***
Йеджи просыпается истощённая только в одиннадцать. Как раз заканчивается последняя пара. Телефон лежит на тумбочке рядом с зарядкой. Класс! Она была настолько уставшей, что просто напросто забыла об этом. Сейчас, видимо, самое время. Ставит мобильник на зарядку и уходит в душ, чтобы хоть немного почувствовать себя человеком. Горячий душ приводит мысли в порядок. Тело чувствует приятную негу, когда капельки воды попадают на кожу, скатываясь вниз. И она и вправду начинает чувствовать себя лучше. Уже не хочется плакать под грустную музыку где-нибудь, где никто её не найдёт. В доме, как обычно, никого. Родители всегда уходят на работу в семь. Она ставит чайник, чтобы заварить себе горячий чай. Находит в холодильнике вчерашний ужин, ставит его греться, уходя в спальню за телефоном. Тот успел уже зарядиться больше чем наполовину. Сразу же видит кучу уведомлений о пропущенных звонках от мамы, пару сообщений от однокурсников, спрашивающих о её самочувствии и причине отсутствия, и одно единственное сообщение от Рюджин. От одного простенького слова сердце удар пропускает. Она чувствует себя так, словно её предали. И реветь опять хочется, но сил на это уже не осталось. Она вдыхает глубоко пару раз и возвращается на кухню. Там уже скипел чайник и еда явно перегрелась. Она ставит тарелку на стол, наливает себе горячий чай и садится, продолжая разглядывать сообщение, так и не решаясь "прочитать" его. Но в итоге берет себя в руки и отвечает лаконичным: "За что?". Отставляет телефон в сторону, приступая к своему позднему завтраку. Каждую секунду оглядываясь на телефон, ей не терпится получить ответ. Вместо сообщения, на её телефон поступает долгожданный звонок. Йеджи необходимо ещё несколько секунд, чтобы взять себя в руки. Она отвечает: — Привет, — с той стороны ничего не слышно. И брюнетка думает, что это очередной способ Рюджин поиздеваться над ней, но нет... — Прости, — повторяет то же самое. — Это ничего не изменит, но я должна была это сказать. Прости, что пропала вот так, — всё же объясняется. Хотя для Йеджи этот ответ практически ничего не даёт. — Что случилось? — она старается говорить спокойно. Еда встала комом в горле и сдерживать порыв зареветь прямо сейчас трудно, но у неё получается. — Я волновалась. — Проблемы дома, — отвечает коротко. — Я не хотела, чтобы так получилось. Просто... телефон сломался. Заметила, когда уже была в пути. Вышла из мастерской и написала тебе сразу же, — у Рюджин голос дрожит. Да и не только голос, она сама вся трясётся. Она уже давно вернулась домой и занималась делами, до которых руки не доходили у её мамы. Всё равно она большее сделать в таком состоянии не сможет. — Что-то серьёзное? — она волнуется за подругу. Но, признаться честно, выдыхает с облегчением, узнав правду. Чувствует себя эгоисткой. Отвратительно. — Мама... у неё иногда бывают срывы. Не хочу, чтобы всё сваливалось на сестрёнку. Одна она не выдержит, — Шин неприятно говорить о таком. Её семейные проблемы должны остаться её собственными, а сейчас она просто вываливает всё на Йеджи. — Не волнуйся об этом. — Прости меня, — спустя почти минуту. Рюджин в ступоре. За что Хван перед ней извиняется? — Я думала, ты меня просто кинула. Рюджин, я хочу тебе кое-что сказать... — Я тоже! — прерывает резко. — Всего неделю, Йеджи. Дай нам неделю, — в её голосе столько мольбы, что отказать ей просто невозможно. И брюнетка даёт ей эту неделю. Даёт неделю им обеим. — Я вернусь, и давай скажем всё друг другу лично. — Да, давай сделаем так, — сдерживаться трудно. Но Рюджин права, это не то, что следует обсуждать по телефону. — Ты только пиши мне и звони иногда. Я правда переживала, — её губы трогает лёгкая улыбка. — Конечно, солнышко. Я так больше не пропаду, — блондинка тоже успокаивается. Ей хочется верить, что эта неделя станет их последним испытанием. Дальше должно стать лучше.***
Рюджин бежит на встречу, слушая недовольное ворчание прохожих. Они договорились встретиться в парке на "своём" месте. У блондинки улыбка с лица не сходит, а мысль о том, что у них есть своё общее место, окрыляет. Она задержалась, пока собиралась, и сейчас мчалась на всех порах. В этот раз она не забыла предупредить Хван о своей ошибке. Девушка уже сидит на скамейке, ожидая её. В руках у неё два стаканчика с кофе. Кофе ещё горячий, а значит девушка не так давно пришла. Они неловко приветствуют друг друга и сидят в полном молчании, потягивая кофе, согреваясь. Всю прошедшую неделю они созванивались и переписывались. Обе прощупывали почву, боясь обжечься о недопонимание. Первой начинает Йеджи: — Мы расстались, — она не говорила об этом. Просто не считала нужным тогда. А сейчас... сама не знает, зачем. — Ещё в день твоего отъезда. Всё в порядке, я давно этого хотела, — Рюджин сидит молча. Ей страшно вымолвить хоть одно слово. А Хван тем временем продолжает. — Помнишь, я хотела тебе кое-что сказать. Не думаю, что смогу продержаться ещё немного, — у обеих сердце замирает и воздуха резко не хватает. — Я уже говорила тогда, на ночёвке. Но ты мне нравишься, Рюджин. Не как подруга. Блондинка резко оборачивается, отрывая взгляд от стаканчика с кофе. В тот день, она с лёгким сердцем скинула всё на алкоголь, предпочитая не думать об этом лишний раз. Но даже так она догадывалась, что их чувства взаимны, а сейчас чувствует, как её всю наполняет радость. Слова так и застревают в горле, когда она видит смущенную Йеджи, что боится взглянуть на неё. Слишком мило. — Ты мне тоже, — почти не слышно. — Йеджи, я люблю тебя. Влюбилась ещё в первый день знакомства. И тот поцелуй... он не был ошибкой. Я хочу обнимать тебя, никогда не отпуская. Хочу целовать тебя, пока не закончится воздух. Всегда быть рядом с тобой, — она вываливает это сплошным потоком. Сама не осознает ценность и значимость слов. Просто чувствует, что обязана. Йеджи действует быстрее. Она берет руку Рюджин в свою и целует резко, неумело, растворяясь в чувствах. Ей плевать, если их кто-то сейчас увидит. Плевать, что о них могут сказать. Плевать, что будет дальше. Главное, что сейчас они вместе и разделяют эти чувства. — Тогда, пожалуйста, не отпускай меня никогда, — она отстраняется немного и шепчет прямо в губы, неотрывно смотря в глаза девушки напротив. Вместо ответа Рюджин целует её вновь, обнимая её и прижимая теснее к себе. Они обе чувствуют, что улыбаются в поцелуй. Слышат, как стаканчик с кофе падает, и всё проливается. Чувствуют, как легкие горят огнем от недостатка воздуха. Но так плевать, если честно. Плевать на весь мир вокруг. Это их волшебный момент, который никто и ничто не сможет испортить. И кто вообще сказал, что девочки не могут любить девочек?