Со дна

Город считался самым крупным в этих краях, но жителей в нем было примерно как в деревне средних размеров — обычное дело для Цишаня.  Некоторые горожане провожали их взглядами, но Цзинь Лин к такому привык. Куда бы он ни шёл, его везде замечали; золотые одежды Ланьлин Цзинь обращали на себя внимание, а Ханьгуан-цзюнь с Лань Сычжуем в белоснежных ханьфу вызывали ничуть не меньше любопытства. Выделялся даже Вэй Усянь — красно-черная фигура рядом с сияющим Ханьгуан-цзюнем. Хотя город был небольшой, заклинателям здесь, похоже, не сильно удивлялись, и разглядывали не дольше, чем бывало в Ланьлине. В землях Цишаня, где после войны с Вэнями без счета бродят мертвецы, заклинатели легко находят себе работу. По сравнению с местами крупных сражений, этот город был относительно спокойным, но и он вряд ли стал исключением. Они шли через город под палящим полуденным зноем. Сперва они ночевали под открытым небом, а потом долго летели, поэтому теперь Цзинь Лин хотел пить и был слегка не в духе, и когда Вэй Усянь схватил Ханьгуан-цзюня за рукав и потащил в чайный дом, Цзинь Лин с некоторым облегчением подумал: хорошо, что это не он заныл первым. Но в дверях чайного дома двое впереди идущих вдруг замерли, и Цзинь Лин чуть было не врезался в спину Ханьгуан-цзюню. Они с Лань Сычжуем обменялись взглядами, а потом Ханьгуан-цзюнь перешагнул порог и сказал: — Глава клана Не. Из глубины чайной раздался удивлённый возглас. Цзинь Лин, выйдя из-за спины Ханьгуан-цзюня, увидел, как Не Хуайсан вскакивает на ноги. — Ханьгуан-цзюнь? — озадаченно спросил тот. — И Вэй-сюн? Потом заметил Цзинь Лина с Лань Сычжуем: — И Лань Сычжуй тут, и Цзинь Лин? То есть, глава Цзинь. Он снова посмотрел на Вэй Усяня: — Вэй-сюн, как вы так быстро добрались сюда? — Мы летели, — сказал Ханьгуан-цзюнь, и от любого другого человека Цзинь Лин принял бы это за насмешку, но Ханьгуан-цзюнь просто констатировал факт. — Но я ведь только сегодня утром отправил письмо Вэй-сюну, — сказал Не Хуайсан. — Скажите на милость, как вы узнали, что я здесь? — Мы не знали, — ответил Вэй Усянь. — Не-сюн, ты мне написал? О чем? — Это долгая история, — Не Хуайсан жестом пригласил их сесть за стол, который только что торопливо покинул. — Предлагаю устроиться поудобнее. Стол был маленький, поэтому Цзинь Лин с Лань Сычжуем сели за соседний, а Ханьгуан-цзюнь и Вэй Усянь присоединились к Не Хуайсану. Тут же принесли ещё чая, наверняка поторопились после того, как Не Хуайсан обратился к ним по имени. Можно не сомневаться, теперь все в городе с ужасом начнут гадать, что же за чудовищной силы существо им угрожает, раз сюда прибыли два главы клана и два легендарных заклинателя, зато люди станут сговорчивее. — Давайте начнем с главного, — сказал Вэй Усянь. — Лань Чжань, покажи Не-сюну письмо, которое Цзинь Лин от него получил. — От меня? — Не Хуайсан взял письмо, протянутое Ханьгуан-цзюнем; он по-прежнему словно был сбит с толку. — Я уже несколько недель ничего не писал главе Цзинь. Он развернул письмо и стал читать, а все остальные молча ждали. Цзинь Лин изучающе вглядывался в его лицо, ожидая, что Не Хуайсану сейчас всё станет понятно, но для того, похоже, ничего не прояснилось. — Это не я писал, — он передал письмо обратно Ханьгуан-цзюню, но глядел при этом на Цзинь Лина: — Откуда оно пришло? — В Башню Карпа четыре дня назад прибыл гонец, — ответил Цзинь Лин. — Он был одет в цвета клана Не и сказал, что вы отправили мне письмо, и что я, возможно, сочту его любопытным. Постукивая пальцем по подбородку, Не Хуайсан кивнул: — Полагаю, здесь я вам помогу разобраться. — Вы? Поможете разобраться? — Цзинь Лин не удержался от насмешки, но Не Хуайсан как будто пропустил мимо ушей и повернулся к Ханьгуан-цзюню: — Расскажу всё с начала, — пояснил он. — Один из членов моего клана родом из этого города. Некоторое время назад он навещал родителей, почувствовал, будто что-то странное, нехорошее витает в воздухе, и решил поспрашивать в городе: не участились ли нападения духов или лютых мертвецов? — Выходит, тут опасное место, — заметил Вэй Усянь ровным голосом. — Конкретно здесь — нет, но заклинатели моего клана часто бывают в Цишане, — подтвердил Не Хуайсан. — За годы после «Низвержения солнца» у заклинателей вошло в привычку здесь тренироваться. Вэй Усянь задумчиво кивнул: — Я об этом слышал. — Чжан Минцзин не нашел ничего конкретного, но выяснил, что местные жители во время охоты стали избегать одного участка у холмов. Почему — никто не мог объяснить. Говорили, что им там становится не по себе. — Место, где скопилась тёмная энергия, — сказал Ханьгуан-цзюнь. — Он тоже так подумал, а значит, её можно развеять, — сказал Не Хуайсан. — Он послал мне письмо, где рассказал об этом и попросил отправить сюда несколько заклинателей из клана, чтобы помочь ему очистить область, но, по его словам, дело было не срочное. — Так зачем здесь вы? — спросил Цзинь Лин, устав от всех этих подробностей. — Потому что, когда мои люди прибыли на место, Чжан Минцзин пропал, — сказал Не Хуайсан с некоторой резкостью. — Он не из тех, кто станет сбегать, поэтому я приехал выяснить, что с ним произошло. — А что с ним произошло? — спросил Лань Сычжуй. — Вы его нашли? — Пока нет. Но это ещё не всё. Незадолго до того, как я отправил людей, в городе появился один лесоруб. Он сказал, что духи выгнали его из леса, и попросил Чжан Минцзина пойти вместе с ним обратно, чтобы забрать его вещи — он уронил их, когда убегал. Свидетели говорят, что они вдвоём пошли в холмы. Однако ни один из них не вернулся, а трупов мы не нашли, но там определенно что-то есть. Поэтому я написал Вэй-сюну… — Погодите-ка, — Цзинь Лин вдруг выпрямился. — Посыльный, который принес мне письмо, сказал, что его зовут Чжан Минцзин. Я точно помню. Ханьгуан-цзюнь никак не отреагировал, а Вэй Усянь и Не Хуайсан переглянулись. — Похоже, Чжан Минцзин пытается заманить людей, — сказал Вэй Усянь. — Сперва из клана Не, а теперь взялся за другие. Не Хуайсан открыл было рот, словно хотел возразить, но Ханьгуан-цзюнь его опередил: — Сколько людей видело, как дровосек просит помощи у Чжан Минцзина? — Судя по всему, он устроил целый спектакль с воплями и мольбами. Мы переспросили у нескольких людей. Чжан Минцзин всё убеждал подождать заклинателей из клана, но дровосек заявил, что пойдёт в лес или с ним, или без него. В итоге Чжан Минцзина уговорили, — Не Хуайсан постучал по ладони своим извечным веером. — Думается мне, всё началось с дровосека. — Неважно, кто служит приманкой, но если кто-то решил завлечь сюда побольше людей, у него получается, — сказал Вэй Усянь. — Не-сюн, ты точно больше ничего не знаешь? Голос у него был ровный, но Не Хуайсан дернулся, как от удара. — Я тут ни при чем, — сказал он. — Но вот вам кое-что ещё. Жители деревни говорят, в тех холмах часто случаются сильные бури с дождем. В день исчезновения Чжан Минцзина было две бури. Одна — перед тем, как в город пришёл дровосек, а вторая — после их ухода. Цзинь Лин глянул на Лань Сычжуя, мол, что он об этом думает, а Лань Сычжуй кивнул в ответ. Буря сама по себе ничего не значит, обычное природное явление, но мощное скопление энергии тоже может стать её причиной. Две бури за день, да ещё нападение духов и исчезновение заклинателей — не похоже на случайность. — Что ж, Лань Чжань, кажется, нам стоит взглянуть на эти холмы, — Вэй Усянь допил чай, встал и потянулся. Ханьгуан-цзюнь тоже встал. — А тебе, Не-сюн, лучше уйти. Мы займёмся расследованием; ты же постарайся отыскать Чжан Минцзина прежде, чем он заманит сюда ещё больше людей. Цзэу-цзюнь как раз отправился в Цинхэ, чтобы с тобой поговорить, так что ты успеешь ему помочь. — А что, если… — начал было Не Хуайсан, но Ханьгуан-цзюнь его перебил: — Я передам вам письмо для брата, — сказал он тоном, который не предполагал возражений, и Не Хуайсан сдался. — Не стоит унывать, Не-сюн, — весело сказал Вэй усянь. — Всё могло быть куда хуже. Сычжуй, Цзинь Лин, заканчивайте-ка и пойдем. Не-сюн, ты ведь покажешь мне, в какую сторону идти? Холмы, которые окружали деревню, производили до крайности безобидное впечатление, особенно, если учесть, что это Цишань. С каждой минутой они удалялись от деревни, но до сих пор не нашли ничего опасного, мёртвого или подозрительного, поэтому Цзинь Лин стал терять интерес, и его мысли потекли в другую сторону. Перед тем, как уйти из города, Ханьгуан-цзюнь послал Цзинь Лина и Лань Сычжуя перепроверить расследование людей из клана Не, но, похоже, всё произошло ровно так, как сказал Не Хуайсан. Чего же хотел добиться Чжан Минцзин, когда передавал ему это письмо? Пытался ли он привлечь внимание к некой деятельности клана Не? Или он планировал убить их всех? А может, на самом деле здесь ничего нет, их просто заманили сюда в ловушку, но Цзэу-цзюнь не позволил бы провернуть такое. — Лань Чжань, а может, здесь? Вэй Усянь, который шагал и, казалось, не обращал внимания на людей у себя за спиной, вёл их по тропинке, вьющейся между деревьями; порой он шел по прямой, будто знал конечный пункт назначения, но чаще выбирал извилистые дорожки, как если бы не занимался расследованием, а совершал приятную прогулку. Время от времени он оборачивался на Ханьгуан-цзюня, задавал прежний вопрос, а когда тот качал головой, шёл дальше. На этот раз Ханьгуан-цзюнь кивнул и повел рукой. Перед ним возник гуцинь; Ханьгуан-цзюнь сыграл несколько нот и остановился. Цзинь Лин вздохнул: он узнал начало «Расспроса». Ну, так они получат хоть какие-то ответы, а не будут ходить кругами. После недолгой паузы струны гуциня тихо зашелестели. — Дух слаб, — сказал Ханьгуан-цзюнь. — Может, тогда лучше я? — спросил Вэй Усянь. — Если он слабый, со мной ничего не случится от «Сопереживания». — Подожди, — Ханьгуан-цзюнь снова заиграл. Когда дух ответил, Ханьгуан-цзюнь закрыл глаза и остановился. — Это дровосек, — сказал он. — Он угасает. Вэй Ин? — Хорошо, — Вэй Усянь тут же уселся на землю и закрыл глаза. — Входи. Наступила тишина. И тут же кончилась: Вэй Усянь распахнул глаза и стал, задыхаясь, отчаянно хватать ртом воздух, царапать грудь, а потом вцепился себе в шею. Лань Сычжуй схватил Цзинь Лина и с удивительной силой впился пальцами ему в руку. — Ханьгуан-цзюнь! — пронзительно вскрикнул Лань Сычжуй, но тот уже успел схватить Вэй Усяня и не дал ему разодрать ногтями горло. Очевидно, не на такой исход событий рассчитывал Вэй Усянь, когда задумал использовать «Сопереживание», но Цзинь Лин не знал, как это остановить. Тут ему вспомнился город И: он схватил колокольчик клана Юньмэн Цзян и стал трезвонить с такой силой, что заглушил даже судорожные хрипы Вэй Усяня. В прошлый раз колокольчик его вытянул, Цзинь Лин надеялся, вытянет и сейчас. — Вэй Ин, — позвал Ханьгуан-цзюнь и, отпустив ладони Вэй Усяня, схватил его за плечи. Вэй Усянь резко дёрнулся, открыл глаза, а его надсадное дыхание тут же выровнялось. — Лань Чжань, — сказал он и рассеянно провел по его груди. Цзинь Лин, которого трясло, обхватил себя руками. Окружающий лес вдруг стал каким-то недружелюбным, и Лань Сычжуй тоже это почувствовал — во всяком случае, он подошёл поближе к Цзинь Лину. — Что это было? — потребовал ответа Цзинь Лин. Вэй Усянь обернулся на него. — Утопленник, — легко ответил он, дотрагиваясь до горла. — Лань Чжань, попробуй ещё раз сыграть «Расспрос». От нашего друга-дровосека осталось совсем немного, поэтому он ничего не может вспомнить о том дне, когда умер, только воду в легких. Он не знает, кто виновен в его смерти, но я чувствую здесь что-то ещё. — Я тоже что-то чувствую, — сказал Лань Сычжуй. — Это ведь тёмная энергия? Ханьгуан-цзюнь поднял Вэй Усяня на ноги, но он завалился набок, и его пришлось немедленно подхватить. Цзинь Лин даже не успел сообразить, как оказался с другой стороны и поддержал Вэй Усяня под локоть. Но тот почему-то глянул на его хлопоты странно и сердито. Удивлённый Цзинь Лин замер, но не успел он спросить, в чём дело, как рядом встал Лань Сычжуй — он тоже приготовился ловить Вэй Усяня — и недовольное выражение лица Вэй Усяня сменилось усмешкой. — Всё со мной хорошо, хорошо, — сказал он беспечно. — Забыл, что нужно дышать, вот и всё. Лань Чжань, давай-ка выясним, что здесь происходит. Ханьгуан-цзюнь сперва помедлил, но вернулся к гуциню. Он прищурился и снова заиграл «Расспрос». На этот раз даже Цзинь Лин, знакомый с музыкальными техниками клана Лань только по совместным ночным охотам, услышал, как гулко дрожит мелодия в кронах деревьев. В воздухе, прежде тихом и густом, что-то незримо переменилось, и гуцинь вдруг зазвучал на одной ноте, гораздо громче, чем было при духе дровосека. Ханьгуан-цзюнь заиграл снова, выстрелил чередой быстрых аккордов, делая паузы для ответа духа, но долгое время ничего не объяснял. Краем глаза Цзинь Лин заметил, как Лань Сычжуй в замешательстве свёл брови, и хотя лицо у Ханьгуан-цзюня было бесстрастное, его пальцы били по струнам сильнее обычного. Наконец он остановился. — Я не знаю, что это. Лань Сычжуй сказал: — Ханьгуан-цзюнь, это ведь не человек? Я правильно понял? Тот едва заметно кивнул и посмотрел на Вэй Усяня: — Не мужчина и не женщина, не молодой и не старый, не знает откуда и не помнит, как его зовут. Потом сказал, что он не человек. — Выходит, нечисть? А что, если это оборотень? — спросил Вэй Усянь и стряхнул руку Цзинь Лина. — Может ли нечисть ответить на «Расспрос»? Ханьгуан-цзюнь покачал головой и опять заиграл. На этот раз ответ пришел медленный, как будто застенчивый. — Что он сказал? — спросил Цзинь Лин. — Ханьгуан-цзюнь спросил, что он здесь делает, — перевел Лань Сычжуй. — Ему ответили «Жду». — Чего ждёт? — спросил Цзинь Лин, но Ханьгуан-цзюнь снова заиграл. Сычжуй указал на гуцинь: именно этот вопрос и задал Ханьгуан-цзюнь. — Лань Чжань, — Вэй Усянь вдруг задрал голову к небу, вглядываясь в облака. — Ты это слышишь? Гуцинь полностью поглотил внимание Цзинь Лина, он больше ничего не слышал, только шелест деревьев на поднявшемся ветру, но вид у Вэй Усяня был встревоженный. Ханьгуан-цзюнь не отреагировал; он, сидя с закрытыми глазами, ещё раз сыграл последнюю мелодию. Никто не ответил. — Он ещё здесь, — сказал Вэй Усянь. — Дух не может соврать или отказаться отвечать, особенно тебе, значит, это не дух. Ханьгуан-цзюнь сыграл в третий раз, но гуцинь снова молчал. Ханьгуан-цзюнь открыл глаза. В них мелькнуло нечто нехорошее, и Цзинь Лин решил, что подождет с вопросами. — Я могу снова войти в «Сопереживание», вот только стоит ли? — предложил Вэй Усянь, не отводя глаз от неба. — С другой стороны, он уже знает про нас и, возможно, проявит больше… — Нет, — ответ Ханьгуан-цзюня прозвучал как щелчок кнута, он резко схватил Вэй Усяня за запястье. — Ни в коем случае. — Ты с ума сошёл? — одновременно с ним заговорил Цзинь Лин. — Ты хочешь повторить «Сопереживание», хотя даже не знаешь, что это за дух? Лань Сычжуй положил ладонь на руку Вэй Усяня чуть повыше места, где его держал Ханьгуан-цзюнь. — Учитель Вэй, прошу вас, даже не предлагайте такого. Вэй Усянь рассмеялся: — Эх, Сычжуй, и ты туда же? Раз вы втроём так переживаете, я, пожалуй, не стану. Но что нам тогда делать? Лань Сычжуй нахмурился: — Как утонул дровосек? Мог ли его убить Чжан Минцзин? — Он совершенно точно умер не своей смертью, — ответил Вэй Усянь. — Его душа почти разрушена. Но если его утопил Чжань Минцзин, где это случилось? И почему? Как такое произошло, что сперва дровосек умолял Чжан Минцзина о помощи, а потом умер от его руки? — Дровосек сказал, за ним гнались духи, — Цзинь Лин припомнил рассказы горожан. — Но клан Не ничего не нашёл, и мы ничего не нашли, только вот это неизвестное существо. Вероятнее всего, оно и убило дровосека, а потом… — тут он замолчал, потому что не придумал, как объяснить появление Чжан Минцзина с письмом якобы от Не Хуайсана. — А если дождь был такой сильный, что случилось наводнение? — предположил Лань Сычжуй. — Например, оба утонули, но потом Чжан Минцзин поднялся, потому что у него были незаконченные дела? — Сам поднялся, да ещё так быстро? — сказал Цзинь Лин. — Когда я с ним встретился, он выглядел вполне живым. И потом, я его раньше не знал — что же ему от меня понадобилось? Среди привычного шума леса отчётливо послышался легкий стук первых капель по листьям, и Цзинь Лин оторвался от размышлений: пока они разговаривали, небо над холмами затянуло тёмными тучами. — Когда погода успела поменяться? — Цзинь Лин нахмурился. — Ведь не было ни облачка. — В горах и холмах погода часто меняется, — сказал Лань Сычжуй. — Но, Ханьгуан-цзюнь, люди в городе сказали, в день исчезновения Чжань Минцзина было две неожиданных бури. Возможно, это создание охотится именно так? А Чжан Минцзин умер здесь и выбрался, желая предотвратить новые смерти? Цзинь Лин нашел сомнительной идею, что недавно умерший призрак решил помогать людям, но и Лань Сычжуй, похоже, слабо верил в собственную теорию, так что Цзинь Лин оставил это без комментариев. Тем более, над ними тоже закапало. Он на всякий случай взялся за рукоять Суйхуа, если вдруг из деревьев, скрытых дымкой дождя, кто-нибудь появится. Ханьгуан-цзюнь выглядел, как обычно, но Цзинь Лин заметил, каким взглядом он посмотрел на Вэй Усяня — тот рассеянно потирал горло. Ханьгуан-цзюнь обернулся на Цзинь Лина и Лань Сычжуя: — Мы возвращаемся в город. — Почему это? — спросил Вэй Усянь. — Нам надо остаться и посмотреть, вдруг кто-нибудь появится. — Мы не готовы, — сказал Ханьгуан-цзюнь, вытаскивая Бичэнь. Вэй Усянь покачал головой, но Цзинь Лин не собирался стоять под дождем в ожидании чудовища и слушать их споры. Дождь был пока не очень сильный, но шёл без остановки: скоро вся одежда промокнет. Цзинь Лин вытащил меч и громко сказал: — Пойдемте уже. Найдём людей, которые побольше знают о местной погоде. Лань Сычжуй уже парил на мече, поджидая их. Он хмурился, поглядывая на Вэй Усяня — тот, поворчав, принял руку Ханьгуан-цзюня и ступил на Бичэнь. Цзинь Лин возблагодарил всех богов, что даже Вэй Усянь пасует перед непреклонностью Ханьгуан-цзюня, и тоже прыгнул на Суйхуа, взлетел над деревьями и понёсся в сторону города. Они легко обогнали край бури, но когда Цзинь Лин обернулся, у него ёкнуло сердце: отсюда, с высоты над деревьями и холмами буря выглядела крайне недружелюбно. Тёмная громада туч и ревущий ветер, но ещё от неё отчетливо веяло чем-то зловещим; когда ветер высушил одежду, это чувство пропало, и они полетели дальше. Когда они добрались до города, Ханьгуан-цзюнь взял инициативу в свои руки: крепко схватив Вэй Усяня за локоть, он повёл его в чайный дом. Вэй Усянь покорно пошёл следом, а Лань Сычжуй семенил за ними почти впритык и рисковал наступить на край ханьфу Ханьгуан-цзюня. Они взяли две комнаты над чайной, возможно, именно те, где жил Не Хуайсан, прежде чем отправился обратно в Цинхэ. Цзинь Лин подумал-подумал и не стал указывать, что вполне может позволить себе снять отдельную комнату, а не селиться вместе с Лань Сычжуем. Не то чтобы тот ему докучал, но лицо у Ханьгуан-цзюня сегодня было ещё более каменное, чем обычно, поэтому Цзинь Лин не рискнул ему противоречить. Он последовал примеру Вэй Усяня, который лучше всех различал настроение Ханьгуан-цзюня и явно решил делать всё, что тот скажет. — А-Юань, А-Лин, — сказал Вэй Усянь, когда Ханьгуан-цзюнь аккуратно подтолкнул его к одной из кроватей в их комнате. Лань Сычжуй и Цзинь Лин растерянно встали в дверях. — Если хотите, можете пойти в город и ещё порасспрашивать людей, но только не ходите без нас в лес. Лань Сычжуй кивнул: — Учитель Вэй, как вы себя чувствуете? Ответом ему стал смешок: — Лучше всех! Согласен, не стоило мне проводить «Сопереживание», но сейчас со мной всё хорошо. И вообще, я не в первый раз умираю… — тут он, поморщившись, торопливо исправился: — То есть, я много духов провёл через «Сопереживание»… — Вэй Ин сейчас будет отдыхать, — сообщил Ханьгуан-цзюнь. — В общем, мы сегодня много выяснили, — решительно сказал Вэй Усянь. — А теперь ступайте и всё хорошенько обдумайте, посмотрим, разберётесь ли вы, что тут творится. — Да, — сказал Ханьгуан-цзюнь. — Закройте дверь, когда будете уходить. Лань Сычжуй тут же захлопнул дверь, повернулся к Цзинь Лину, и тот сразу почувствовал себя не так глупо: у него всего-то гулко колотилось сердце, зато Лань Сычжуй, хмуря брови, весь порозовел лицом. Он несколько мгновений смотрел на Цзинь Лина, а потом спросил: — Ну что, пойдём? Я видел рынок недалеко, может быть, там ещё что-то открыто. Голос у него был бодрый и радостный — прямая противоположность выражению лица. Лань Сычжуй спустился по лестнице и вышел на улицу. Наступил ранний вечер. Над холмами по-прежнему висели грозовые тучи, но здесь, в городе, всё так же светило солнце. — У тебя всё хорошо? — неуверенно спросил Цзинь Лин. Обычно, если кто-то был расстроен, он не вмешивался и не задавал вопросов, но сейчас, похоже, только он и мог проявить внимание к Лань Сычжую. Тот по-прежнему имел удрученный вид, но глубоко вздохнул, и румянец стал понемногу сходить с его щек. — Да, — сказал он. — Учитель Вэй сказал, что хорошо себя чувствует, да и Ханьгуан-цзюнь с ним. Мне нет нужды волноваться. — Но ты волнуешься, — пробормотал Цзинь Лин, искоса поглядывая на Лань Сычжуя. — Да и ты тоже волнуешься, — сказал тот чуть громче, чем Цзинь Лин. — Вообще-то он мой дядя, — Цзинь Лин тут же встал в оборону. — Это нормально. — Конечно, — согласился Лань Сычжуй тоном таким мягким, что Цзинь Лин испытал страшную неловкость. Ещё не хватало, чтобы Лань Сычжуй сюсюкал с ним, как с ребенком. — Пойдем уже, — он поспешил свернуть разговор. — Тут наверняка кто-нибудь больше нашего знает про эти бури. Не тут-то было. Все знали, что в холмах опасно, но никто как будто не замечал ни таинственных исчезновений, ни случаев внезапного сумасшествия, никто не слышал историй про одержимость злым духом. Пока Чжан Минцзин не выяснил, что в холмах копится тёмная энергия, по сути ни с кем не случилось чего-то дурного, хотя сами горожане думали иначе. Создавалось впечатление, что всё началось с Чжан Минцзина и им же закончилось, хотя до сих пор они не знали наверняка. Лань Сычжуй поговорил с его заплаканными родителями, которые по-прежнему жили в городе, совершенно искренне горевали по сыну и говорили слово в слово то же, что и остальные. Чжан Минцзина насторожила тёмная энергия, и он предупредил людей, чтобы те держались подальше от холмов. Дровосек пренебрег предупреждением, а потом пришёл умолять его о помощи. Чжан Минцзин отправился вместе с ним выручать инструменты, и больше их никто не видел. — Но Чжан Минцзина видели, — заметил Цзинь Лин, ковыряя обед в чайной, куда они потом вернулись. — Только стоит ли нам говорить об этом его родителям? Ханьгуан-цзюнь и Лань Сычжуй ничего не ответили, но Цзинь Линь знал об их правиле молчать во время еды и потому не ждал ответа. Вэй Усянь опёрся подбородком на руку. — Если Не-сюн его найдёт, пусть сам и разбирается. Сейчас ситуация слишком непонятная, им не объяснить в двух словах. Нам не известно, можно ли спасти Чжан Минцзина или нет, даже не известно, хочет ли он, чтобы его спасали? — Учитель Вэй, так что мы будем делать дальше? — Лань Сычжуй отставил обед и присоединился к разговору. — Будем очищать место от тёмной ци? — Это теперь не просто тёмная ци, — сказал Вэй Усянь. — Возможно, так оно и было сперва, но тёмная энергия сама по себе не имеет цели, а то, что мы нашли, чем бы оно ни было, эту цель имеет. Лань Чжань, помнишь, оно сказало «жду»? Похоже, однажды оно затаилось где-то там, а сейчас решило, что пришла пора действовать. Тогда понятно, почему с людьми раньше ничего не случалось, а теперь мы ясно почувствовали там его присутствие. — Очищение от тёмной ци его ослабит, — сказал Ханьгуан-цзюнь. — Снизит уровень опасности для людей, и у нас будет время решить, как убрать его навсегда. — С одной стороны, да, — задумчиво сказал Вэй Усянь. — С другой стороны, а не опасно ли это? На нас оно пока не нападало, но, думается мне, Чжан Минцзину и нашему бедному другу дровосеку не так повезло. Цзинь Лин думал об этом с тех пор, как увидел слёзы родителей Чжан Минцзина. — Думаешь, он вселился в него? Ханьгуан-цзюнь покачал головой, но, похоже, размышлял о другом: — Подобный уровень предусмотрительности и умения планировать не свойственен созданиям, которые родились из тёмной ци. Иначе оно, используя дровосека, должно было осознанно захватить Чжан Минцзина, а потом завладеть его телом, чтобы заманить в ловушку как можно больше новых заклинателей. Если так, то мы в большой опасности. — Но точно ли это одержимость? — Лань Сычжуй свел брови. — Он принёс Цзинь Лину письмо и утверждал, что оно от главы Не. Следовательно, это создание хорошо представляло, кем был Чжан Минцзин? Все задумались. Человек, в которого вселился дух, забывал обо всем и знал только то, что знал сам дух. Либо существо в холмах имело представление о мироустройстве, либо Чжан Минцзин помогал ему по своей воле, либо то, что с ним случилось, вовсе не одержимость. — Нужно начать с очищения от тёмной ци, — сказал Ханьгуан-цзюнь. — Сычжуй, утром ты отправишься в Облачные Глубины и приведешь сюда дядю и всех, кого сможешь. Скорее всего, когда глава Не расскажет всё брату, тот придет сюда сам, но, тебе, Цзинь Лин, лучше пойти в Нечистую Юдоль и самому это проконтролировать. — Цзинь Лину лучше пойти в Пристань Лотоса, — возразил Вэй Усянь. — Из всех великих кланов Юньмэнь Цзян ближе всех, а Цзян Чэн тоже может отправить гонца к Цзэу-цзюню, — тут они с Ханьгуан-цзюнем стали как будто молча спорить, и в конце концов Вэй Усянь решительно сказал: — Лань Чжань, не исключено, что нам потребуется самая быстрая помощь. Мы не знаем, с чем столкнулись, но я почувствовал, как он силен. — Надо ограничить количество людей, которые сюда прибудут, — сказал Ханьгуан-цзюнь. — Он послал Чжан Минцзина заманивать сюда заклинателей. Мы не должны делать того, что он хотел. — А что ещё мы можем сделать? — Вэй Усянь всем телом повернулся к Ханьгуан-цзюню. — Мы не можем отсюда уйти, но нам нельзя оставаться. Если это ловушка, пусть так и будет. Мы не станем его провоцировать и слепо бросаться в атаку. — Я отправляюсь в Пристань Лотоса, — заявил Цзинь Лин. — Дядя нам поможет. Но что будете делать вы? — Будем следить за ситуацией, — сказал Ханьгуан-цзюнь, даже не взглянув на Вэй Усяня, а тот сразу нахмурился: — Лань Чжань, а не лучше ли нам прямо сейчас пойти и рассеять хотя бы немного тёмной ци? — Нет. У Вэй Усяня был хмурый вид, почти сердитый. Цзинь Лин ещё ни разу не видел, чтобы он так смотрел на Ханьгуан-цзюня, но Вэй Усянь не стал дальше спорить. Обсуждать было нечего, и ни у кого не нашлось желания поговорить о чем-то более приятном. Вэй Усянь, пребывая в дурном настроении, поднялся по лестнице вслед за Ханьгуан-цзюнем, а Цзинь Лин вместе с Лань Сычжуем пошёл в их комнату и с некоторым облегчением закрыл дверь, оставляя напряжённую атмосферу за порогом. Цзинь Лин, просто чтобы занять руки, начал рыться в своих вещах. — Глава Цзинь. Лань Сычжуй сидел на кровати с задумчивым видом. — Что? — Не знаю. Кажется, будто что-то не так. — Хм, — а что тут ещё сказать? Цзинь Лин не стал развивать тему. Лань Сычжуй снова погрузился в свои мысли, о чём бы они ни были. Вдруг, поддавшись порыву, Цзинь Лин выпалил: — Не надо звать меня так официально. — Что? — Лань Сычжуй тут же к нему обернулся. — Зови меня просто Цзинь Лин, — сказал он, отводя глаза в сторону. — Если хочешь. Он бросил косой взгляд на Лань Сычжуя — тот ему улыбался. — Хорошо, — сказал он. — Друзья зовут меня просто Сычжуй, зови и ты, если хочешь. Цзинь Лин невольно улыбнулся ему в ответ. *** Он сначала не понял, что его разбудило. Через окно лился лунный свет, освещая Сычжуя, который посапывал на второй кровати, и Цзинь Лин испытал страшное искушение лечь и снова заснуть. За дверью скрипнула половица, Цзинь Лин застыл. В коридоре кто-то стоял, но для хозяина чайной время было слишком позднее. Цзинь Лин скользнул ладонью по кровати, сжал рукоять Суйхуа и снова замер. Раздался ещё один тихий скрип, Цзинь Лин его даже не услышал бы, не прислушивайся он так внимательно; скрипело чуть дальше по коридору, а потом шаги стали удаляться. Так тихо и аккуратно мог идти только человек, который хотел остаться незамеченным, поэтому Цзинь Лин выскользнул из кровати, шмыгнул к двери и приоткрыл её, как только неизвестный подошёл к лестнице на первый этаж. Он оглянулся на Сычжуя — промедлить и разбудить его, рискуя быть услышанным? — но потом покачал головой. Он как-нибудь уж разберется с тем, кто пришёл за ними шпионить. Коридор был тёмный и пустой, только лунный свет, лившийся из открытой двери, вычертил его силуэт на противоположной стене. Цзинь Лин прикрыл за собой дверь и направился по коридору вслед за тихими шагами. Он выглянул из-за угла, посмотрел сверху вниз на лестницу и увидел знакомое лицо. Вэй Усянь приложил палец к губам и поманил его к себе. Цзинь Лин привычно рассердился, что Вэй Усянь так быстро его услышал; но хотя бы не отправил обратно в комнату, чтобы самому тем временем заниматься загадочными делами. Цзинь Лин спустился по лестнице вслед за ним, и когда они оказались в темном зале, Вэй Усянь повернулся к нему. Цзинь Лин вдруг заметил, что Вэй Усянь, несмотря на поздний час, полностью одет, тогда как сам он выскочил из комнаты в чём был. Хорошо Цзинь Лин взял с собой меч — хоть какая-то защита, да и у Вэй Усяня на поясе висела Чэньцин, значит, он тоже с оружием. — Ты что-то услышал? — прошептал Цзинь Лин, выглядывая за окнами подозрительные тени. Вэй Усянь посмотрел на него сверху вниз и кивнул, рот у него был мрачно сжат. Он шагнул к Цзинь Лину, а потом вдруг дёрнулся всем телом, закрыл лицо руками и согнулся пополам. Цзинь Лин схватил его за плечо, иначе бы он ударился головой об пол. — Цзинь Лин? — хрипло выдохнул Вэй Усянь. — Да что такое с тобой? — прошипел Цзинь Лин, обхватив его за пояс, и попытался поднять. Вэй Усянь неожиданно вцепился ему в ворот ханьфу. — Цзинь Лин. Цзинь Лин, — повторил Вэй Усянь, его голос был на грани шёпота, но в широко распахнутых глазах светился страх. — Позови Лань Чжаня. Беги. Он успел только открыть рот, но по лицу Вэй Усяня снова пробежала рябь, стирая всякое выражение. Цзинь Лин попробовал вырваться, чутьё кричало ему бежать, спасаться, но Вэй Усянь вдруг выпустил его ханьфу и схватил за горло, сжал нечеловечески сильно. Он поднял его на вытянутой руке, и Цзинь Лин, впившись ногтями в чужое запястье, задёргал ногами, чтобы пошуметь, но никак не доставал до пола. Он не мог найти упор и оттолкнуться, не мог оторвать от себя руку Вэй Усяня, а без воздуха не мог и кричать. Рука ещё раз сдавила горло, и всё померкло.