Три греха Сигмы

Прошёл день, два. Боли в пояснице прошли или, как минимум, стали игнорироваться под шквалом работы. В данный момент Сигма полусидел на столе и проверял, сверял и перечитывал какие-то важные бумажки. Вдруг ошибка где-то, опечатка или что-то подобное. Был уже вечер, и управляющий никого не ждал, да и некого особо-то и было. Но на его пороге неожиданно появился Фёдор, всеми известный демон собственной персоной. — Какими судьбами? — спросил владелец казино, не отрываясь от первоначальных занятий. — Да так, — увильнул от ответа гость. — желание ты мне должен с той игры, — напомнил Федя, ставя акцент на «той», отсылая на тот злополучный вечер. — И какое же желание? — с запозданием спросил Сигма, чей взгляд всё ещё был прикован к бумагам. Старший промолчал, проходя ближе к «жертве», которой некуда отступать. Эту возможность убили в зачатке, ещё когда гость переступил порог. — Ну? — нетерпеливо добавил к вопросу парень, смотря исподлобья. Но вместо ответа был грубо развёрнут спиной к гостю и прижат к столу, как преступник к капоту. — Догадайся. — начал свою угадайку старший, расстёгивая ремень на брюках администратора. Тот не сопротивлялся, зная или догадываясь, к чему это может привести. Мало ли что этому человеку придёт в голову? Против него двухцветный беспомощен, как новорождённый котёнок. Он сильнее и проворнее, да что там скрывать, и опаснее в разы как минимум из-за своей способности. И вот, с железным стуком ремень был успешно расстёгнут, а после непонятно зачем выужен из петель, а дальнейшая судьба кожаного изделия была неизвестна. Сигма кожей почувствовал ухмылку Дьявола. Прозвище ему подстать оказалось, как ни крути. Вышеупомянутый Дьявол усмехнулся на тотальное отсутствие сопротивления. Всё веселье обломал, чертёнок. Без покорности было бы куда интереснее принуждать малыша к насильственному соитию. Ну, что ж, так тоже неплохо, можно поиграть с котёнком без его надоевших коготков. Такой милый, нежный, послушный, и на этот вечер твой, какое прекрасное сочетание... До дрожи прекрасное. Федя закусил губу, когда этот... должник, скажем так, посмотрел на него таким жалостливым взглядом, вымаливая пощады. Безмолвно прося отпустить его, весь ощущаемый страх и ужас читались попутно с этим. Боже всемогущий... Достоевскому что-то кольнуло в районе, где должно быть сердце, но его там в помине не было никогда. Может, при рождении было пару минут. Менеджер прикрыл глаза, перекладывая голову обратно, его не пожалеют, как бы он ни старался, ни к чему таких изощрений. Дьявол опомнился и ощутил весь тот дискомфорт от штанов в данный момент по-новому. Нет, не подумайте, что его возбуждают «вот такие» вещички, а вот пышные женские формы — вполне. Чем-то они ему всегда напоминали его дружка Кольку, но не о нём сейчас. Закрепив руки Сигме его же ремнём, мучитель перешёл к более извращённым делам, иногда переводя взгляд на красиво разлетевшиеся бумажки на полу. Выдавив немного смазки на пальцы и приспустив боксеры владельца казино, Достоевский начал мучительно долгую, но качественную растяжку, как бы поощряя за послушание маленького ребёнка. Когда пальцы свободно скользили взад-вперёд, Фёдор решил, что уже можно. Быстро стянул свои штаны, на которых был предварительно ослаблен ремень. Ещё одна мелкая заминка — и Сигма ощущает чужой член внутри себя. Войдя одним толчком для ускорения процесса, дьявол вызвал болезненный стон, шипение и конвульсивные сжатия стенок вокруг плоти. Да уж, не самое нежное проникновение. Соизволив немного подождать пару секунд, мучитель начал двигаться — медленно, тягуче, как сладкий мёд. Но вот только приятного было мало, даже не было. Вскоре, когда скулёж со стороны двухцветного прекратился, дьявол перешёл к более резким движениям — более грубым и хаотичным. Иногда, когда чужой стояк мимолётно задевал простату, было более-менее приятно. Но в остальное время было ужасно. Спустя пару минут Достоевский окончательно вышел, с тихим рыком кончая менеджеру на ягодицы и ослабляя ремень на руках. Осознание, что это всё закончилось, чуть успокоило. Уходя, Дьявол облизнул пересохшие губы и пролепетал что-то про то, что желание исполнено. Косо, криво, но исполнено.