Прости меня, моя любовь

      Наивные Саша и Марк с детскими мечтами, только-только вступившие во взрослую жизнь, чрезмерно впечатлительные и совсем не имеющие опыта в отношениях. Их семейная жизнь не заладилась практически сразу, но тогда оба решили, что это временные трудности, и они непременно справятся.       Когда принимали это решение, по-настоящему взрослое, осознавали всю серьезность ситуации и не рассчитывали, что все получится сразу: было глупо на это полагаться. Но несмотря на это, почему-то надеялись исключительно на время, и действительно верили, что совсем скоро все непременно наладится, нужно немного подождать. Уже тогда ошибались слишком много, но от этого руки не опускали, напротив, старались пересмотреть собственные действия — сидели и проговаривали каждую ситуацию, прорабатывали конфликты и свои же поступки, даже самые незначительные. Невзирая на трудности, с которыми им пришлось столкнуться, Саша и Марк сошлись на мнении, что совместная жизнь положительно влияет на их взаимоотношения.       Но первая их серьезная ссора не заставила себя долго ждать, случилась быстро и неожиданно, еще до того, как они успели окончательно переехать в квартиру: Саша не выдержала и сорвалась первая, попросила Марка дать ей несколько дней и с неразобранным чемоданом вернулась домой, к родителям. Причину своего возвращения придумала быстро, пока со слезами на глазах сидела в такси, — в своей новой квартире они решили перекрасить стены так, чтобы интерьер смотрелся гармоничнее; и чтобы Трусова не дышала едким запахом краски, Кондратюк таким образом позаботился о ней. Тогда родители поверили (по крайней мере, выглядело это именно так), но Саша догадалась быстро, что мать заподозрила неладное и всячески пыталась скрыть свое же беспокойство за дочь, поэтому лишний раз не упоминала о Марке. К счастью, уже через несколько дней фигуристы лежали в обнимку и наслаждались друг другом, и где-то в глубине души осознавали, что эти дни выдались тяжелыми, подобного еще не случалось ни разу за всю историю их отношений. Успели безумно друг по другу соскучиться, и кажется, тогда были просто счастливы.       После этого случая им показалось, что все начало налаживаться, и это было совсем неудивительно, ведь они взрослели и вместе с этим менялось их мировоззрение. Тогда оба перестали уставать от самостоятельной жизни, как это было прежде, и до ужаса были рады тому, что создают собственную семью. Только этот этап умиротворения продлился также недолго, как и предыдущие, и их идиллию начали разрушать новые трудности, появившиеся из ниоткуда: мелкие бытовые ссоры и обыденность дней поглощали в себя, отбирая у них (Саши и Марка) оставшуюся энергию. Это истощало, отчего оба становились раздраженными и находились в постоянном напряжении — ссор между Сашей и Марком стало больше, и выглядели они уже совсем не так, как вначале их совместного пути. Но тогда утешали друг друга глупыми оправданиями — так бывает у всех, и они не стали исключением из системы. Сейчас оба закаляются и испытывают отношения на прочность, нельзя поддаваться на манипуляции, потому что это все провокация. Вопрос, опять же, исключительно во времени, и никакая помощь специалиста им не нужна: сами справятся.       Трусова и Кондратюк не бездействовали, по крайней мере, так казалось именно им: принимали меры и не откладывали разговоры, боролись за свое же счастье так, как только могли. И оба были уверены, что поступают правильно и подобные методы, правда, иногда срабатывали. Саша и Марк уже искренне радовались подобным свершениям, и чувствовали себя иначе, более осознанно — двигались вперед, смотрели на жизнь немного иначе и начинали строить осмысленные планы на будущее. Больше не чувствовали себя подростками, уязвимыми в этом большом и несправедливом мире. Но и этот этап их жизни оборвался слишком неожиданно и непредсказуемо, оба перестали бороться и начали обвинять в произошедшем друг друга. Тогда Саше казалось, что Марк бездействует, и только по его вине им приходится переживать трудный этап не только в отношениях, но и в жизни каждого; и почему-то, Трусова не хотела «спасать» их в одиночку, не чувствовала в этом необходимости. Кондратюк, в свою очередь, перестал видеть искренность в действиях Александры и уже не видел от своей девушки какой-то отдачи. Ссоры тогда стали серьезнее, потому что произошедшее влияло на общее состояние каждого. Тогда Трусова так часто срывалась, что из-за нервов похудела на несколько килограммов всего за пару дней; уставать стала чаще и быстрее, отчего пошатнулось ее здоровье и начались серьезные проблемы в спорте.       То, что они не справляются, стало очевидно слишком скоро. И им было действительно тяжело, в особенности Кондратюку, который ко всему прочему стал видеть свою Сашу в подавленном состоянии; стало понятно — Трусова не справляется и держится из последних сил. Марк понимал, что в проблемах девушки есть его вина, и если они вовремя не остановятся, не предпримут хоть какую-нибудь попытку, то серьезно за это поплатятся. Тогда он, не уверенный в собственных действиях, предложил Саше остановиться и взять паузу: привел весомый аргумент и объяснил, что таким образом они отдохнут друг от друга, тем самым помогут себе справиться с трудностями. И Саша, к его огромному удивлению, легко и быстро согласилась с таким решением, даже нашла в себе силы обсудить некоторые нюансы. Оба хотели сохранить проблемы в семье исключительно между собой и не считали правильным рассказывать о таком до того, как ими будет принято окончательное решение. Ко всему прочему, все события совпали так, что непростой период выпал на момент соревнований, и поэтому они всегда находили весомый аргумент для своей отдаленности.       Смогли увидеться только через три недели: встреча произошла слишком спонтанно, поскольку они не планировали воссоединение так скоро и точно не рассчитывали, что все случится именно так. Тогда Саша так распереживалась, что еще несколько дней после не могла совладать с собственными эмоциями, и постоянно была рядом с Марком: непринужденно касалась его тела, легко и невесомо смотрела на него влюбленными глазами, впервые за последние пару месяцев почувствовала умиротворение. Они добились нескольких выходных и уехали далеко от людей, были только вдвоем и наслаждались каждым, даже самым незначительным, моментом вместе. Саша впервые призналась Марку, что верила в хороший конец между ними и ждала этой встречи, как никогда прежде. Кондратюк же объяснился перед девушкой и отметил, что переживал не только за их будущее, но и за саму Трусову, которой было очень тяжело. После этого случая их жизнь кардинально поменялась — в отношениях царила гармония, они были уже точно по-настоящему счастливы и не представляли дальнейшей жизни друг без друга. Многие из окружения тогда отметили эти приятные изменения между ними: такие слова льстили, и кажется, придавали еще большей уверенности каждому. Саша начала оправляться после нелегкого периода в жизни и расцветала на глазах.       Такая идиллия между ними продолжалась около года, пока в семейную жизнь не ворвались очередные проблемы: все началось с мелких, как казалось, совсем незначительных ссор. Саша, наученная горьким опытом, растягивать момент не стала, практически сразу поделилась всеми своими переживаниями с Марком — он ее поддержал, и принял предложение обратиться к психологу. Трусова тогда осознала, что слишком долго они борются за эти отношения, и разрушать все в одно мгновение будет глупо и несправедливо по отношению к каждому; все-таки любит его и хочет сохранить этот союз.       С того момента прошло достаточно времени для того, чтобы Кондратюк решился на серьезный и достаточно ответственный шаг — готовился долго и приложил для этого немало усилий. В очередную годовщину их отношений он предложил Саше, которую любил до безумия, стать его женой. Фигурист был почти уверен: Трусова согласится, а через пару дней они подадут заявление в ЗАГС и начнут кропотливую подготовку; иначе просто и не могло быть. Но она неожиданно разрушила его мечты и представления об идеальной жизни — ответила «нет», в ее словах и доли сомнения не проскользнуло. Марку тогда показалось, что своим ответом она разрушила абсолютно все, над чем они так долго работали и то, за что так усердно боролись. Но Саша не видела в своих словах какой-то проблемы, и, если бы не замешательство парня, его слишком отчужденный и отчаявшийся взгляд, она бы и не попыталась объяснить свое решение. Как оказалось, все было предельно ясно, особенно для Трусовой, — приближался олимпийский сезон, и она не была готова жертвовать своим последним шансом. Это было цинично и чересчур жестоко по отношению к Кондратюку, но он проявил снисходительность и уважение к Александре: постарался ее понять и представить, что сделал бы он, если бы сам оказался в такой ситуации — было неясно. Саша тогда отметила, и пообещала, что обязательно станет его женой, но немного позже, как только пройдут игры, они оба расслабятся и спокойно выдохнут. Марк же осознал для себя неприятную вещь: отныне, на первом месте у Трусовой исключительно спорт и Олимпиада. И он совсем не ошибся, когда позволил себе предположить, что семья для фигуристки ушла на второй план; у нее изменились приоритеты.

***

      — Саш, я дома! — захлопнув входную дверь, прокричал Кондратюк, и кинул сумку со спортивной формой в угол комнаты. Тут же обратил внимание на вещи Трусовой, что по-прежнему лежали в сумке, в нескольких метрах от него; это было странно и совсем несвойственно для девушки. — Саша? — уже настороженнее повторил Марк. Наступил на пятку кроссовка, и потянув ногу вперед, избавился от обуви.       Фигурист снял верхнюю одежду, и небрежно отбросив куртку в сторону, прошел вглубь квартиры: в помещении было непривычно тихо и темно, только тусклый свет вырывался из-за приоткрытой двери. Кондратюк толкнул ногой дверь и осторожно просунул голову вовнутрь — горел ночник и на помятом одеяле он увидел поджатые к нежному телу ноги. Саша непринужденно спала, просунув под подушку обе руки; в напряженной тишине он услышал сопение. Осторожно перебирая ногами, он прошел вперед и увидел на прикроватной тумбе несколько тюбиков с различными мазями, тейпы и ножницы. Видимо, Трусову вновь беспокоит острая боль в спине.       — Саш? — еле слышно произнес Кондратюк и присел на край кровати, точно за спиной девушки. Когда она никак не отреагировала, он коснулся ее плеча и немного сжав, потряс. Она встревоженно распахнула свои глаза и тут же попыталась перевернуться на другой бок, но вместо этого скривила лицо и болезненно простонала.       Марк только удостоверился в собственных предположениях и сразу же помог Трусовой перевернуться на другой бок. Заботливо взял за руку, а потом подложил ей под спину мягкую подушку.       — Спина? — заранее зная, что ему ответит фигуристка, все-таки спросил Кондратюк. Она болезненно поморщилась, кивнула и прикрыла глаза. — Саш, может, сходишь к врачу? — с надеждой в голосе спросил Марк. Беспокоился и давно перестал верить в глупые оправдания девушки: само точно не пройдет.       — Нет. — серьезно и уверенно отрезала Трусова. Саша знала, чего будет стоить всего один визит к специалисту, поэтому рисковать и жертвовать своим последним шансом она не собиралась.       — Это ведь не просто так, Саша. — продолжал причитать Кондратюк. — Это огромный риск, и если ты не побеспокоишься о своей спине сейчас, то потом может быть слишком поздно. Будет чудесно, если ты отделаешься лишь тем, что тебя снимут с соревнований. — тяжело вздохнул Марк и уронил лицо в холодные ладони. Знал, что спорить с Трусовой бесполезно, особенно, когда она готова идти по головам, но почему-то продолжал это делать.       — Я знаю. — непривычно спокойно ответила Саша. Такое безразличие фигуристки медленно изводило Марка. — Но я уже выступала с травмами, и они были на уровень серьезнее этой. У меня просто спина болит, это пройдет. — произнесла девушка и посмотрела точно в глаза спортсмена.       — Саша-Саша. — разочарованно выдохнул тот и покачал головой. Она была уверенна в своих словах и действиях, и идти против ее решения было уж слишком сложно, практически, невозможно. — Переворачивайся — буду тебя лечить. — обессиленно сказал Кондратюк. Разумеется, хотел проучить Сашу и доказать ей, что боль не пройдет сама, напротив, будет возвращаться каждый вечер и напоминать о себе невыносимой болью. Но видеть ее такой, уставшей и поникшей, ему было трудно.       Кондратюк поместил ладонь Саши в свою и нежно переплел их пальцы: помог ей перевернуться на живот, осторожно провел костяшками по пояснице и завернул футболку практически до самых плеч. Когда нанес холодную мазь на ее теплую и бледную кожу, она неосознанно вздрогнула и повела бровью.       — Холодная? — медленно водя пальцами по ее спине, спросил Марк.       — Да, совсем немного. — отозвалась Трусова и вздохнула, когда парень задел, как ей казалось, самую болезненную точку.       Когда он закончил, и отстранился от девушки, она повернула голову: его растерянный взгляд мгновенно пересекся с фигуристкой. Предполагала, что у него сегодня был неудачный день, плохое настроение или просто хотел побыть наедине с собственными мыслями. Хотела поговорить, даже успела придумать с чего начать разговор, но в последний момент отдернула себя и посчитала эту затею неудачной. Марк действительно выглядел не располагающе и было ясно — они или серьезно поссорятся, или просто потратят время.       Как только он ушел в душ, прихватив с собой чистую одежду, Трусова почему-то подумала о том, что он не захочет сегодня ночевать с ней, в общей комнате: будто бы всем своим видом пытался докричаться, что ему неприятна ее компания, он хочет побыть сегодня один. Но к ее огромному удивлению, он вернулся непривычно быстро, и даже заботливо помог ей переодеться.       — Там твоя сумка валялась, — начал Кондратюк, расправляя кровать, — я ее разобрал: форма в стирке, бутылку помыл, кроссовки вытер. — перечислил фигурист и лег на край матраса, но тут же зашевелился и пододвинулся ближе к Трусовой, которая продолжала лежать на животе.       — Спасибо. — проговорила она, продолжая смотреть в его глаза. — Как твой день прошел? — спустя несколько минут угнетающего молчания, вдруг поинтересовалась фигуристка.       — Нормально. Только устал очень. — на выдохе ответил он, в тусклом свете переплетая пальцы их рук между собой.       — Тогда... давай спать? — неуверенно спросила девушка и непременно поймала на себе озадаченный взгляд Марка; он несколько секунд подумал и только потом закивал головой.       — Хорошо. Спокойной ночи. — согласилась Саша и закусила нижнюю губу так сильно, что стало неприятно.       — Спокойной. — пробормотал Кондратюк, приложив тыльную сторону ладони ко рту, чтобы скрыть зевоту.       Произошедшее выглядело странно и неестественно, фигуристке больше и больше начинало казаться, что в их с Марком совместной жизни происходит что-то очень нехорошее, и если они сейчас не отреагируют на эти изменения, то будут об этом сильно жалеть; потом, когда будет слишком поздно.

***

      Саша не позволяла себе расслабляться, и лишний раз, свободное время проводила исключительно на тренировочном льду. Отдохнуть успеет, потому что после Олимпиады, когда она намеренна завершить карьеру, такой шанс у нее непременно появится. Поэтому, видеть фигуристку на льду, на следующий день после того, когда она буквально ревела от боли, было неудивительно.       Рассекая лед острыми лезвиями коньков, спортсменка сосредоточенно смотрела вперед и сжимала пальцы так сильно, что боль чувствовалась даже через плотную ткань перчаток. День у Трусовой не заладился с самого утра — сначала забыла спортивную форму, о чем вспомнила только в машине; потом оставила телефон, и домой пришлось возвращаться вновь; на третий раз идти не стала, потому что проснулся Марк и вынес ей документы, которые остались не столе. На льду дела обстояли не лучше, и все происходило примерно также, как и прошедшим утром — не выполнила ни одного прыжка чисто, и ко всему прочему, не все удавалось приземлить.       Набирая скорость, Саша сжала губы в тонкую линию и оглянулась назад, чтобы убедиться, что за спиной никого нет. Зашла на прыжок и оттолкнулась ногами ото льда: почувствовала легкость, когда оторвалась от земли и подняла руки над собой. На мгновение позволила себе зажмуриться и поверить, что вот сейчас у нее точно получится. Сделала три оборота в воздухе, расслабила тело и коснулась лезвием льда — не удержала равновесие, нога подкосилась и Саша упала недалеко от бортика, сильно ударившись бедром о лед.       — Саша! — строгий голос тренера, доносившийся из-за спины, вытащил Трусову из собственных мыслей и она невесомо оглянулась, продолжая сидеть на холодной поверхности. — Ты сегодня решила убиться на этом льду? — серьезно спросила женщина, на что девушка опустила голову и нахмурилась.       Упираясь руками в лед, Александра неспеша поднялась и оглянулась по сторонам: Этери Георгиевна в компании остальных тренеров, стояла напротив и следила, буквально, за каждым движением Саши. Когда Трусова собиралась продолжить тренировку, и даже успела оттолкнуться, Тутберидзе махнула ей рукой и отошла в сторону, где было малолюдно. Фигуристка сморщилась, так как хотела избежать любого разговора с тренером (по крайней мере, сегодня), но невзирая на такое желание, все равно оказалась возле женщины спустя полминуты.       — Что происходит, Трусова? — монотонно поинтересовалась тренер, на что Саша отвела взгляд в сторону.       — Все хорошо, Этери Георгиевна. — вздохнув, произнесла спортсменка и посмотрела в глаза Тутберидзе. Саша обманывала нечасто, но когда делала подобное, то вела себя странно и неестественно.       — Если бы все было хорошо, то откатала бы программу чисто. А ты ее сорвала два раза. — безэмоционально произнесла женщина, сложила обе руки на уровне груди и вновь осмотрела силуэт ученицы. — Два раза подряд, Саша. — неожиданно дополнила она, вырывая фигуристку из мыслей. Трусова, пока выслушивала нотации от тренера, задумалась и смотрела куда-то в сторону. — Давай еще раз: на начальную позицию. — обреченно вздохнула Тутберидзе, и словила на себе растерянный взгляд девушки. Обе понимали, что сегодня что-то происходит совсем не так, как должно.       Когда заиграла знакомая мелодия, Саша взмахнула руками и попыталась передать чувства, которые ощущались в этой композиции. Образ у фигуристки был нежным, и совсем не пересекался с теми эмоциями, что отображались на ее лице. Трусова была непривычно сосредоточенна, постоянно отводила свой взгляд куда-то в сторону и дергала носом, будто бы из последних сил пыталась сдержать слезы — она думала о Марке каждую секунду своей тренировки. Его поступки не совпадали с действительностью, и Саша не могла понять причину его странного и отчужденного поведения. Кондратюк всегда вел себя искренне и честно, и, если бы в его жизни случилось что-то серьезное, он бы непременно поделился этим событием с Сашей, потому что делал так абсолютно всегда.       — Трусова! — голос тренера стал непривычно серьезным, и фигуристке почему-то показалось, что отчасти, даже злым. Сидя на льду, после неудачно отработанного прыжка, Саша обернулась и увидела трех наставников, которые стояли рядом и одновременно сверлили ее взглядами.       — Что случилось, Саш? — размеренно поинтересовался второй тренер, когда девушка оказалась у бортика.       — Ничего, все в порядке. — пробормотала Трусова и начала поправлять ткань перчаток, намеренно опустив голову вниз.       — Ты не маленькая девочка, поэтому научись оставлять свои проблемы за пределами катка. Хочешь тренироваться? Тогда работай. Размазывать сопли по льду не нужно. — серьезно проговорила Тутберидзе, на что Саша кивнула. Девушка была согласна с каждым словом тренера, но противостоять эмоциям почему-то не могла. — Уходи, на сегодня твоя тренировка закончена. — вдруг произнесла женщина, и фигуриста устремила в ее сторону свой ошарашенный и недоуменный взгляд. — Не смотри на меня так. Сначала приведи себя и свои мысли в порядок, и только потом возвращайся на лед. — Трусова сдержанно кивнула, и прикусив щеку, уверенно переступила бортик.       Вырвав из рук второго тренера защиту для коньков, непривычно быстро нацепила ее на лезвия, и не проронив ни слова, уверенно зашагала к выходу. Как только хлопнула дверью, сделав это намеренно, провела рукой по щекам и дала волю эмоциям. Саша не успела дойти до своей раздевалки, завернула за угол и резко остановилась, прижимаясь спиной к холодной стене. Сначала она запрокинула голову, и попыталась успокоиться, но вместо этого сползла вниз, и уронив лицо в ладони, заплакала сильнее. Было сложно объяснить свое же поведение, но за последние дни произошло много событий, которые потрясли ее сознание: сначала разногласия с Марком и невозможность наладить контакт друг с другом; потом серьезные и жестокие слова тренера, со стороны все это выглядело ужасно и жалко; и ко всему прочему, что на протяжении последних нескольких лет добивает Сашу, это олимпийские игры. И если с Олимпиадой все становится предельно ясно, потому что Трусовой не семнадцать, и даже не восемнадцать — возле нее стоят достойные соперницы, которые всеми своими качествами затмевают Сашу; с такой конкуренцией она может остаться дома, пока остальные будут бороться за олимпийское золото. То с Марком все было намного сложнее и серьезнее, потому что между ними образовывалась какая-то пропасть, и если раньше они пытались держаться, боролись за отношения, то сейчас, будто бы отдалились друг от друга, и сделали это нарочно.       Когда в коридоре послышались шаги, Саша шмыгнула носом и глубоко вдохнула. Попадаться кому-нибудь на глаза хотелось меньше всего, поэтому она встала на ноги, промокнула слезы на щеках тканью своей кофты и в крайне быстром темпе завернула в сторону своей раздевалки. Ехать домой не хотела, и почему-то ночевать в одной кровати с Марком тоже. Потянула руку за своим телефоном, и среди контактов быстро нашла номер мамы.

Привет. Я заеду к вам сегодня с ночевкой? Вы не против?

      Ответ пришел быстро, буквально, в эту же минуту: Привет! Конечно, приезжай. У тебя что-то случилось?       Саша неосознанно усмехнулась, когда получила такой ответ от матери. Разумеется, женщина чувствовала, что в жизни дочери происходит что-то не очень хорошее, но заговорить не решалась, все-таки она уже не ребенок.

Нет, у меня все хорошо. Марк сегодня допоздна, готовится к шоу. А я освободилась пораньше, поэтому решила заехать к вам.

      Мать ответила почти сразу, видимо, даже не выходила из мессенджера. Тогда хорошо. Мы тебя ждем!       Трусова отвечать не стала, заблокировала телефон и потянулась за своей одеждой, потому что хотела, как можно скорей, оказаться у родителей дома. Это, наверное, было единственное место, где она чувствовала спокойствие и точно знала, что находится под защитой — мама всегда обнимет и успокоит, а папа не позволит никому и ничему расстроить собственную дочь.       Складывая форму, Саша неожиданно вспомнила, что не предупредила о своем отъезде Марка; банально об этом забыла. Поэтому быстро напечатала сообщение, и не задумываясь, отправила.

Я сегодня у родителей останусь. Не жди.

      Ответа дожидаться не стала, потому что знала: в последнее время парень отвечает не сразу, игнорирует по несколько часов и только потом отправляет небольшое и безэмоциональное сообщение. В любом случае, Саша искренне надеялась на то, что он так поступает из-за чрезмерной занятости.       На улице было непривычно холодно, совсем несвойственная погода для августа — сыро, ветрено, пасмурно и почему-то тускло, хотя до сентября еще оставалось порядка нескольких недель. Подойдя к припаркованной машине, Саша закинула сумку на пассажирское сиденье, поморщилась от холода, и тут же подошла с другой стороны. Хотела сразу же отправиться к своим братья и родителям, которые ее уже ждали и успели соскучиться за те недели, что они не виделись. Но планы решила нарушить и вбила в навигатор адрес дома, где они жили с Марком: Саша посчитала правильным, если заберет с собой еще и собак, тем самым, позаботится о них и огородит от безответственного парня. Была уверенна, что животные останутся без ужина и вечерней прогулки, если ночевать с ними будет Кондратюк.       Дома было тепло, и, если бы не воспоминания, можно было насладиться еще уютом. Но в коридоре стоял отчетливый аромат парфюма, которым обычно пользовался Кондратюк, на полке рядом лежала его кепка, а под ногами были кроссовки, которые он небрежно стянул с ног еще вчера. Саша зацикливаться не стала: в быстром темпе собрала собак и прихватила зарядку для телефона.       — Пойдем-пойдем. — ласково произнесла девушка, накручивая поводок на ладонь и подзывая одну из собак к себе.       Когда стояла в подъезде, пытаясь найти нужный ключ в связке, телефон завибрировал в кармане джинсов, на что Трусова раздраженно выдохнула: Хорошо.       Это был ответ от Марка, как и предполагала фигуристка: совсем коротко и без эмоций. Ненароком вспомнила, как будучи еще подростками, они себя не сдерживали и отправляли друг другу по несколько сотен сообщений в день, обязательно дополняя их различными смайликами. Сейчас они или выросли, отчего перестали отнимать время каждого, или чувства притупились.       Саша была рада вернуться домой, и когда припарковала свою машину на территории дома, почувствовала свободу и легкость. Трусова усмехнулась собственным мыслям, потом расслабила тело, облокотилась о мягкое сиденье и прикрыла глаза. Но побыть в одиночестве девушка смогла недолго, крик со стороны дома прервал ее уединение с собой. Она распахнула глаза, похлопала ресницами и улыбнулась брату, который со всех ног бежал ей навстречу.       — Саша-а-а-а-а! — закричал мальчик. Единственное, что успела сделать Трусова прежде, чем на нее набросился ребенок с расправленными в стороны руками, так это открыть дверь и высунуть ногу.       — Тише-тише, ты меня сейчас задушишь! — с улыбкой на лице сказала фигуристка, оставляя невесомый поцелуй на щеке брата.       — Я очень соскучился. — он немного отстранился от сестры, осмотрел ее с ног до головы, и вновь заключил в объятия. Подобное поведение ребенка, и слова, которые он говорил, особенно льстили Трусовой.       — Знаю. — ответила девушка и поправила волосы на голове младшего брата. — Я тоже по вам соскучилась. — дополнила она, и тут же встрепенулась и оглянулась, второго мальчика рядом не было. — А где твой брат? Что, опять его в комнате закрыл? — фигуристка постаралась задать этот вопрос серьезно, но вспомнив, как в прошлый раз этот ребенок закрыл их общего брата в комнате, держать себя в руках не смогла и засмеялась. Тогда она приезжала к родителям не одна, а с Марком, и они прекрасно провели выходные.       — Нет! — он отошел от сестры, незаметно притопнул ножкой и кинул на девушку взгляд исподлобья, точь-в-точь, как когда-то делала она. — Ваня гуляет... и вообще, он с девочкой гуляет! А меня не взял с собой. — мальчик расстроенно опустил голову и почувствовал, как Саша нежно провела рукой по его плечу, в знак поддержки.       — Не расстраивайся. — с улыбкой на лице произнесла фигуристка. — Давай, я с родителями поздороваюсь сейчас, а потом поедем в кино. — только она успела закончить, как радостные глаза брата устремились на нее.       — Саша! — прокричал ребенок, прыгая напротив сестры. — А можно я сяду вперед? Можно, да? — воодушевленно поинтересовался брат и все-таки отошел в сторону, чтобы сестра, наконец, вышла из машины.       — Только до шлагбаума. — сказала Саша и подмигнула своему брату; правилами дорожного движения пренебрегать не собиралась, но и ребенку ей отказать было сложно.       — Ла-а-а-дно. — протягивая гласные, согласился тот и проследил за тем, как сестра открывает заднюю дверь и выпускает собак, которые за все время беседы извились, находясь в машине. — Саш? — беря на руки одну из собак, окликнул сестру Егор. — Саш, а в магазин зайдем? — встав за спиной Саши, стеснительно задал вопрос мальчик.       — А зачем? — усмехнувшись, спросила девушка, пока пыталась взять из машины некоторые вещи.       — Марк мне конструктор обещал. — проговорил тот, и Саша замерла, крепко сжав в руке телефон. Брат, разумеется, совсем не нарочно заговорил об этом парне, но Трусовой стало неприятно, даже больно. — Саш, а почему он не приехал? Марк же обещал.       — Марк, в последнее время, слишком много раздает обещаний. — едва слышно и сквозь зубы произнесла фигуристка; постаралась сделать так тихо, чтобы брат ничего не услышал. Марк в глазах ребенка выглядит хорошо, даже чересчур идеально, и менять отношение брата к спортсмену она не собиралась, потому что это подло.       — Что? Я не услышал. — переспросил тот, и Саша выдохнула.       — У Марка сейчас много работы, он не смог приехать. — ответила она, и захлопнула дверь автомобиля. Положила ладонь на спину ребенка, немного подтолкнув его вперед.       Пока шла в дом, к родителям, задумалась над собственными словами. И Кондратюк действительно разбрасывается пустыми обещаниями, особенно с Сашей. Прекрасно помнит его слова о том, что их жизнь наладится, отношения перестанут приносить много боли и они будут по-настоящему счастливы. Он тогда говорил уверенно, практически, клялся, но все получилось иначе.       — Мама! Мама! Саша приехала! — забегая в дом, прокричал брат фигуристки и не дождавшись ответа, ринулся на второй этаж, топоча ногами.       Трусова непроизвольно улыбнулась и отложила небольшую сумочку в сторону, на диван с мягкой обивкой. В родительском доме, как и всегда, пахло свежей выпечкой, и Саша обожала такие мгновения.       — Саша! — восторженно произнесла женщина почти сразу после слов сына. Вышла из-за угла с широкой улыбкой на лице, расправленными руками и неподдельной радостью на душе.       — Привет, мам. — спокойно ответила фигуристка и почувствовала, как мать оставляет на ее щеке поцелуй. Девушка поморщилась и отстранилась, все никак не могла привыкнуть к подобному; по-прежнему оставалась не совсем тактильным человеком.       Женщина провела ребенка на кухню и непременно завалила вопросами: спрашивала обо всем, только почему-то исключила расспросы про фигурное катание и Марка, будто бы чувствовала, что сейчас не время. Спортсменка же была удивлена такому поведению со стороны матери, ведь обычно, эти темы стояли у нее на первом месте. Говорить ничего не стала, опасаясь того, что ее мама может передумать и тогда придётся что-то придумывать.       — Мам? — произнесла Трусова, делая глоток тёплого чая. — Я возьму мальчиков погулять? — поинтересовалась девушка, когда мама отозвалась и развернула свой корпус в ее сторону.       — Конечно. Только Ваня гуляет и его нужно забрать. — предупредила женщина и продолжила что-то нарезать.       — Хорошо, заберем. Предупредишь его? — напоследок спросила Саша, и получив от матери положительный ответ, вышла в просторную гостиную. — Егор, ты собрался? — прокричала девушка, когда не увидела брата, который обещал дожидаться ее на диване около телевизора.       — Я тут! — перепрыгивая через ступеньку, прокричал мальчик.       — Поехали, а то Ваня нас уже ждет. — улыбнулась спортсменка и слегка подтолкнула мальчика вперед.       — Давай не поедем за Ваней? — рассмеявшись, спросил тот, не теряя надежду, что сестра согласится.       — Это еще почему? — усмехнувшись, проговорила Трусова.       — Ну, он же не взял меня с собой! А мы его не возьмем. — рассуждая, брат девушки залез в машину, удобно устраиваясь на сиденье.       — Пристегивайся уже. — засмеялась фигуристка и оглянулась на брата, который недовольно свел брови к переносице и закрепил ремень безопасности.       Трусовой была необходима такая разрядка: в последнее время она очень много нервничает, отчего ходит растерянная и слишком быстро устает. Дети же вели себя непринужденно и радовались каждой мелочи, и Саша всячески пыталась им соответствовать: в какой-то момент поняла, что такое поведение, правда, помогает и отвлекает. Начала больше смеяться и пыталась выслушать каждого брата, у которых за эти недели произошло достаточно событий. После сеанса в кинотеатре, оба мальчика без умолку рассказывают про новый фильм, отмечают каждую деталь и спорят между собой и действиях главных героев. Саша идет в центре и почти беззвучно хихикает, руками держит братьев за плечи и радуется тому, что в такой непринужденной обстановке, сами того же не замечая, они не дают сестре замкнуться в себе и впасть в истерику. Средний уже давно сравнялся с ее ростом, даже стал на порядок выше, и фигуристка совсем не понимает, в какой момент они оба так повзрослели.       — Саш? Саша! — дергая сестру за рукав толстовку, нервно спрашивает средний брат, и девушка наконец, отвлекается от мыслей. — Ты слушаешь или опять задумалась? — Трусова неловко улыбается и стыдливо отводит взгляд, братья уже четвертый раз отмечают ее незаинтересованность.       — Все нормально, я вас слушаю, просто задумалась немного. — говорит она, но знает, что младшие сейчас проверят ее слова.       — И о чем же? — ожидаемо подает голос самый младший и неожиданно останавливается, чуть склонив голову в бок.       — О фильме. — девушка пытается вести себя спокойно и отвечает так, будто бы ей задали абсолютно очевидный вопрос. — Так, все, идем ужинать! — Саша размахивает руками, когда видит перед собой ресторан. Очень быстро перевела тему и отвлекла детей; поступила некрасиво, но по-другому никак.       Домой возвращаются поздно, и девушка радуется, что можно выдохнуть — больше ей не нужно одёргивать себя за посторонние мысли и придумывать глупые оправдания, чтобы не расстроить братьев. Если младший непременно бежит в свою комнату с новым конструктором, даже не показавшись родным, то средний плетется за сестрой и садится около нее за обеденным столом.       — Как погуляли? — интересуется отец, появившийся из-за спины. Саша запрокидывает голову назад, как делала в детстве, и улыбается папе. Не встает и обнимает родителя, все также сидя на стуле.       — Отлично! — радостно отвечает средний ребенок, но обиженно смотрит на сестру. — Только Саша постоянно о чем-то думала. — недовольно добавляет он.       — Саша устает, — вступается за Трусову отец, — не злись на нее, ладно? — мальчик кивает и шумно вздыхает.       — Я пойду к себе. — проговаривает Ваня и спешит встать из-за стола, и под разочарованный и виноватый взгляд сестры, быстро уходит.       — Так о чем думала, Саш? — усмехается отец. Девушка демонстративно закатывает глаза и тянется за конфетой, что лежала на блюдце.       — Да так, — она отмахивается и разворачивает шоколад, — завтра одно мероприятие, никак платье выбрать не могу. — спонтанно произносит она.       — У Марка спроси, вместе же пойдете? — непринужденно спрашивает тот и даже не подозревает, какой сейчас сложный период в жизни дочери. Она замирает и растерянно осматривает свои ладони, в которых сжимает фантик.       — Саш, ужинать будешь? — доносится голос мамы из соседней комнаты и девушка жмурится, благодаря вселенную за такое стечение обстоятельств.       — Да, немного. — хриплым голосом отзывается Трусова. Время не тянет и откусывает конфету, чтобы отец перестал мучать ее расспросами.       — Мы очень по тебе соскучились. — вновь произносит женщина, и из-за спины дочери протягивает той тарелку с ужином.       — Я тоже, мам. — подает голос девушка и морщится, когда соленая еда перемешивается с остатками шоколадной, приторной конфеты. — Тренировок сейчас очень много. — почему-то оправдывается Саша и утыкается взглядом в свою тарелку.       — Знаю, Сашуль. Мы с папой все понимаем. — по-доброму произносит женщина и фигуристка замирает, когда мать кладет свою ладонь поверх ее. — Ты же знаешь, что мы с папой рядом, и независимо от обстоятельств, всегда будем на твоей стороне. — Саша поднимает голову и растерянно кидает взгляд в сторону мамы; и потом такой же в сторону отца, который незаметно кивает головой. — Мы с папой видим, что тебе сейчас непросто. — дополняет та и спортсменка непонимающе оглядывается. Трусова испугалась того, что ее родители догадались абсолютно о каждом событии в ее жизни. Саша шумно сглатывает и отставляет тарелку в сторону.       — Спасибо. — голос звучит низко и невнятно, отчего Саша прочищает горло и делает глоток воды. — И, пожалуйста, мам, больше не называй меня так. Сашуля — звучит отвратительно. — на выдохе добавляет фигуристка и кривится на последнем предложении. — Спасибо, было вкусно. — она встает из-за стола, берет тарелку и уходит в сторону кухни.       Оставшись в одиночестве, Саша уронила лицо в ладони, зажмурилась и тяжело вздохнула. Простояла так совсем недолго, потому что услышала шаги, которые уверенно приближались к помещению, где сейчас находилась она. Трусова неосознанно провела ладонями вверх, зарылась пальцами в волосах и совсем немного оттянула корни. Когда тень оказалась очень близко, девушка натянула улыбку и постаралась расслабиться.       — Саша? — в дверном проеме возникла мама Александры, обеспокоено оглядывая дочь. — У тебя все хорошо? — поинтересовалась та, на что девушка уверенно закивала головой.       Но было заметно невооруженным глазом: как минимум, Трусова стоит и нагло врет; хотелось, конечно, понимать, что она просто недоговаривает, но это было совершенно не так. А Саша стояла и растерянно оглядывалась, ведь не знала, как правильно нужно поступить — рассказать правду или подождать, попытаться выбраться из этой ямы и справиться в одиночку. Хотелось сейчас же кинуться в объятия мамы, расплакаться и рассказать всю правду, но будет ли это правильно, девушка не знала, просто не понимала. Ко всему прочему, не хотела выглядеть в глазах родителей слабой, не приспособленной, жалкой и потерянной. Они не такую Сашу растили — однажды она уже показала себя не с лучшей стороны, когда не совладала с эмоциями после Олимпиады.       — Да, мам, у меня все хорошо. Просто я устала. — произнесла девушка и заметила кивок матери. Женщина не поверила ни одному слову дочери. — Спокойной ночи. — напоследок сказала Трусова и поспешила вернуться к себе в комнату, где чувствовала себя защищенно.       В комнате ничего не изменилось с того раза, когда она заявила родным, что собирается переехать к Марку. К такой инициативе дочери они отнеслись настороженно, но перечить не стали, потому что девочка взрослая и понимает, на что идет, осознает все последствия. Саша улыбнулась, когда заметила свои медали на полке, даже пыли на них не было — крайней была олимпийская, все остальные девушка складывала на полку в их с Марком общей квартире.       Взяла из шкафа вещи, которые решила не забирать во время переезда, и вытянув руки, упала на мягкую и идеально заправленную кровать. Здесь было слишком хорошо и комфортно, чтобы думать о чем-то плохом — о Марке и отношениях с ним, о тренировках и Олимпиаде, а также о будущем. Устало прикрыла глаза, прижав к груди бережно сложенную пижаму: у Саши точно все будет хорошо, по-другому просто быть не может.