Бонус-глава 1.
Она всегда тихо спит. Настолько, что даже я со своими обострёнными чувствами не слышу её дыхания за стеной. Мне, что очень странно, нравится представлять, как она лежит в своей бабской сорочке на кровати, свернувшись в комочек, как переворачивается с боку на бок, как лунные блики ласкают её нежную алебастровую кожу. А ещё мне нравится представлять, как я ласкаю её кожу. Во всех местах.
Держу пари, у неё никогда не было парня. Ещё бы! У такой набожной противно-правильной девочки не могло быть ухажёров, потому что своим занудством она реально раздражает.
Но я всё равно хочу её.
Этой ночью я решил поиграть с ней. В последнее время она частенько торчит в школе до последнего, и ещё придурок Аято вечно путается у меня под ногами. Он замучил её своими садистскими играми в хозяина и рабыню. Но, признаюсь честно, смотря на эту девчонку, молящую о пощаде, я
возбуждаюсь волнуюсь. Может быть, мы с Аято не разделяем представления об идеальном сексе, но его методы зачастую нравятся мне больше собственных. Это так глупо.
Вся моя жизнь – насмешка.
Я иду по длинному коридору, в конце которого комната этой сучки. Я очень хочу её помучить, наказать, причинить боль. Это желание настолько сильное, что у меня трясутся руки и болят дёсны. Я ещё даже не подошёл к её двери, а меня уже мучает жажда. И не просто жажда. Голод.
Я представляю, как разрываю её сорочку. Как ласкаю её грудь с бусинками розовых сосочков. Как провожу языком по её промежности, и она стонет, кричит так громко, что я уже не могу остановиться и забываю, зачем я пришёл. Я должен наказать её, но вместо этого мне хочется услышать её стоны, мольбу о продолжении этой плотской игры, где я – господин. Мои желания слишком противоречивы, и я на секунду действительно забываю, чего хочу на самом деле: причинить ей боль или наслаждение? Или, может быть, и то и другое?
Тихо поворачиваю ручку. Деревянная дверь бесшумно открывается, пропуская в тёмную комнату лучик света. Я вхожу очень тихо, стараясь её не разбудить. Ведь если она проснётся, то начнёт задавать свои идиотские вопросы. Лучше бы она была немой
и слепой тоже.
Сажусь на край кровати, всматриваясь в её лицо. Она безмятежно сопит и чуть заметно улыбается; светлые волосы растрепали и упали ей на глаза, но она этого, вероятно, не чувствует. Какая же симпатичная лживая сучка.
Даже если ей будет приятно, даже если я вознесу её на вершину блаженства, она не отступится и будет всё отрицать до конца дней своих. Неважно, что я делаю, как делаю, когда делаю, она ни в жизнь не признается, что ей хорошо со мной. Упрямая дура. Я мог бы стать для неё самым лучшим любовником во вселенной, но она смотрит на меня со страхом и подозрением, и это выводит меня из себя, вышибает все трезвые мысли, я перестаю что-либо соображать. Я хочу лишь заставить её признать, что она хочет меня. И я заставлю
или умру.
Шумно вдыхаю воздух, в котором улавливаю её аромат. Такой приторно-сладкий, совершенно невообразимый и такой знакомый. Я уже ощущал нечто подобное много лет назад. Но то был аромат испорченной шлюхи, а у сучки никогда не было секса. Разница между ними просто космическая. А запах и вкус крови схожий. В чём же дело?
Снимаю шляпу и кладу её на прикроватную тумбочку. Мои губы искривляются в ухмылке, когда я представляю её лицо при пробуждении. Она наверняка будет удивлена и растерянна. А ещё напугана, как маленький зверёк, встретивший хищника. Сегодня ночью я позволю себе немного пошалить и не отпущу её, пока не добьюсь своего.
Не без удовольствия замечаю, что её сорочка поднялась выше положенного, открывая вид на стройные ножки. Что бы там Аято ни говорил, а тело у сучки что надо. Провожу рукой по её ноге, задирая ненужную вещь ещё выше. Она прикусывает губу и хмурится, видимо, силясь понять: во сне она или наяву. И это выглядит очень
эротично забавно. Но мне нужно больше.
Переключаюсь на грудь. Прикасаюсь к шее, на которой виднеются две дырочки. Улавливаю едва ощутимый запах Субару (вот ублюдок, когда только успел?). Моя рука скользит ниже. Вырез сорочки опускается, оголяя аккуратную грудь. Я практически вижу соски, когда она просыпается.
Я бы продал душу дьяволу, только чтобы ещё когда-нибудь увидеть на её лице столько эмоций. Удивление, растерянность, страх, переходящий в ужас, гнев и… стыд. Она стесняется? Как мило! Я ведь даже не перешёл к самому интересному, а она уже покраснела как помидорка.
Девчонка отталкивает мою руку и отодвигается назад, хотя путей к отступлению у неё нет. Я быстрее всякого человека, и она это знает. Но всё же глупый инстинкт заставляет её пытаться прикрыть своё тело.
- Ч-ч-что ты тут делаешь? – дрожащим голосом спрашивает она, натягивая на себя одеяло.
- Я здесь живу, если ты забыла, - мои слова буквально пропитаны
возбуждением сарказмом. Какая же она всё-таки тупая.
- Почему ты в моей комнате? Ты ведь только вчера пил кровь.
Я лишь хмыкаю и рывком вырываю у неё одеяло, откидывая куда-то в сторону. Я хочу увидеть её, хочу трогать её везде, да я сейчас сгораю, моя кровь превратилась в легковоспламеняющееся горючее. Я чувствую, как бьётся её сердце, я слышу её дыхание, я вижу в её глазах страх. Как же мне хочется её
оттрахать наказать.
Она прикусывает губу; её глаза метаются по комнате в поисках выхода, которого не существует. Я не позволю ей убежать. Сегодня, в эту ночь, в этот день, в эту секунду она всецело принадлежит мне и никому больше. Мне безумно нравится власть. Я обожаю подчинение, это заводит меня как ничто на этом свете.
Словно тигр, я плавно пододвигаюсь к ней. Она боится, и в то же время не может оторвать от меня взгляда. Я прекрасно знаю, что ей нравится моя внешность. Она считает меня красивым. Я знаю все её секреты.
Придавливаю её к кровати, оказавшись сверху. Моё естество уже пульсирует в брюках. Какая же она хорошенькая. Я хочу быть у неё первым.
Наклоняюсь к её губам, но она поворачивает голову, и мои губы дотрагиваются до розовой щёчки.
- Не надо, - шепчет она, - я не хочу этого.
- Лгунья, - я ухмыляюсь.
Какая же врушка. Я чувствую её желание, оно растекается вокруг меня, словно море, я в нём тону, оно проникает в каждую клеточку моего тело, пробуждая ощущения, которых у меня ещё никогда не было. Моя страсть, её возбуждение сплетаются вместе, и этот союз, словно огонь, выжигает мои внутренности и превращает кости в прах.
Я не существую без неё. Это даже не похоть. Это чувство намного древнее и мощнее. Это уже похоже на помешательство.
Я схожу с ума…
Я падаю в пропасть и тащу её за собой…
Я дотрагиваюсь до резинки её трусиков. В моих движениях появляется необъяснимая аккуратность и что-то, смахивающее на нежность. Я хочу прикоснуться к ней. Сейчас она лежит такая беззащитная, испуганная и взволнованная, что я просто не могу упустить такой шанс. Это не прихоть – это потребность.
Пальцами я медленно оттягиваю резинку её трусиков, но не снимаю их. Её глаза расширяются; в них читается страх, смущение и предвкушение.
Я целую её. Быстро и неожиданно, так, чтобы у неё не было времени мне противиться. Её язычок сладкий, точно конфета. Кажется, я его посасываю.
Мои пальцы тем временем скользят в трусики. Я тут же ощущаю горячую женскую плоть. И влагу. Она мокрая. Это непорочное создание, эта монашка возбудилась от моих прикосновений. Двуличная сучка! И кого же она пытается обмануть? Меня или себя?
Медленно начинаю массировать клитор. Наш поцелуй заглушает её стон, который она пытается сдержать. Я отстраняюсь, чтобы видеть её лицо. Её глаза затуманены, губы приоткрыты, а пальцы на маленьких ручках вцепились в простыни. Она выгибается под моими ласками, ей это нравится, её дыхание,
как и мое, впрочем, участилось. Она бесподобна. Ловлю себя на мысли, что не хочу, чтобы кто-то ещё видел её такой развратной.
- Признайся, что тебе это нравится, - проникновенно шепчу ей на ухо. – Не сдерживайся, сучка. В конце концов, желания тела сильнее принципов.
Она отрывисто вздыхает и мотает головой, но оттолкнуть меня не пытается. Что за идиотка.
Указательным пальцем проникаю внутрь её плоти. Она выгибается, зажмуривается и прикусывает губу до крови. Начинаю двигать палец внутри неё, видя, как она сдерживается из последних сил. Сегодня я однозначно заставлю её стонать.
Свободной рукой рву белую сорочку. Приникаю к груди. Целую её, посасываю, оставляя следы, мои собственные метки. Кусаю сосок и сильно всасываю его. И она стонет. Тихо, даже слишком тихо, но всё же этот стон сносит крышу окончательно. Вытаскиваю из неё палец и смотрю на белую смазку, поблёскивающую в бликах луны. Облизываю её жидкость. Она не хочет смотреть на это, пытается отвернуться, но я не позволяю.
- Это вкус твоего возбуждения, сучка, - я дьявольски улыбаюсь – Хочешь попробовать?
- Н-нет, - она всхлипывает. – Зачем ты это сделал?
- Разве это не очевидно? – меня, признаться, удивляет её тупость. – Потому что я хочу тебя попробовать. Во всех смыслах этого слова.
Я внезапно вспоминаю, что из-за своей похоти даже забыл выпить её кровь. Непростительная ошибка с моей стороны.
Наклоняюсь к алебастровой шее и, не обращая внимания на её протесты, вонзаю клыки в нежную кожу. Сладкая кровь, по вкусу напоминающая тягучий мёд, тут же проникает в рот, наполняет всё моё существо, заряжая энергией и жизнью. Это потрясающее, ни с чем несравнимое ощущение полноты действует на меня как наркотик. В такие моменты я и эта девчонка становимся одним целым.
Это даже покруче секса.
Я не могу остановиться. Я продолжаю высасывать из неё жизнь, наслаждаться сладким привкусом страсти, в то время как она медленно теряет сознание. Ещё немного – и всё!
Но эта жажда захватывает мой разум в клетку…
Эти ощущения точно доза кокаина…
Я продолжаю пить, не обращая внимания на её состояние. Ей плохо. Возможно, даже больно, но едва ли это меня волнует.
Она всё-таки потеряла сознание. Обмякла в моих руках, словно бездушная кукла. Я прекращаю свою пытку и отстраняюсь от белоснежной шеи. Похоже, я немного перестарался. И я чувствую себя
виноватым сытым.
Какие же люди слабые!
Глажу её по щеке, вслушиваясь в размеренное дыхание. Пожалуй, ситуация вышла из-под контроля. Я не хотел доводить её до обморока, но, как всегда, не смог остановиться. Что же со мной не так? Я мог получить любую женщину, но ни одна из них не сравнилась бы с ней. Это как бесконечный лабиринт с тысячью возможных путей. Вся ирония состоит в том, что я не могу взять её силой, не могу заставить выбрать меня, не могу убить. Я ничего не могу, потому что у нас договор. Я всегда хитрил и изворачивался, но против слова старшего не пошёл бы даже Рейджи, хотя он всегда с ним не согласен.
Безнадёжно.
Облизываюсь, всё ещё чувствуя на языке сладкое медовое послевкусие. Я хотел бы остаться с ней, потому как заняться мне всё равно нечем, но, боюсь, это вызовет лишние конфликты. А мне не нужна братская война из-за какой-то девчонки. Это было бы более чем унизительно.
Тяжело вздохнув, поднимаю с пола одеяло и накрываю сучку. Если она заболеет, то уже не будет такой сексуальной.
В комнате холодно, даже чересчур, отчего мне становится не по себе. Это какой-то сумрачный могильный холод. И как она только живёт в такой обстановке? Выбрала себе самую дальнюю комнату, когда можно было бы и поближе
ко мне.
Выхожу из комнаты, прикрыв за собой дверь. Я специально оставил на тумбочке шляпу, чтобы она не думала, будто наша извращённая игра – сон. Завтра, когда она проснётся и увидит мою шляпу, то засмущается, начнёт ругать себя на чём свет стоит, винить во всех грехах смертных и рассуждать, как это отвратительно и приятно одновременно. Её мысли предсказуемы, я читаю все её эмоции, как открытую книгу. Но для меня в этом и обстоит её привлекательность.
У входа в моё обиталище стоит, прислонившись к стене, Шу. Его руки скрещены на груди, глаза закрыты, в ушах, как обычно, наушники. Понятия не имею, что он слушает, но музыка заменяет ему любовницу, друга, мать, братьев, словом, всех, кто его окружает.
Я очень удивлён. Обычно старший не высовывается из своего мирка, предпочитая тусклое одиночество. Он такой тихий, что порой я забываю о его существовании. Так что же ему нужно?
- Какие люди! – закатываю глаза, наклоняя голову набок. – Неужели сам ледяной принц пожаловал? Чего надо, ваше величество?
Шу на мой сарказм никак не реагирует. Лениво открывает глаза и равнодушно смотрит на меня. Это немного нервирует.
- Что ты делал в её комнате? – его голос спокойный, лишённый эмоций, однако в нём чувствуется скрытая угроза.
- А тебе какая разница? Не помню, чтобы ты так беспокоился о ком-то. Даже вылез из своей комнаты и притащился сюда. Достижение с твоей стороны.
- Мы, насколько я помню, договаривались. Знаешь, братец, я сыт по горло выходками вышей святой троицы идиотов. Пока ты живёшь в этом доме, будешь подчиняться моим правилам, или можешь вылить куда подальше.
Вот это поворот!
- В чём дело, Шу? - я прищуриваюсь, пытаясь понять, о чём он думает. – Что ты хочешь от меня?
- Я просто хочу напомнить, что в этом доме существуют другие жители, помимо тебя, Аято и Канато, - он усмехается, отталкиваясь от стены. – Спешу предупредить, что если я ещё раз увижу, как она теряет сознание по твоей вине, мне придётся тебя наказать. Можешь передать это и своим братишкам.
Моя бровь изгибается в весёлом изумлении. Мне и в голову не приходило, что кровь этой девчонки действует на него также как и на меня и на всех остальных. Мне всегда казалось, что Шу заинтересован в сучке меньше всех. Но, судя по ледяному гневу в его глазах, он очень зол. Он в бешенстве.
- Шу, неужели тебе нравится эта девчонка? Ты хочешь её защитить? Ничего более глупого в своей жизни я ещё не видел. Ты многие годы сидел в своей комнате, как затворник, свалив все заботы на Рейджи, а теперь внезапно решил исправиться? Ты не имеешь права мне угрожать.
- Я тебя предупредил, - отвечает Шу.
Я только усмехаюсь и, отталкивая его, подхожу к двери в мою комнату.
- Можешь не беспокоиться, ледяной мальчик. Я ничего ей не сделал, - открываю дверь и вхожу внутрь, услышав последние слова Шу:
- Ты бы и не смог, - затем он исчезает.
Вот так дела! Наше маленькое соперничество переросло в настоящую войну. Не думал, что все мои братья заинтересованы в этой девчонке. Изначально она привлекала только Аято, потом меня, сопляка Канато, Субару, Рейджи и только в последнюю очередь Шу. Что же с ним стряслось? Почему это он решил встать на её защиту? И почему я вообще об этом думаю?
Да, не надо об этом думать. Всё же хорошо, что она приехала к нам. Иначе что бы я делал без моей маленькой сучки?
Завтра я обязательно схвачу её раньше моих родственничков. Таков мой план на ближайшее время. А пока она спит и видит сны, я займусь чем-нибудь весёленьким, ведь ночь ещё не кончилась…
