покончу с ней раз и навсегда. Перед глазами стояло лицо Субару, полное гнева и отчаяния одновременно. Задержав дыхание, я сделала всего один шаг, и ветер шумно зацарапал мне лицо. Вот так всего лишь один шаг отделяет человека от смерти. И спасения…
