Близко к сердцу

***

Вчитываясь в буквы на экране компьютера, Антон на автомате взял мобильный и ответил на звонок, не посмотрев на имя звонящего. На твой стороне провода послышался знакомые и слишком бодрый голос: — Антоха, занят? — Спросил Сережа, не размениваясь на приветствия. — Есть разговор. — По делу или просто попиздеть? — С тех пор, как они восстановили былую связь с Матвиенко, а тот наконец-то осел в Питере и перестал гонять по миру, они стали довольно часто видеться. Как оказалось, Сережа все это время являлся владельцем небольшой, но прибыльной компании по производству деталей для техники. У них был достаточно узкий круг покупателей, и они не были известны по всей стране, но Матвиенко упорно работал и развивался. Как у него это получалось совмещать с путешествиями, Антон, если честно, не вникал — было ощущение, что у Сережи двадцать восемь часов в сутках. — По делу. — Тогда время найду. — Сказал Антон, отктдываясь на спинку кресла. В этот момент в его кабинет забежала Лидия — его подчиненная. Девушка остановилась, когда увидел, что начальник разговаривает по телефону, однако всё-таки присела на стул, как указал Антон. — У меня слетел переводчик, а завтра важная встреча. Я уже позвонил нескольким, никто не может. У тебя есть кто на примете? — Протараторил Матвиенко. Антон уже однажды выручал Сережу с этим вопросом, когда у него точно также возникли проблемы с переводчиком. Тогда Шаст отправил на помощь эту самую Лидию, освободив ей целый день. — Английский? — Немецкий. — С этим могут возникнуть проблемы. — Нахмурился Антон. Под его руководством находилось тридцать человек, однако немецким среди них владело всего пару человек, не включая его самого. Все его работники, которые могли бы помочь Серёже, сейчас были по горло в делах, поэтому вряд ли кого-то из них можно безболезненно снять с текучки. — Мне нужно уточнить, кто свободен. Я перезвоню через пять минут, хорошо? — Хоть бы кто-то был. — Пробубнил Сережа. Антон отключился и потер уставшие глаза. Затем он посмотрел на притихшую Лидию. Антон не был тираном и за три месяца работы уже успел сделать себе хорошую репутацию: его слушались, но в то же время не ходили по струнке. Многие сотрудники обращались к нему на «ты», шли за советами и приходили с вопросами, а также частенько заявлялись с косяками — Антон старался быть объективным и помогать, поэтому многие сразу прониклись к нему. Он мог быть строгим и злым, когда это требовали обстоятельства: однажды он почти уволил парня, который отправил в редакцию статью с кучей ошибок, перед этим не согласовав все вопросы с Антоном. Шастун тогда рвал и метал, потому что сам за такое получил приличный втык от своего руководителя. Это был первый раз, когда сотрудники увидели в нем эту черте характера, и пока больше никто не собирался видеть ее снова. Однако по большей части он всё-таки поддерживал в коллективе теплую и дружескую атмосферу. — Что там у тебя? — Спросил Антон. Девушка протянула ему документы, которые должна была вскоре отнести на редактуру. — Посмотрю после обеда. Скажи мне, кто у нас немецким владеет? — Саша, Вика и Марина. Но Марина сейчас на больничном. — Быстро ответила Лидия. Сама она была переводчиком с французского и английского, поэтому немецкий точно был не в ее возможностях. — У Саши с Викой горят дедлайны. — Закусил губу Антон. — Ладно, я понял. Зайдешь ко мне где-то в два, я прочитаю и скажу тебе, что делать. — Хорошо. — Улыбнулась девушка. Так как их фирма занималась не только бумажным переводом, но и предоставляла сотрудников для различных лиц, нуждающихся в услугах, Антон задумался. Сережа должен был хорошо заплатить за срочный вызов, а его руководство любило деньги, поэтому упускать такую возможность нельзя было — тем более, Матвиенко был его другом и Антон не мог не выручить его. Созвонившись с руководством, Антон получил одобрение, затем вызвал заместителя и сообщил, что завтра тот будет вместо него. Алексей пожал плечами и кивнул — в конце концов, это была его работа, и не в его праве было отказывать начальству. Затем Антон набрал Сережу: — Нашел я тебе человечка. — Фыркнул Шаст. — Длинный такой, ушастый, говорят, что харизматичный. — Сам приедешь? — Засмеялся Сережа. — Прости, что так неожиданно, но у меня пиздец тут все горит. — Все нормально. — Я заплачу прилично, так что в минусе ты не будешь. — Заверил Сережа. — Не сомневаюсь. Высылай мне документацию на почту, я должен сориентироваться вообще, в чем дело и что мне переводить надо. — Документы будут. Завтра у меня встреча, и если я подпишу контракт с немцами, это будет отвал всего, Антох. — Верю. — Очень выручаешь, спасибо! — Переводчика нового найди. Постоянного. А то у тебя с этим вечные проблемы. — Фыркнул Шастун. — Я жду документы и всю информацию — куда, во сколько и на сколько. Сережа прислал всю информацию после обеда, и Антон тяжело вздохнул — было много новой информации, довольно каверзный договор, который мог выйти Сереже боком, и куча мелких недоработок. Шастун хоть и не был акулой бизнеса, но кое-что в силу профессиональной деятельности понимал: ни раз ему приходилось составлять, переписывать договоры и участвовать в переговорах. Антон не понимал, кто вообще работал с этими документами, однако он готов был вырвать глаза и руки. Как профессионал своего дела может настолько коряво составить предложения, который гарантировали бы Сереже приличные проблемы. В итоге, закончив с текучкой и наконец-то одобрив перевод Лидии, Антон снова набрал Сережу, чтобы все обсудить. — И что делать? — Значит так: собирай все необходимое и приезжай ко мне. — У меня встреча через полчаса. После нее могу сразу к тебе. — Сказал Матвиенко немного нервно. — Она не должна затянуться, поэтому часам к четырем приеду. Антон мысленно просчитал, сколько они просидят с Сережей за составлением и переводом нового договора и некоторых других моментов. За час, который останется до конца рабочего дня, они точно не управятся, а торчать в офисе он не горел желанием. — Я тебе скину адрес, приезжай ко мне домой. — Вздохнул Антон. — К шести давай. После рабочего дня, когда все дела были закрыты, Шастун отправился по привычному маршруту — до магазина, затем в школу за Василисой. В машине девочка поделилась с папой произошедшем в школе: они с Демидом, ее другом, сегодня помогали учительнице с украшением класса к новому году и вместе слепили какую-то штуку на лепке. Также Василиса сообщила, что в пятницу родительское собрание, о котором Шаст сегодня уже прочитал в чате класса. Время было достаточно удобное для работающих людей — шесть часов вечер. Антон решил, что попросит Катю или родителей забрать Василису пораньше со школы, чтобы девочка не торчала с ним до конца собрания. Домой они приехали без двадцати минут шесть, и Антон отправился на прогулку с Зорро, который ждал их весь день. Василиса осталась дома, потому что устала после школы — он в целом мог спокойно оставлять ее одну на некоторое время. Прогулка немного затянулась, так как пес заигрался, и Антон вернулся домой только в десять минут седьмого — Матвиенко еще не было. — Солнце, сейчас к нам приедет мой друг. Нам нужно будет поработать, хорошо? — Хорошо, папочка. — Важно кивнула девочка. Матвиенко приехал через десять минут. Антон вышел его встречать в коридор, пока Вася переодевалась после школы и раскладывала учебники по местам. — Привет. — Сказал Шаст, открывая дверь. Матвиенко, не церемонясь, вручил ему огромную папку документов, а также небольшой пакет из магазина. Зорро вертелся в ногах — за время пребывания в новом доме он уже достаточно освоился, перестал замыкаться в себе и приветливо встречал всех новых людей. Он не был слишком активным псом, предпочил больше лежать, чем прыгать и бегать, но теперь делал это в компании Антона или Василисы. Шастун также ездил с ним к ветеринару, чтобы выяснить, можно ли что-то сделать с хромотой, но врач дал не утешительный прогноз — болезнь неизлечима, и песик всю жизнь будет хромать. Он выписал ему витамины для поддержания костей, курс которых нужно пропивать раз в полгода, и в целом это было все, что они могли сделать. — Какая прелесть. — Сказал Сережа, умилившись Зорро. Антон никогда бы не мог подумать, что Матвиенко будет падок на животных. — Здравствуйте! — Неожиданно сказала Василиса, выскочив из-за ног Антона. Сережа чуть не подпрыгнул от неожиданности, Шаст же схватился за сердце — его дочь могла быть удивительно тихой. — Привет-привет. — Сказал Сережа. — Как тебя зовут? — Василиса! — С улыбкой сказала девочка. — А вы — Сергей. Я видела фотографии со школы, и папа про вас рассказывал! — Ты очень осведомлена. — Засмеялся Матвиенко. — Надеюсь, что на фотографиях я выглядел хорошо. — Не волнуйся, показал тебя в лучшем свете. — Фыркнул Антон. — Раздевайся, проходи. Покормлю тебя, потом сядем за документы. — Я там тебе кое-что принес в пакете. Дима сказал, что ты очень это любишь. — Заговорщически сказал Сережа, и Шаст передал пакет дочери. Внутри обнаружились ее любимые киндеры, пачка мармелада и шоколадка. — Спасибо большой. — Улыбнулась девочка. — Папа? — После ужина. — Как типичный родитель сказал Антон — все-таки ему не хотелось, чтобы дочь заработала себе еще и гастрит. Им и так проблем со здоровьем хватает. Поужинали они в приятной атмосфере — Вася как обычно съела все с невероятной скоростью, пока Антон и Сережа дошли только до половины. Матвиенко не переставал хвалить кулинарные способности Шаста, хотя, как считал сам повар, не было ничего особенного — была обычная запечённая картошка и курица в соевом соусе. Когда Василиса убежала в комнату вместе с киндером и мармеладом, а мужчины доели, Шаст помыл посуду, пока Матвиенко рассказывал какие-то истории из своих путешествий. Затем они переместились в комнату Антона — там был его рабочий стол, который был выбран Димой и Катей, и в целом все для продуктивной деятельности. — Можешь упасть на кровать. — Дал разрешение Шаст, и Сережа сразу же им воспользовался. Однако Антон, противореча всей возможной логике, взял ноутбук, все документы, которые принес Сережа, и сел на пол недалеко от кровати. — Есть оригинал договора? — Мы сразу на немецком составляли. — Идиоты. — Коротко сказал Антон. — Тогда мы надолго. — Ты часто работал с документами? — Приходилось. — Пожал плечами Антон. — В Москве я в основном только ими и занимался: меня часто вызывали на деловые встречи, поэтому я что-то в этих договорах понимаю. И могу сказать, что составлено тут все крайне не хорошо. Антон начал объяснять, как можно интерпретировать написанный текст, как бы это восприняли немецкий коллеги со стороны заказчика и как бы потом к Сережи возникли проблемы в случае накладок. Шаст буквально разжевывал структкру немецкого языка, пока Матвиенко важно кивал и понимал, что, если бы на Антон, он бы действительно был в полной заднице. — Твой переводчик точно профессионал? — Мне его посоветовали. — Хмыкнул Серёжа. — Раньше никаких проблем не возникало. — Он немецким владеет крайне поверхности, не вдаваясь в подробности. — Вздохнул Антон, маркером помечая волнующие его моменты. — В этот пункт гарантировал бы тебе денежные потери, видишь? — Антон начал дословно переводить то, что написано. В итоге, им пришлось редактировать рядом документов. По всей комнате были разбросаны листы бумаги, валялись маркеры и ручки. Сережа даже закурил у Антона электронную сигарету — настолько он был напряжен. По факту, у него слетал очень выгодный контракт, который мог вывести его бизнес на новый уровень. — Папочка! — В десятом часу в комнату заглянула Василиса. — Можешь расписаться? — Она протянула ему дневник. — Что там такое? — Спросил Антон, отвлекаясь от документов. — За собрание. — Шаст быстро пробежался взгядом по дневнику, в очередной раз отмечая достаточно ровный почерк дочери, поставил свою подпись и вернул его дочери. — Я собрала портфель. — Умница. — Антон поднялся на ноги и подхватил дочь на руки. — Пойдем в душ и спать, да? — А ты работать будешь? — У нас тут еще много дел. — Вздохнул Антон. — Сереж, выдохни пока. Можешь что-нибудь на кухне взять, если проголодался. Я скоро вернусь. — Я тут буду. — Кивнул Матвиенко, вчитываясь в документы. Кажется, отдыхать он не собрался. Антон провел привычные вечерние ритуалы с дочерью: сводил ее в душ, переодел в пижаму и почистил с ней зубы. Они поговорили про какую-то совершенно незначимую информацию — девочка рассказывала про какую-то игру на телефоне. Затем он уложил ребенка в постель, укрыл и поцеловал ее в лобик, как всегда делал на ночь. Он посидел с ней в комнате, пока та не начала засыпать, потом тихонько прикрыл дверь и вышел в гостиную, где увидел Зорро. Пес лежал на своем место, но когда хозяин вышел, лениво поднялся и подошёл к нему. — Тяжелая ночь у нас будет, приятель. — Сказал Антон, погладив пса по голове. Когда Шаст зашел в комнату, Матвиенко осматривал фотографии, стоящие на камоде. Антон фыркнул и закрыл дверь, чтобы своими разговорами не разбудить дочь. Подойдя к Серёже, Антон бросил взгляд на фотографии. — Это мы с Ирой ходили на каток. — Улыбнулся Шастун. На фотографии они стояли в обнимку около бортика. Девушка смеялась на какой-то шуткой Антона, откинув голову ему на грудь. Сам же парень смотрел на нее такими влюблёнными глазами, что нельзя было сомневаться — он был счастлив. Фотографию сделала сестра Ирины. Так сказать — поймала удачный момент, когда они отвлекались и не смотрели на нее. — Мы тогда только начали встречаться. — Хмыкнул Шастун. — Пошли на каток прямо перед сессией, решив, что экзамены нам не нужны. Точнее сказать — Ира меня потащила на каток, тогда я познакомился с Машей, ее сестрой. Она думала, что я кататься не умею, а Арс меня еще в школе научил. — Ты любил ее? — Любил. — С улыбкой сказал Антон. — Наверное, если бы не Ира, я бы не смог вернуться к нормальной жизни после Питера. — Расскажи про нее. — Про Иру? — Задумчиво пробубнил Антон. — Она была очень доброй, постоянно всем помогала. Не было ни дня, чтобы она отказала кому-то в просьбе. На первом курсе, когда мы только познакомились, я подумал, что она действительно святая. В ней было что-то такое, что я никогда не мог понять: внутренняя сил, наверное. Когда мы узнали про беременность, она ни разу не усомнилась в своем выборе. — Она хотела ребенка? — Семью. — Тихо сказал Антон. — Ее родители погибли, когда она была маленькой, и ее воспитывала сестра. Она всегда хотела, чтобы у нее была такая же семья, как была у нее, и я хотел ей это дать. Действительно хотел. Но все получилось, как получилось. — Василиса спрашивает про маму? — Иногда. — Спокойно сказал Шаст. — Точно также просит рассказать какие-нибудь истории. Она никогда не знала ее, не привязана к ней, поэтому особо не переживает. Ей просто интересно. Прошло уже достаточно времени, чтобы Антон мог спокойно говорить про Иру. Воспоминания теперь не причиняли боль, только отдавали тянущим чувством внутри и растекались по телу теплотой и трепетом. Ира действительно была невероятным человеком, и Антон всегда будет благодарить судьбу за то, что свела его с ней. — А это? — Сережа ткнул на фотографию с маленькой Васей и родителями. — Это ее первый день рождения. Мама тогда большую часть своего времени проводила в Москве, помогала мне, работу оставила. А Олег приезжал раз в месяц. Я уже встал на ноги тогда, научился ухаживать за дочерью, и мама собиралась возвращаться в Питер. Вот мы все вместе и собрались. Дальше были фотографии с Димой, Катей и Савиной, которую они сделали на выписке из роддома; фотография с Васей, которую они сделали почти год назад — под новый год в Москве. Была отдельно фотография с родителями, и Сережа узнал ее — он лично сделал ее на выпускном в одиннадцатом классе. — Столько в жизнях друг друга упустили. — Фыркнул Сережа. — Я ведь о том, что у Димы дочь родилась, узнал случайно, когда Оксану встретил. — Никогда не думал, что ты будешь таким сентиментальным. — Фыркнул Сережа. — Все могло быть иначе. — Мы никогда не узнаем, как могло бы быть. — Фыркнул Антон, кидая взгляд на фотографию с Василисой. — Моя жизнь сложилась не так, как я думал, но я ни о чем не жалею. — Даже об отношениях с Арсением? — Спокойно спросил Сережа. — Нет. — Просто сказал Антон. — У нас были хорошие два года. — Вернул бы отношения? — С Арсом? — Задумался Шастун. У него не было никаких мыслей на этот счет. Они с ним виделись-то всего несколько раз с тех пор, как Антон вернулся, и внутри у Антона не было сожалений о том, что так сложилось. Была обида и разочарование за то, как с ним поступили; было чувство ностальгии об ушедших временах. Антон иногда скучал по Арсению: по тому, каким нежным и чутким он был, по его смеху и шуткам, по его идеям и неожиданным предложениям. Антон не думал о том, смогли бы они снова быть вместе. Не думал и о том, возможен ли такой исход. Он вообще практически не думал об Арсении, если быть честным. Объективно, у них не получилось бы таких отношений, как в школе: у Антона дочь, работа, у Арсения — своя жизнь. Наверное, он бы и не хотел таких же отношений сейчас — беззаботных, влюблённых. Как говорил Дима, в школе у них был будто бы вечный конфетно-букетный период, и сейчас Антону не нужно это. Шасту нужна стабильность, надежность, а не глупая влюбленность. — Не думаю, Серёг. — Все-таки сказал Антон. — Он скучал по тебе. — Я тоже скучал по нему, честно. — Вздохнул Шаст. — Но я не думаю, что вообще есть смысл в каких-либо отношениях между нами. И смысла говорить об этом тоже тоже нет. — Ладно, нас ждут документы. — У нас дел тут еще на часа три. Напомни, почему я решил помочь тебе?

***

Встреча была тяжелой. Закончили они с документами уже третьем часу ночи, и Антон с Сережей уснули, как и были — на полу. Проснулись они с будильником Шаста в половину седьмого утра, не высыпавшиеся, с красными глазами и не работающими головами. Пока Сережа просыпался, Шаст собрал дочь в школу, приготовил завтрак и выгулял Зорро. Так как им на собрание надо было к десяти часам, Антон отвез дочь в школу и вернулся домой, застав Матвиенко снова спящим. Пришлось снова его будить. Сережа быстро собрал все документы, перехватил завтрак и умчался в офис — ему уже обзвонились. Антон же, спокойно собравшись, приехал в назначенное время. Встреча была долгой и утомительной. Дотошные немцы перечитвали каждый пункт договора по несколько раз, проверяли каждую запятую и точку, прочитали весь мелкий шрифт и буквально вынесли мозг и Антону, и Серёже, и все присутствующим. Шастуну пришлось использовать все свое обаяние, знание языка и терпение, чтобы дипломатично решить возникшие разногласия. Несколько раз они прерывались на обсуждение, один раз — на обед. В итоге, собрание затянулось, и Антону пришлось просить Диму забрать к себе Василису — он точно не успевал ее забрать. Под конец собрания, когда время перевалило за шесть часов вечера, в зале совещаний остались четыре человека — Антон, Сережа и заказчик со своим переводчиком. Кажется, у всех уже кипела голова и плавился мозг, но никто не собирался уходить. — Блять. — Искренне, но тихо выругался Матвиенко, когда немцы еще раз начали перечитывать договор. Ему казалось, что они и так там каждую букву разобрали. Когда контракт был заключен, когда немцы наконец-то покинули зал совещаний и укатили на своих дорогущих машинах восвояси, выдохнул и Антон, и Серёжа. Мозг Шаст, работающий весь день с немецким языком, не смог перестроиться сразу, и он, как только позвонил Позову, начал разговаривать с ним именно на этом языке. С ним вообще часто такое бывало — языки путались в голове, и он мог неожиданно начать разговор на английском, переключиться на немецкий и закончить на скудном испанском, который он изучал в университете. Это называется профессиональная деформация, и многие его близкие уже привыкли к этому: мама, как учитель английского языка, тоже грешила этим. Иногда Антон вообще мог забыть, как то или иное слово звучит на его родном языке, и однажды он полчаса объяснял Диме, что в магазине нужно купить именно майонез, а не сметану или ряженку. Когда Антон случайным образом начинал говорить на другом языке, он даже не замечал это, пока ему не скажут: — На русском, пожалуйста. Выехал Антон из офиса Серёжи в восьмом часу. Матвиенко сказал, что он теперь до конца жизни должен ему. Друг оплатил счет, который был оговорен с самого начала, и накинул Антону сверху. Также заверил, что с него выпивка при следующей встрече. За Васей он приехал ровно в восемь часов. Катя накормила его вкусным ужином, не отпустив просто так, Антон поиграл с Савиной, а по дороге домой выслушал целый рассказ о том, как Вася и Демид сегодня развлекались в школе. У Шаста не было никаких сил что-либо делать, но с Зорро гулять пришлось идти. Пять минут около подъезда, еще две минуты, чтобы помыть лапы, и Антон пошел укладывать дочь спать. — Ты сегодня грустный. — Заметила Вася уже в спальне. — Я просто устал, принцесса. Заснул Антон в кровати дочери, так и не найдя в себе силы дойти до спальни.