Со дна

Когда Цзинь Лин открыл глаза, кругом стояла тишина, но в голове у него мучительно пульсировало. В комнате было тёмно, в окна не светила луна, хотя он почему-то ожидал иного. Он лежал на жёстком полу — весьма непривычная ситуация. Не сказать, что он был любитель поспать на полу: раз есть пол, то наверняка есть и кровать. Цзинь Лин с некоторым трудом перевернулся на бок, вытянул руку, готовясь подняться, и вдруг задел что-то твёрдое. Он с некоторым любопытством ощупал предмет и тут же узнал узор на ножнах Суйхуа. Цзинь Лин обхватил рукоять меча и вдруг вспомнил, почему оказался на полу. Он мигом вскочил — он держался уверенно, хотя ноги были ватные, — и выхватил Суйхуа. Сияние меча осветило пустую комнату. Цзинь Лин, отбросив всякую осторожность, распахнул дверь чайной и кинулся наружу. Пробежав немного, он остановился посреди пустынной улицы. Здесь лунный свет просачивался между плывущих облаков, и Цзинь Лин искал глазами любое шевеление, любой намёк на то, где прячется Вэй Усянь. Когда он выходил из комнаты, Сычжуй спал. От этой мысли кровь застыла в жилах. Вэй Усянь чуть его не задушил, но куда он пошёл потом? Беззащитный Сычжуй и Ханьгуан-цзюнь спали наверху, и кто знает, что могло с ними произойти. Кто знает, что происходит с ними прямо сейчас. Цзинь Лин бросился обратно к чайной, мелкий щебень царапал босые ступни. Он в несколько прыжков пересек общий зал, пролетел по лестнице и остановился только перед их с Сычжуем комнатой. Он с треском распахнул дверь и облегчённо перевел дух, когда увидел Сычжуя: тот подскочил спросонья и, сдавленно вскрикнув, потянулся за мечом. — Это я, Цзинь Лин, — выдохнул он. — Вставай, быстрее! — Что случилось? — прохрипел Сычжуй, но Цзинь Лин уже выскочил в коридор — он бежал к комнате Ханьгуан-цзюня и Вэй Усяня. Не успел он добраться до двери, как та распахнулась сама, и Цзинь Лин затормозил, вскинул Суйхуа. Но из комнаты вышел Ханьгуан-цзюнь, простоволосый и с обнажённым мечом. Увидев Цзинь Лина, он остановился, потом обежал глазами весь зал и требовательно впился взглядом в Цзинь Лина: — Где Вэй Ин? — Я не знаю, — ответил Цзинь Лин, Ханьгуан-цзюнь сузил глаза. Цзинь Лин поспешил добавить: — Я услышал, как он крался на улицу, и пошёл за ним следом, только он меня оглушил, а перед этим сказал мне позвать вас. Я думаю, в него вселился тот дух из леса, — слабо закончил он, растеряв весь пыл: на каменном лице Ханьгуан-цзюня появилось непривычное выражение, выражение почти испуганное. Он стиснул Бичэнь, спросил: — Как давно? Цзинь Лин понятия не имел, как давно это случилось. Несколько минут назад? Несколько часов? Ханьгуан-цзюнь всё понял по его заминке; он сунул Бичэнь обратно в ножны и развернулся назад к их комнате. — Ханьгуан-цзюнь, что нам делать? — раздался из-за спины голос Сычжуя. — Одеваться, — ответил Ханьгуан-цзюнь и без дальнейших объяснений исчез за дверью. Сычжуй отмер первым, схватил Цзинь Лина за локоть и потащил по лестнице обратно в комнату. Цзинь Лин торопливо нагнал его, они стали спешно одеваться, накинули верхние одежды и кое-как завязали пояса. Цзинь Лин как раз засовывал ноги в сапоги, когда мимо открытой двери прошёл Ханьгуан-цзюнь, не притормозил и даже не глянул в их сторону. Цзинь Лин схватил Суйхуа и побежал его догонять, Сычжуй нёсся за ним по пятам. Тем временем погода на улице переменилась. Тучи набухли, звезды спрятались за ними, а приближающаяся буря поглотила все намёки на скорый рассвет. Ханьгуан-цзюнь вытащил из рукава талисман и, закрыв глаза, активировал его. Цзинь Лин узнал некоторые символы, но они были написаны знакомым, небрежным почерком. На первый взгляд там было заклинание поиска, но с тем же успехом это мог оказаться талисман для зажигания свечей. Темноту на горизонте разорвала вспышка молнии, а за ней последовал долгий, гулкий раскат грома. Над холмами снова бушевала гроза. Талисман в руке Ханьгуан-цзюня рассыпался в пыль, и он метнул острый взгляд туда, куда ударила молния. — Оставайтесь здесь, — сказал он. — Если я не вернусь к рассвету, летите в Пристань Лотоса и Нечистую Юдоль. Он встал на Бичэнь и взмыл вверх — белый росчерк в темном небе. — Учитель Вэй наверняка там, — на лице Сычжуя была написана тревога; он то и дело беспокойно хватался за меч. — Да, — ответил Цзинь Лин. Он, не раздумывая, вытащил Суйхуа. — Ты идёшь? — Ханьгуан-цзюнь сказал… — А ты всегда поступаешь так, как говорит Ханьгуан-цзюнь? — огрызнулся Цзинь Лин, а потом понял, что скорее всего так и есть. Их с дядей Цзяном отношения сильно отличались от восторга Сычжуя перед Ханьгуан-цзюнем. — В Вэй Усяня кто-то вселился. Он бы меня и пальцем не тронул, значит, это не он. А вдруг Ханьгуан-цзюнь не сумеет спасти его в одиночку? Что ты тогда будешь делать? — он забрался на Суйхуа и взмыл в воздух. — Так ты идешь? — снова спросил он и, не дожидаясь ответа, помчался за Ханьгуан-цзюнем, который почти скрылся из виду. Сычжуй возник рядом с ним буквально через секунду, и Цзинь Лин одобрительно кивнул. Они вдвоём устремились за Ханьгуан-цзюнем. Догнать его было невозможно. Ханьгуан-цзюнь летел быстрее их обоих, да ещё имел фору, так что Цзинь Лин старался хотя бы держать его в поле зрения. В любом случае, очевидно, что они возвращаются туда, где сегодня встретили то существо. Но как Вэй Усянь сумел так быстро сюда добраться? Неужели Цзинь Лин столько пролежал без сознания, что он успел пройти весь путь на своих двоих? Похоже на то. Они несколько часов искали нужное место, но в основном брели по извилистой тропинке, не зная конкретного направления. Если же Вэй Усянь шёл осознанно и напрямик, то, конечно, добрался быстрее. Чем ближе они подлетали, тем сильнее становился гул бури. Деревья гнулись под ветром, а новый раскат грома раздался так близко, что Цзинь Лин от испуга на мгновение потерял равновесие. Ханьгуан-цзюнь, не сбавляя скорости, исчез за завесой дождя, Цзинь Лин с Сычжуем сразу нырнули за ним. Всё тут же переменилось. Цзинь Лину пришлось сесть на корточки и сосредоточить ци, чтобы противостоять ветру, а ливень моментально промочил его насквозь, будто он прямо в одежде упал в реку. Он решил держаться поближе к Сычжую, а когда Ханьгуан-цзюнь наконец остановился и стал пристально рассматривать землю внизу, они смогли его догнать. Увидев их, Ханьгуан-цзюнь гневно сверкнул глазами, но не велел возвращаться обратно. Он спрыгнул с Бичэня на землю, меч влетел ему в руку. Цзинь Лин и Сычжуй тоже спрыгнули, из-под ног брызнула размокшая земля. — Держитесь рядом, — сказал Ханьгуан-цзюнь, и новый шквал дождя практически заглушил его слова. Он стал быстро, едва ли не бегом, взбираться на гору. Деревья защищали их от дождя и ветра, но не полностью. К тому времени земля превратилась в хаотично переплетённую сеть из новорождённых ручьев, стремительно бегущих с горы, но перед Ханьгуан-цзюнем можно было разглядеть дорожку свежих следов, в которых постепенно скапливалась вода. В остальных углублениях она уже стояла до краев, так что Цзинь Лину всё было совершенно понятно. Здесь кто-то недавно прошёл, с трудом взбираясь по грязному склону. Этот человек несколько раз поскользнулся, но продолжал идти. Расстояние между глубокими следами говорило, что человек бежал, либо очень быстро шёл. Это наверняка был Вэй Усянь, но куда он направлялся? Они поднялись на вершину горы, и Цзинь Лину открылся ответ. На другой стороне у подножья лежало небольшое озеро. Здесь деревья росли реже, зато стало ещё гуще и крепче то прежнее чувство присутствия чего-то недоброго. Глаза слезились от завывающего ветра, приходилось щуриться, но Цзинь Лин всё равно заметил внизу знакомую фигуру, которая стояла по пояс в воде и не двигалась. — Вэй Ин! — крикнул Ханьгуан-цзюнь на бегу; он метнулся к Вэй Усяню с вершины холма, как стрела, пущенная против ветра. Цзинь Лин кинулся за ним с Суйхуа наперевес. При их приближении Вэй Усянь поднял глаза. Из-за сильного дождя нельзя было разглядеть выражение его лица, но когда он выпростал руку из воды, Цзинь Лин почувствовал резкий всплеск ци. Вэй Усянь выбросил вперёд руку, и на них с рёвом покатилась волна из ветра и дождя. Цзинь Лин ответил взмахом Суйхуа, такие же всплески духовных сил пришли со стороны Ханьгуан-цзюня и Сычжуя. Но всё равно волна обрушилась на Цзинь Лина с головокружительной силой, и он, прикрывая лицо, свалился на землю. Когда он сумел разлепить глаза, Ханьгуан-цзюнь с гуцинем стоял на берегу у кромки воды. — Отпусти его. Сычжуй встал рядом с Цзинь Лином. Они заметили, как в ответ Вэй Усянь сделал шаг назад, так что теперь вода доходила ему до груди. Лицо у него было ровным, но руки он держал над водой наготове. — Будьте начеку, — произнёс Ханьгуан-цзюнь, не отводя взгляда от Вэй Усяня, и начал играть. Существо в теле Вэй Усяня — Цзинь Лин не мог воспринимать его как Вэй Усяня, у него никогда не было такого мертвого взгляда, — тут же отреагировало, обрушив на Ханьгуан-цзюня новые шквалы дождя. Цзинь Лин чуть медленней Сычжуя прикрывал Ханьгуан-цзюня сбоку и отражал атаки. И пока тот неумолимо играл, атаки становились всё слабее и слабее, поэтому Цзинь Лин смог оглядеться по сторонам и заметил, как в глазах Вэй Усяня появилась искра разума. Вэй Усянь уронил руки в воду, и порывы дождя тут же стихли, только мелодия Ханьгуан-цзюня тянулась над бурей. Вэй Усянь выглядел как обычно, разве что был сбит с толку и совершенно промок. — Лань Чжань? — позвал он и вдруг с головой ушёл под воду, как будто кто-то дёрнул его за ноги. Цзинь Лин собрался было прыгнуть за ним в озеро, но тут Ханьгуан-цзюнь внезапно его схватил и резко оттащил обратно. — Стой здесь. Цзинь Лин с трудом удержал равновесие, ноги проскользили по мокрому берегу озера, и ему оставалось только смотреть, как белые одежды Ханьгуан-цзюня исчезают в воде. Сычжуй подхватил прежнюю мелодию; вскинув Суйхуа, Цзинь Лин встал с ним рядом и на миг перевёл дыхание. Буря затихла, а потом разразилась ещё пуще, как будто от негодования. Капли дождя секли Цзинь Лина по щекам. Но времени прошло уже так много. Ханьгуан-цзюнь, конечно, сильнее многих и сумеет долго продержаться благодаря своему уровню самосовершенствования, но Мо Сюаньюй был слабым заклинателем. А, следовательно, и Вэй Усянь. Цзинь Лин шагнул к кромке озера. Сычжуй окликнул его из-за спины: — Подожди. Остановиться было ужасно трудно. Цзинь Лин рассматривал поверхность в поисках хоть какого-то намёка, но брызги дождя, бьющегося о гладь озера, сбивали обзор. Как оказалось, неподвижная поверхность ничего не значила: неожиданно вода взорвалась, и Ханьгуан-цзюнь вырвался из озера с Вэй Усянем на плече. Он опустился на землю за Сычжуем и Цзинь Лином, ближе к деревьям, чем к берегу. Цзинь Лин только успел добежать, а он уже снял Вэй Усяня с плеча и поставил на ноги. Сычжуй принёс гуцинь и теперь прижимал его к груди, как ребенка. Вэй Усянь, тяжело опираясь на Ханьгуан-цзюня, хватал ртом воздух, а тот свободным рукавом прикрывал его лицо от дождя. Между хрипами Вэй Усянь сумел выдавить: — Вот я дурак! — потом: — Прости! — и снова зашёлся в кашле. — Не говори пока, — сказал ему Ханьгуан-цзюнь. — Сперва отдышись. — Я намерен сообщить об этом всей Поднебесной, — всё равно сказал Вэй Усянь, как только перестал кашлять. — Приду к мудрости через страдания. — Тогда я приду к ней первым, — ответил Ханьгуан-цзюнь, глядя на воду. — Ох, прости, Лань Чжань, — сказал Вэй Усянь. — Ты ведь наверняка ужасно волновался. В таком случае я докричусь даже до Небес, а ты мне в этом поможешь, — вдруг у него подогнулись колени, и только благодаря Ханьгуан-цзюню он сумел удержаться в вертикальном положении. — Уф, обязательно докричусь, но чуть попозже. — Что с тобой случилось? — Цзинь Лин закинул руку Вэй Усяня себе на плечо. — Эта пакость гнала меня всю дорогу, — сказал Вэй Усянь. — Должен признать, я не привык быть марионеткой. Моё тело к такому не готово, — он снова закашлялся, а потом крупно вздрогнул. — Нет, что случилось до того? — требовательно повторил Цзинь Лин. — Ты велел мне бежать и звать Ханьгуан-цзюня, а потом решил меня задушить! Вэй Усянь распахнул глаза, потом схватил Цзинь Лина за ворот и оттянул его, желая осмотреть горло. — Что? Я тебя поранил? — Нет, — быстро ответил Цзинь Лин; рука Вэй Усянь стала соскальзывать с плеча, так что он схватил его за запястье и снова подтянул повыше. — Ты что, не помнишь? Что ты помнишь? — Очень мало, — прямо ответил Вэй Усянь. — Я был в кровати, а потом вдруг — в озере. Оно наверняка пробралось в меня во время «Сопереживания», а потом всё ждало своего шанса. Не надо было мне его использовать. Цзинь Лину вдруг вспомнился тот странный взгляд Вэй Усяня, когда они прервали «Сопереживание», и его дурное настроение, когда Ханьгуан-цзюнь настоял, чтобы они не предпринимали никаких действий, пока не прибудет подмога, и теперь, наблюдая откровенный и искренний гнев Вэй Усяня на свою одержимость, мог только изумляться, как умудрился пропустить все эти знаки. — Вы знаете, что это? — Сычжуй наклонился поближе. Вэй Усянь хмуро свёл брови. — Это своего рода… скопление духов, привязанных к озеру. Представить не могу, как их раньше не заметили, но будем рассуждать, когда окажемся подальше отсюда. — Мы будем сражаться или убегать? Изумлённый Цзинь Лин поднял глаза на Ханьгуан-цзюня: неужто за воющим ветром ему померещилось? Чтобы Ханьгуан-цзюнь бежал от опасности — непостижимо! Но Ханьгуан-цзюнь смотрел только на Вэй Усяня и даже будто не замечал Цзинь Лина, а Сычжуй не сказал ни слова против, поэтому Цзинь Лин решил сперва подумать, а потом говорить. Это существо атаковало их бурей, и чем дольше они тут оставались, тем труднее было противостоять неутихающему ветру и дождю. Ещё не истощение, но отчетливая усталость начинала донимать Цзинь Лина. Он с сомнением оглядел Вэй Усяня. Тот имел склонность к преувеличениям, но несмотря на громкие угрозы развоплотить существо, Чэньцин до сих пор пряталась за поясом, а рука, холодная и тяжелая, лежала на плече Цзинь Лина. В глазах у него не плясали смешинки, как бывало, когда он дразнился. Цзинь Лин с пугающей ясностью понял: Ханьгуан-цзюнь спросил только потому, что не уверен в победе. Вэй Усянь поморщился, как от зубной боли, и сказал: — С таким сильным ветром мы не справимся. Только встанете на мечи, как вас тут же сдует. Бурю подпитывает тёмная ци; если мы её хоть немного развеем, то сможем убежать, но чтобы очистить бурю целиком, нам потребуется помощь. Ханьгуан-цзюнь кивнул и посмотрел на Цзинь Лина с Сычжуем. — Как только я начну играть, будьте готовы к атаке. Продержитесь, сколько сможете. Вэй Ин вас подстрахует, — он потянулся было забрать гуцинь у Сычжуя, но тут возникло затруднение: одной рукой он по-прежнему держал Вэй Усяня за пояс. Тот рассмеялся: — Дай мне сесть, вот и всё. Сидя я играю так же хорошо, как и стоя. Цзинь Лин с Вэй Усянем на плече согнулся и помог ему сесть на мокрую землю. Когда Ханьгуан-цзюнь его отпустил, Вэй Усянь коротко притянул Цзинь Лина к себе и прошептал: — Не переживай, всё будет хорошо. — А кто сказал, что я переживаю?! — вспыхнул Цзинь Лин. — Ничего подобного! — Конечно-конечно, о чём это я, — Вэй Усянь снял руку с плеча Цзинь Лина и похлопал его по макушке. Когда Цзинь Лин выпрямился, на него без предупреждения налетел шквал ветра, его неожиданный рёв перекрыл все окружающие звуки, и Цзинь Лин, сбитый с ног, перекрутился и упал в грязь. Перед ударом о землю он инстинктивно закрыл глаза, и тут сверху, вслед за ветром, на него обрушился поток воды. Вода словно хотела забрать его с собой, но даже когда поток схлынул, его не перестала мучить неизвестно откуда возникшая неясная тревога. Цзинь Лин открыл глаза и понял, что вот-вот выронит Суйхуа из ослабевших пальцев, но тревога не отпускала. Он перехватил меч покрепче и с усилием поднялся на ноги, в ушах колотилось сердце. Сычжуй был такой же: вся одежда и волосы перепачкались в грязи, хотя дождь её почти смыл; он с трудом пытался встать на колени. Вэй Усянь, хмуро сведя брови, одной рукой вытаскивал из-за пояса Чэньцин, а другую вытирал об одежду. Ханьгуан-цзюнь стоял особняком от них, между ними и озером, спиной к Цзинь Лину. Гуцинь лежал перед ним, и когда Ханьгуан-цзюнь выбил резкий аккорд, этот звук будто лезвие пронёсся сквозь бурю. Через секунду к гуциню присоединился Вэй Усянь, и тошнота Цзинь Лина отступила вместе с гневом бури. Один раз налетевший ветер застал Цзинь Лина врасплох, но теперь он куда лучше предвидел атаку. Когда темная ци вскипела, а буря накинулась новым шквалом, Цзинь Лин отразил его мечом. Сычжуй сделал то же самое, энергия от его удара пролетела рядом с Цзинь Лином, а когда ветер рассеялся, никому не навредив, они снова встали по бокам от Ханьгуан-цзюня. Хотя бороться с бурей стало легче, Цзинь Лина не покидало предчувствие близкой опасности. — Ханьгуан-цзюнь, смотрите! — вдруг крикнул сзади Сычжуй, и Цзинь Лин обернулся: Сычжуй показывал куда-то в сторону деревьев. — Что там? — отрывисто спросил Ханьгуан-цзюнь, не отвлекаясь ни на миг. — Кажется, человек. Появился и сразу исчез. Цзинь Лин кинул взгляд на Вэй Усяня: не переставая играть, он поднял бровь и подбородком указал Цзинь Лину за спину. Цзинь Лин обернулся, и вовремя: позади него вдруг возник человек — лицо спокойное, над головой уже занесен меч. Цзинь Лин споткнулся, осеклась и флейта, а потом вдруг на запястье сомкнулись железные пальцы, и его отбросило в сторону. Мимо пронёсся Вэй Усянь и замахнулся было флейтой, но человек растворился на ветру, и Вэй Усянь, потеряв опору, чуть не упал. Он обернулся к Цзинь Лину, в его глазах мелькнул страх: — Он тебя не задел? — потом схватил Цзинь Лина и стал лихорадочно ощупывать его лицо и грудь. — Нет, — ответил Цзинь Лин, но не думал вырываться — он словно оцепенел. Он успел отшатнуться, но меч рассёк его рукав. Призрак растворился в воздухе, а вот оружие оказалось вполне материальным. — Вэй Ин, — голос Ханьгуан-цзюня звучал всё так же ровно. Вэй Усянь взял Цзинь Лина за плечи. Руки у него мелко тряслись, и эта дрожь пугала Цзинь Лина не меньше, чем появление незнакомца. — Он ранен? — Нет, но нам нужно увести их отсюда, Лань Чжань. Цзинь Лин даже не успел ответить. Будто рухнул какой-то барьер, и вокруг них стали возникать туманные фигуры. Они то появлялись, то мгновенно исчезали. Многие из них были похожи на заклинателей, они носили красные одежды, расшитые узором из солнечных лучей, но некоторые были одеты как обычные земледельцы: они размахивали дубинками и прочим самодельным оружием, а потом их тоже смывал дождь. Вокруг Цзинь Лина роилось столько духов, что он только и успевал наполнять меч духовной энергией и, описывая им широкие круги, рассеивать противников, но те снова появлялись. Вэй Усянь встал перед ним спиной, его флейта в зловещем контрапункте взлетала над непоколебимой мелодией Ханьгуан-цзюня. Цзинь Лин даже не смел отвлечься и обернуться на Сычжуя, но успокаивал себя, что Вэй Усянь не даст ничему плохому произойти с ними. И всё же буря продолжала бушевать, а Цзинь Лин, признаться, начал ощущать её воздействие. Она вытягивала силы, рука стала двигаться медленнее. Тем временем тени мёртвых заклинателей будто обрели второе дыхание, а эффект от музыки стал ослабевать. Когда он допустил ошибку, время словно замедлилось. Цзинь Лин неуклюже замахнулся, женщина с окровавленным лицом поднырнула ему под меч, Цзинь Лин, сумев уклониться от прямого удара, где-то промедлил, и она всё-таки его зацепила: её меч, распоров ткань и плоть, оставил в боку глубокую рану. Женщина исчезла, а он покачнулся, его оглушила жгучая, острая боль. Кто-то настойчиво звал его по имени, а потом вдруг раздался мощный взрыв духовной энергии, призраки испарились, а Ханьгуан-цзюнь схватил его за руки. Захваченный болью Цзинь Лин не сразу заметил — Ханьгуан-цзюнь ему что-то говорит. — Что? — переспросил он, язык еле шевелился. Ханьгуан-цзюнь не стал повторять; он распахнул глаза и, выпустив Цзинь Лина, резко развернулся: на них стремительно летела новая воздушная волна. Ханьгуан-цзюнь рассёк её взмахом Бичэня, но волна была такой мощной, что Цзинь Лин всё равно пошатнулся; завопила рана в боку, ещё пуще захлестал дождь. Он обхватил себя левой рукой, чтобы не тревожить бок, а правой поднял было Суйхуа, но тут же чуть не выронил — хотя он прижимал ладонь, от движения края раны снова разошлись. Из-за спины выросли чьи-то осторожные руки, Сычжуй вложил меч в ножны и обхватил Цзинь Лина за плечи, а Вэй Усянь встал перед ними. Цзинь Лин хмуро поднял на него глаза: даже усиливающаяся буря не смогла скрыть бледное лицо Вэй Усяня и его стучащие от холода зубы. — Вид у тебя ужасный, — прямо сказал ему Цзинь Лин. — На себя посмотри, — тут же парировал Вэй Усянь. — Ты похож на мокрую крысу. Ханьгуан-цзюнь снова взмахнул Бичэнем, и они все замерли, когда на излете их накрыло новой волной. — Развеивать тёмную ци слишком долго. Слишком много надо очищать изнутри, она нас быстрее убьет. — Что же нам делать? — теперь даже Сычжуй встревожился. — По счастью для нас, я весьма недурно управляюсь даже с самыми большими скоплениями тёмной ци. Я сейчас что-нибудь придумаю, если… Вэй Усянь вдруг изумлённо распахнул глаза. Он прервался на полуслове и резко обернулся, на ходу вытаскивая талисманы из рукавов. Секундой позже и Цзинь Лин почувствовал это. В озере вскипел мощный поток тёмной ци, он был такой концентрированный, что его стало видно невооруженным глазом. — Лань Чжань, — позвал Вэй Усянь, спина у него была прямая и напряжённая. — Ты не мог бы мне помочь? Ханьгуан-цзюнь вложил Бичэнь в ножны и подошёл к Вэй Усяню. — Встаньте за нами, — сказал он, не оглядываясь. Сычжуй крепче сжал плечо Цзинь Лина, и тот невольно вздрогнул. Оставалась едва ли секунда до того, как тёмная ци обрушится прямо на них. Вэй Усянь активировал талисманы, энергия высветила его силуэт на фоне летящей к нему темноты. Такое же свечение исходило от Ханьгуан-цзюня; он, положив ладонь на руку Вэй Усяня, тоже вливал энергию в талисманы. Они стояли рядом, сияли силой, а через мгновение их с головой накрыла волна. Когда поток тёмной ци добрался и до них, Цзинь Лин прислонился к Сычжую, Ханьгуан-цзюнь с Вэй Усянем стояли стеной против бури, но даже им было не под силу её остановить. От натиска ветра Цзинь Лину пришлось закрыть глаза, у него безостановочно текли слезы, и потому он совершенно не ожидал мощного удара, — волна отбросила Сычжуя, а его отправила кувыркаться в воздухе. Цзинь Лин не мог отличить, где верх, а где низ, но готовился к жесткому падению и прикрыл голову руками — как раз вовремя, потому что в следующий миг со всей силы ударился об землю и несколько раз мучительно перекатился, боль от первой раны затерялась среди жалобных стонов всех остальных ушибов. Этот хор заглушил для Цзинь Лина все внешние звуки, а когда он стих, Цзинь Лин остался в тишине. Дождь кончился. Ещё ни разу он не вставал с таким трудом, руки проскальзывали по грязи, отчего ему приходилось всякий раз начинать заново, двигаться медленно и беречь раненый бок. Еле поднявшись, он осторожно повернулся на месте — при каждом движении его простреливало болью. Озеро, ещё недавно такое грозное, теперь лежало тихо и спокойно, берег испещрили следы ног, но вокруг не было ни намёка на движение. И только Суйхуа блестел в грязи. Цзинь Лин вытянул руку и позвал его. Духовная энергия вяло потекла по измученным меридианам. С мечом в руке Цзинь Лин почувствовал себя увереннее, но он по-прежнему был один. Пока не возникло явной угрозы, ему оставалось только брести к деревьям. Сычжуй, Ханьгуан-цзюнь, Вэй Усянь — всех их наверняка отбросило ещё дальше, но они точно где-то здесь. Скорее всего их скрывал кустарник на границе леса. Цзинь Лин, спотыкаясь и прихрамывая, тащился по грязи, он через одежду зажимал рану в боку и безуспешно пытался сдержать жалобные всхлипывания. — Лань Сычжуй? — позвал он и подождал ответа. — Вэй Усянь? — Тишина. — Ханьгуан-цзюнь? Наконец он услышал чей-то тихий ответ и торопливо преодолел последние метры. Он нашёл Сычжуя: тот лежал на боку, поджав колени к животу, одна рука у него была спрятана под телом, а вторую он прижимал к виску, из-под ладони по лицу стекала кровь. Цзинь Лин, не раздумывая, упал на колени рядом с ним и тут же согнулся пополам от острой боли; он едва сумел запомнить, как кладёт рядом Суйхуа. Отдышавшись, он встретился глазами с Сычжуем — тот смотрел на Цзинь Лина, по носу и губам ползли капли крови. Цзинь Лин осторожно отвел ладонь Сычжуя: прямо над ухом открылась рваная рана, кожа разошлась и кровоточила, но кость была не задета. — Цзинь Лин, — невнятно пробормотал Сычжуй, слепив его имя в один звук. — Голова болит, — он слегка пошевелился и резко втянул воздух. — Рука тоже. Что случилось? У Цзинь Лина панически колотилось сердце, и он усилием воли вернулся к вопросу: что им теперь делать? С ним никогда такого не случалось, боль и страх туманили разум, в голову не приходило ни единой мысли. Сычжуй решил всё за него; он с усилием приподнял голову и огляделся. — Ханьгуан-цзюнь? — позвал он, голос прерывался на каждом слоге. Цзинь Лин взял Суйхуа и, опираясь на него, поднялся на ноги. Ханьгуан-цзюнь знает, что делать. Надо только его найти. Измазанная в крови ладонь вцепилась ему в рукав, Сычжуй перехватил его взгляд. — Ты куда? — Хочу найти Ханьгуан-цзюня, — пояснил Цзинь Лин. — Он сумеет тебе помочь. — Найти?.. — Сычжуй снова тяжело поднял голову и решил подтянуться, держась за рукав Цзинь Лина. Он словно только сейчас всё понял и вознамерился резко встать, опираясь на вторую руку, но та вдруг подломилась, и он опять упал, громко вскрикнул и схватился за предплечье. — Сычжуй! — Цзинь Лин хотел его поймать, но так как левой рукой сам держался за бок, только запутался и рухнул вместе с Сычжуем, придавив его к земле. Сычжуй болезненно охнул, его взгляд поплыл, но вскоре стал осмысленным. — Где они? — смятенно спросил Сычжуй и начал выкручиваться из-под Цзинь Лина. — Ханьгуан-цзюнь? Учитель Вэй? Он толкнул Цзинь Лина, тот застонал. — Стой! — он схватился за бок и торопливо отполз от Сычжуя. Стоило ему слезть с Сычжуя, тот сумел подняться на ноги, а потом нагнулся к Цзинь Лину и одной рукой тоже потащил его вверх. Цзинь Лин же поторопился схватить Суйхуа: он не знал, хватит ли ему духовной энергии призвать меч, но точно знал, что больше не сможет за ним наклониться. — Давай, — поторопил Сычжуй. — Они наверняка где-то рядом. Цзинь Лин послушался. Ему на плечо упала капля дождя.