Он не такой, он по девочкам

      Уже несколько дней Юнги не выходил из дома. Нет, он не вёл отшельнический образ жизни, не налегал на спиртное, он просто не хотел никого видеть. Ему нужно было время свыкнуться с мыслью о том, что он потерял свою любовь. Разрушил то, что так осторожно создавал. Лишил счастья себя и своего мальчика, приняв решение самостоятельно. Он страдал. И это страдание выливалось в музыку. Юнги мог часами не выходить из своей студии, которая была специально предусмотрена тут же, дома, и сочинял свои шедевры. Он, как отрешенный от мира, полностью погружался в свой космос и иногда даже не замечал, который сейчас час.        После расставания с Чимином он продолжал общение с парнями, приезжал на репетиции. Но когда узнал о смерти матери Пака, и после того, как он снова увидел его, такого несчастного, такого хрупкого, ему было особенно трудно, он стоял вдали, смотрел на Чимина, а его сердце сжималось от боли в троекратном размере.        Юнги узнал о похоронах от Тэхена. Приехать и поддержать Чимина он не мог, но на кладбище был. Он стоял в стороне, на лице маска, очки и капюшон, натянутый на голову так, что рассмотреть, кто этот человек, было невозможно. Да и Чимин не смотрел по сторонам. Он не мог оторвать взгляд от матери, провожая ее в последний путь.        Юнги еще долго стоял вдалеке, и когда только все разошлись, он подошел к могиле.  — Я сделал все, как обещал. Чимин найдет себе достойную невесту, а я уйду из его жизни и уеду из этого города. Я очень сильно люблю Вашего сына и не смогу жить с ним рядом. Спите спокойно, Мисс Пак, — Юнги положил цветы на могилу и ушел. 

***

— Ты, правда, решил уехать? — как-то при разговоре спрашивает Хоби, они с Юнги начинали вместе в группе, и отношения у них были доверительные.  — Да, друг. Я не смогу жить рядом с ним. Видеть его и не иметь возможности прикоснуться. Мне было тяжело все это время, но когда я его снова увидел, вот так, близко, и не мог подойти, обнять, успокоить, я не выдержу всего этого! — Юнги вздохнул в трубку телефона.        Хоби звонил практически каждый день, Юнги уже не приезжал на репетиции, сказал, что хочет отдохнуть, да и на звонки практически не отвечал, но с Хоби у них был другие отношения. Они всегда делились своими проблемами и поддерживали друг друга.  — И что ты планируешь делать дальше? — поинтересовался Хоби.  — Меня уже давно приглашают в Америку. Поеду, попробую новый проект.

***

      Дом у Мина был большой, и задумывалась, что тут будут собираться большой компанией все друзья, и все эти комнаты должны были быть заполнены смехом, музыкой и счастьем. Но сейчас дом пустовал. Одинокий хозяин изредка выходил из своей студии, чтобы хоть что-то перекусить или сделать очередной заказ продуктов по телефону, и опять скрывался за дверью своей студии. Он, не замечая времени, просто оставался там ночевать, даже не переходя в спальню.        Спальня Мина — это отдельная тема. Она была предназначена для проживания двоих влюбленных. Большая мягкая кровать стояла посередине комнаты, а над ней располагался зеркальный потолок. Это было не полноценное зеркало, а просто материал, из которого создавали потолок, был зеркальным, и достаточно хорошо отражал изображение. Рядом с кроватью, как обычно, прикроватные тумбочки, но немного разного дизайна. Одна — строгая, практически классического вида, а другая — изящная, с полуобтекаемыми формами. Возле окна стоял круглый столик и два кресла по бокам. Мин мечтал, что по утрам он будет пить американо со льдом вместе со своим мальчиком, сидя за этим столиком.        В спальне бы предусмотрен санузел, отдельно от всех. В доме было два этажа, и санузлы были на каждом, но Мин побеспокоился о том, что в спальне необходим был отдельный. Большая ванная  для двоих так и не нашла себе применения.        Все, что планировал Юнги, ничего не получилось, он сам спланировал, сам все разрушил. Сейчас он ходил по этим холодным и полутемным комнатам и слушал звенящую тишину.

***

В ночь после похорон

      Чимин с отцом долго еще разговаривали о прошлом, о том, как маленький Пак, только научившись ходить и пытаясь встать на свои крошечные ножки, пошатнулся и схватился за скатерть на столе, а все, что там стояло, полетело на пол. О том, как учился выговаривать слова, и не все сразу получалось. О том, как мама всегда была рядом и всегда его поддерживала. Мама. Да. Именно мамы сейчас ему не хватало. Потеря родителя — это как остаться без чего-то очень важного в жизни. Да, дети вырастают, и у них своя жизнь, но родители всегда остаются родителями. И мама всегда должна быть рядом со своими детьми. А сейчас ее нет. Чимин чувствовал, что у него оторвали кусок сердца, и рана кровоточит и не заживает, впрочем, она не заживет никогда.        Ночью он много думал о себе, о своей семье, о Юнги. Как же сильно сейчас не хватало ему этого сильного и нежного мужчины. Пак хотел плакать от отчаяния. Он потерял двух любимых людей — мать и любимого человека.        Бывают такие дни, когда ты просыпаешься и задаешься вопросом: «А что дальше? Что надо делать дальше?» На душе тоска, пустота и абсолютное непонимание реальности. Ты просто не понимаешь, как дальше жить. Пустота сжирает тебя изнутри. И вот именно такое состояние сейчас было у Пака. Он лежал в постели, смотрел все время в одну точку на потолке.        Как он уснул, не помнит, но, наверное, никто никогда не задавался вопросом: «А во сколько я уснул?», но он определенно точно помнил, что к нему приходила мама.        Он четко видел ее, стоящую в этой комнате, и не сразу сообразил, сон это или реальность. Мама была все в том же платье, в котором приезжала к нему на день рождения, и все с той же прической. Она стояла и улыбалась своему единственному сыну.  — Мама? — тихо прошептал растерянный парень.  — Да, сынок. Я пришла попрощаться, — женщина мило улыбалась.  — Почему ты ушла так рано? Я не успел тебе ничего сказать. Я не успел сказать, что люблю тебя, — сквозь слезы, проговаривая каждое слово, говорит Чимин.  — Я знаю, сынок. Я все знаю. Но я пришла еще для того, чтобы кое-что сказать тебе, — женщина подошла, присела на кровать и взяла руку сына в свою, Чимин почувствовал тепло по всему телу, такое родное и такое знакомое.  — Что ты хотела сказать мне, мама? — слезы текли, не спрашивая на это разрешения. Чимин просто не успевал вытирать глаза, чтобы внимательно рассмотреть и запомнить образ матери.  — Я хотела сказать тебе, сынок, что я была не права. Ты сам в праве выбирать, с кем быть и кого любить. И то, что я вмешалась в твою личную жизнь и разрушила ее, моя вина.  — Мам, не надо. Я все понимаю, — пытается протестовать парень.  — Нет. Не перебивай меня, пожалуйста. Я знаю, что твой отец, до того, как жениться на мне, любил мужчину. И знаю, что его заставили жениться на мне. Тогда никто ни у кого не спрашивал желания. Браки своих детей заключали родители. Мы прожили много счастливых лет. Но, увидев глаза твоего отца в тот момент, когда его бывший избранник вошел в мою палату, я все поняла. Он всю жизнь прожил со мной, но по-настоящему любил только его.        Глаза у Чимина округлились от услышанного, он не верил своим ушам. То, что сейчас происходило, не могло быть сном, слишком реально все ощущалось.  — Сынок, я хочу тебя попросить. Вернись к этому мальчику. Он — добрый человек, и тебе с ним будет хорошо. Вы созданы друг для друга. Родители отца разрушили судьбу своего сына, но я не хочу, чтобы через много лет, встретив своего Юнги, ты бы проклинал меня за то, что я не позволила тебе жить так, как ты хотел. Он любит тебя так же, как и ты любишь его.        Женщина встала с кровати и направилась к двери.  — Мам, постой, — попытался остановить ее сын. — Откуда ты знаешь, что его зовут Юнги? Я не говорил тебе.  — Он сам мне сказал. Сегодня, — тихо произнесла Мисс Пак и скрылась в темноте дверного проема.        Что это было: сон или мама, правда, приходила к нему сейчас, давая последнее напутствие? То, что она сказала, воодушевило его на новые действия. Если раньше Чимин сомневался, а стоит ли ему пытаться вернуть Юнги, то сейчас он был абсолютно уверен в  этом.        Утром он проснулся бодрым, с огромным желанием начать поиски своего парня. Но телефон, как обычно, не отвечал, и дома его не было. Консьерж сказал, что Юнги приезжал, собрал какие-то вещи и уехал. Уже несколько дней не появлялся в квартире, и куда уехал, не сказал.        Чимина очень сильно расстраивал этот факт, он потерял всяческую надежду встретиться с ним, обнять, поцеловать его. Что делать? Куда бежать? 

***

      После разговора с Хоби о том, что Пак должен, во что бы то ни стало, найти Юнги и вернуть, Чимин немного приободрился. А новость о том, что Хоби знает, где он может быть, окрылила его. Чимин готов был бежать к нему, но для начала он решил обратиться за своеобразной помощью к Чонгуку с Тэхеном. Это могло занять какое-то время, и, независимо от того, что Хоби сказал не терять времени и сразу ехать к Юнги, Пак решил сначала пройти мастер-класс у парней.        И только через пару дней он поехал по адресу, который дал ему Хосок. Оказалось, что это был тот дом в закрытом посёлке, покупку которого оформлял он, Пак Чимин, в тот день, когда коллега заболел, и он тут же вспомнил то чувство, которое испытывал, когда находился там.  — Он был на этой сделке. Сидел в машине, а выйти и все рассказать тебе, не осмелился. Просто сидел и наблюдал за тобой, — рассказывал Чимину Хоби.        Чимин все вспомнил, вспомнил, как ему казалось, что за ним наблюдают, и сейчас он стоял перед дверью дома и тоже боялся позвонить. Как в тумане. Как в каком-то ступоре. Руки тяжелеют, и поднять их для того, чтобы нажать на кнопку дверного звонка, не хватает сил.        Перебрав в голове массу вариантов развязки событий, шумно выдохнув, он поднимает руку и нажимает на звонок. Но в ответ — тишина.