Близко к сердцу

***

— Дети у вас хорошие. — Антон уже сорок минут сидел на родительском собрании и все думал, когда же можно будет уйти домой. На самом деле ничего полезного или важного здесь не говорили: обсудили успехи детей, поговорили про новогодний праздник и подарки детям, хотя об этом стоило позаботиться раньше. Антон не был в родительском комитете — слава богу. Его задачей было только сдать деньги, но контролировать он что-то точно не собирался — ему хватает и работы. Пусть этим занимаются мамы в декрете, а не работающие люди. — Сейчас придет наш социальный работник и психолог. Как и всегда, каждый год мы проводим тестирование для наших учеников. Совсем недавно оно было проведено и для ваших детей. Как раз в этот момент в класс зашел человек, которого Антон ожидал увидеть меньше всего. — Павел Алексеевич Воля, наш психолог. — Сказала классная руководительница и дала слово мужчине. Антон внимательно осмотрел его: он был все таким же худым, как будто бы ничего не поменялось, однако, естественно, стал выглядеть старше. У него был серьезный взгляд, как всегда немного саркастичная улыбка. Его голос также стал более грубым, чем Антон помнил. Павел Алексеевич Воля был невероятным человеком. Когда Антон учился в школе, в десятом классе, он пришел к ним работать после университета психологом. Он был добрым, внимательным к каждому, и это подкупало, внушало доверие. И Павел Алексеевич ни разу его не подвел. Шастун помнил последнюю их встречу. Это было накануне его отъезда в Москву и за несколько дней до того расставания с Арсением. Шаст тогда пришел в школу, чтобы попрощаться с классным руководителем, учителем физкультуры и как раз-таки Павлом Алексеевичем. Они долго говорили про его будущее, про работу, про отношения и семью. С Павлом Алексеевичем всегда было так — легко и свободно. — Думаю, что у вас с Арсением все будет хорошо. — Сказал тогда Воля, и Антон хотел ему верить. — Он любит тебя, поверь мне. Я никогда не ошибался в таком. — Я и не сомневался, что он любит меня. Просто он действительно стал странным в последние дни, будто бы его что-то беспокоит. — Его многое может беспокоить. Это же Арс, у него всегда много всего в голове. Антон подумал, что Павел Алексеевич всё-таки ошибся тогда. Собрание подходило к концу. Воля раздал какие-то краткие портфолио детей, чтобы родители смогли почитать результаты тестирования, объяснил принцип работы и на доске написал свой номер телефона — для тех, у кого возникнут вопросы, или кому понадобится помощь или консультация. Антон, начав записывать его, понял, что в его огромной записной книжке все также есть номер Павла Алексеевича. Когда собрание закончилось, Антон, собрав свои вещи и попрощавшись с родителями и учителем, вышел из кабинета. На часах был девятый час, а еще с Зорро надо было погулять. Василиса, которую из школы сегодня забирал дедушка, до воскресенья была у родителей — как Антона предупредили, они собирались завтра пойти в цирк, билеты на который маме принесли в качестве подарка. В коридоре школы, когда он направлялся к выходу, его зацепила одна из родителей. Как позднее оказалось, это была мама того самого Демида, с которым его девочка хорошо общалась. Дарина была частью родительского комитета, невероятно активным и жизнерадостным человеком, но говорили они о детях: девушка сказала, что ее сын только и говорит о Василисе. В итоге, они разошлись только через десять минут. Антон вышел из школы и вдохнул холодный питерский воздух. На улице заметно похолодало, поэтому он укутался в шарф посильнее и направился в сторону дома — машину он давно оставил на стоянке. — Шастун! — Услышал он голос. — Господи, тебя не догнать. — Павел Алексеевич. — Тепло сказал Антон, развернувшись на месте. Он не ожидал, что они с психологом встретиться так скоро. — Здравствуйте. — Шаст пожал протянутую рукк. — Не ожидал вас сегодня увидеть. — А я ожидал. Все-таки твоя фамилия не самая распространенная, и сопоставить все факты было нетрудно. — Хитро сказал Паша. — Рад тебя снова видеть. — И я вас. — Мы уже не школе, можешь на «ты». — Отмахнулся Паша. — Я думал, что ты в Москве. — Вернулся в августе. — Пожал Шаст плечами. — Москва, конечно, хороший город, но Питер роднее. — Надо будет встретиться и пообщаться. — Тепло сказал Паша. — Давно тебя не видел. Антон кивнул головой, испытывая приятные чувства. С Волей всегда хотелось говорить, общаться, рассказывать. Он располагал к себе, умел находить общий язык со всеми, и это было его главным качеством. Наверное, таким и должен быть психолог. — Готов в любое время по предварительной договоренности. — Засмеялся Антон. — Главное, чтобы я смог вырваться с работы и чтобы дочь была у бабушки с дедушкой. — А можно и с дочкой, если для тебя это приемлемо. — Пожал плечами Воля. — У меня же тоже ребенок есть — сын, Роберт. Можем собраться у меня, познакомим детей. Ляйсан будет рада тебя увидеть. Ляйсан Утяшева — бывшая одноклассница Антона, с которой в школе он поддерживал довольно теплые отношения. Они сидели за одной партой на уроках английского вплоть до конца школы, всегда помогали друг другу и часто встречались на общих тусовках. Они не были друзьями в широком смысле слова, а просто очень хорошо общались, и будучи в разных городах иногда пресекались по работе: Ляйсан также, как и Антон, была переводчиком, правда, училась она в Питере. Антон знал, что после школы Паша и Ляйсан сошлись. Это не было какой-то неожиданностью или чем-то невероятным, потому что, наверное, такое развитие событий было предрешенным. Шаст не знал, начали ли они отношения еще в школе или позволили сделать себе это только после выпуска девушки, но Антон знал, чувствовал, что они будут вместе. Ляйсан и Паша много времени проводили вместе, когда девушка была в одиннадцатом классе: она частенько вызывалась помогать с тестами или организаций чего-либо. Антон, когда заходил в кабинет к психологу, мог застать их за разговором и чаем, хихикающими или рассматривающими что-либо. Шаст не лез в личную жизнь Воли, естественно, но иногда Павел Алексеевич сам делился с ним — в то время была девушка, которая ему очень нравилась, но с которой он не мог быть из некоторых обстоятельств. Для Антона было не трудно сложить два плюс два. Конечно, была вероятность, что между Пашей и Ляйсан такие же теплые взаимоотношения, как между Антоном и Пашей — они не выходили за рамки взаимоотношений педагога и ученика, но в то же время были доверительными. Однако вскоре после выпуска, когда до Москвы дошли сплетни и слухи, Антон убедился, что все-таки не просто так все было между ними. — Думаю, это можно устроить. — Сказал Антон. — Моя Василиса всегда за новые знакомства. — Тогда договоримся. — Улыбнулся Паша. — Ты номер не сменил? — Нет. — На самом деле у Шаста теперь два номера — один рабочий, а другой личный. — Напишешь или позвонишь, там и договоримся. Они разошлись на веселой ноте, и Антон отправился домой. По дороге он решил зайти в магазин, где купит себе бутылочку пива, чипсы и немного продуктов домой — он собирался сегодняшний вечер и весь завтрашний день провести с пользой для себя и расслабиться. У него не было никаких планов, работа, что удивительно, была сделана и не требовала его внимания; Дима и Катя вместе с дочкой на выходные решили уехать за город и погулять, поэтому встречи с ними тоже не предвиделось. В общем, выходные были полностью в распоряжении Антона, и он собирался насладиться ими по полной. Зайдя домой, он поставил пакет в коридоре и, взяв собаку, снова вышел на улицу. Они отошли в небольшой парк, где все гуляли с питомцами, и около часа там гуляли. Зорро за это время уже достаточно привык к Антону, и тренировки со специалистом давали свои плоды — пес слушался своего хозяина, агрессию или недовольство не проявлял, и Шаст искренне считал, что им с Васей повезло. — Ты мой хороший. — Ласково сказал Антон, когда Зорро сел напротив него и высунул язык. Шаст погладил его за ушками и поцеловал в мокрый нос. — Домой пойдем? Конечно, Зорро ему ничего не ответил, но Антон решил, что молчание — знак согласия, и повел пса в сторону дома. Шастун еще не решался отпускать питомца с поводка на улице, потому что он явно не был готов к такому, однако он надеялся, что вскоре сможет делать это. В конце концов, пусть Зорро и хромал, он тоже любил резвиться на улице. Зайдя в квартиру, Антон подхватил пса на руки и отвел в ванную, где помыл лапы. Дальше пес отправился лежать на диване, а Шаст переоделся, разобрал пакеты и присоединился к нему. Перед тем, как полностью расслабиться, Шаст позвонил Васе по видеосвязи. Девочка с воодушевлением показала папе какие-то рисунки, булочки, которые испек дедушка, рассказала про школу. Антон также поговорил с родителями, а потом отправил всех спать — в конце концов, одиннадцатый час ночи. — Сериал или фильм? Антон любил то время, когда он мог побыть наедине с собой. Блаженное чувство расслабления и комфорта наполняло каждую клеточку его тела, патокой растеклось, и Шаст ловил каждый такой миг. В такие моменты он любил отключать все мысли, разгружать голову и не думать ни о чем, кроме своего комфорта. Однако в этот раз ему не удалось расслабиться, потому что в дверь неожиданно позвонили. Он нахмурился, потому что точно никого не ждал, подождао несколько минут и, когда звонок повторился снова, пошел открывать. — Какого хера? — Пробурчал он, увидев в дверном глазке знакомую фигуру. Арсений стоял за дверью, нервно перебирая лямку сумки. Когда дверь открылась, он от неожиданности отскочил назад, с испугом смотря на Антона. — Я должен спросить, что ты здесь делаешь в одиннадцать ночи, но почему-то у меня даже слов нормальных нет. — Вздохнул парень, пропуская его в квартиру. — Я поговорить хочу. — А телефон? — Звонок ты можешь сбросить, а из своей квартиры ты никуда не уйдешь. — Хмыкнул Арс. Антон, если честно, вообще был удивлен, что Попов помнил, где он жил: в последний раз он был явно в состоянии нестояния, и не мог запомнить. Возможно, адрес ему сказал Сережа. Ну, или действительно просто запомнил, когда они выезжали из дома — Антон решил не уточнять этот момент. — Раздевайся и проходи. — Со вздохом сказал Шастун. Не выгонять же человека на улицу, если уж пришел — однако настроения о чем-то разговаривать у Антона не было. — А если бы дома была моя дочь? — Я знал, что ее нет. — Меня пугает твоя осведомленность о моей жизни. — Я просто спросил у Серёжи, не знает ли он, чем ты занимаешься сегодня. Он, оказывается, знал. — Просто ответил Арсений. Антон вспомнил, что буквально сегодня днем разговаривал с Матвиенко по поводу нового переводчика и упомянул про свободный вечер. — Пиво будешь? — Я не пью пиво. — Мало ли что изменилось. — Вздохнул Антон. Когда Арсений разделся, они пришли в гостиную, где на паузе у Антона стоял сериал — он успел посмотреть две минуты. Шаст упал на диван рядом с собакой. Зорро отностлсяко всем гостям своих хозяев с равнодушием, лишь изредка проявляя малую долю интереса. На Арса он просто посмотрел, а потом лег на свои передние лапы и закрыл глаза. — О чем хотел поговорить? — Шастун знал, о чем Арсений хотел поговорить, но он все еще не видел смысла в этом. Бередить прошлое, вскрывать старые раны — зачем все это? — Прости меня. — Вздохнул Арс. — Я давно тебя простил. — Честно сказал Шаст. — Какой смысл вообще разговаривать об этом? — Мне нужно это, понимаешь? Мне нужно все объяснить тебе. — Антон потер глаза, понимая, что весь его вечер расслабления пошел в одно место и что сегодня он точно не сможет отдохнуть — после разговора с Арсением явно не получится отпустить все мысли и чувства. — А мне это нужно? — Пожалуйста, если не хочешь разговаривать, просто послушай меня. — Серьезно сказал Арсений. — Хорошо. — Прости меня. Я знаю, что поступил некрасово по отношению к тебе после всего, через что мы вместе прошли. — Некрасиво? — Фыркнул Шаст, не сдержавшись. — Ты разбил мне сердце, Арсений! Ты буквально растоптал все наши два года, ты унизил меня и все, что я чувствовал по отношению к тебе. — Я знаю, но у меня были причины так поступить. — Антон покачал головой. Он действительно не понимал, какие могут быть причины, чтобы настолько отвратительно расстаться с человеком, буквально выкинув в мусорку их отношения. Шастун прекрасно понимал и тогда, и сейчас, что их отношения не были идеальными: они часто спорили по мелочам, могли не разговаривать несколько дней; они оба были ужасно ревнивыми людьми, и часто между ними возникали разногласия на этой почве. Но с другой стороны в их отношениях было все, что было важно: поддержка и забота, любовь, нежность и страсть. Они вместе за два года прошли через многое: Антон был с Арсом не смотря на все его семейные проблемы, на его трудный характер и странное мировоззрение. Сколько раз Шастун защищал его от нападок отчима, сколько раз они сбегали вместе из дома, сколько раз Арсений помогал своему возлюбленному в поисках себе, в принятии себя. Арсений перевернул мир Шаста, показал ему, насколько он важен и насколько он уникальный. Они вместе прошли тот ужасный этап юношества, когда нужно определяться с дальнейшей жизнью, когда нужно взрослеть. Между ними было многое, и Антон действительно считал, что они смогут и дальше жить вместе, строить отношения и стать настоящей семьей. — Какие причины? Ты помнишь, что ты мне сказал? — Я помню каждое слово, Антон! — Повысил голос Арсений. — Я помню все, что сказал тебе; я помню твой взгляд, я помню, каким разбитым ты был. Я помню каждый миг того дня! — Тогда у тебя нет оправдания, Арсений! — Громко сказал Антон. Зорро встревожился и поднялся на лапы. Шастун погладил его по спине, успокаивая. Пес, гавкнув, спрыгнул с дивана и убежал в комнату Василисы — он любил спать на ее пуфике. — Если бы я это не сказал, ты бы остался в Питере. Ты бы не поехал в Москву. — В ответ прикрикнул Арсений. — Мне нужно было, чтобы ты поехал за своей мечтой, понимаешь? У тебя было большое будущее. — Что это значит? — Спросил Антон. — Я любил тебя. Я так сильно любил тебя, Шаст. — Признался Арсений. — И я должен был тебя отпустить. — Зачем? Зачем тебе это было нужно? Арсений тяжело вздохнул и потер виски. У него дрожали руки, как заметил Антон, и мужчина выглядел не просто ужасно — у него будто действительно заканчивались жизненные силы. Он был уставший и замученный, под глазами залегли большие тени, а сам он был бледным. — У меня был рак. — Тихо сказал мужчина. Антон задержал дыхание. У него будто бы рухнула вся жизнь, когда он услышал это. Шастун не знал, что сказать, не знал, как поступить. Он прокручивал в голове последние слова своего бывшего парня, и не понимал, что дальше делать. Они будто бы эхом звучали в его голове, вгоняя молодого человека в отчаяние. Пазлы начали скидываться, отчего Антону буквально захотелось плакать — становилось понятным и поведение Арса в последний несколько недель отношений, его слова и его желание проводить все время вместе. Антон буквально начал осознавать все, что было, и это вгоняло его в такую тоску и отчаяние, что он хотел закрыться в своей комнате, бежать от этого разговора как можно дальше. — Когда мы проходили медосмотр перед университетом, врачу не понравились мои анализы. — Начал рассказ Арсений. — Мне пришлось идти уже к терапевту, который отправил меня к эндокринологу. УЗИ и МРТ подтвердили опасения врача, и меня направили к онкологу. У меня был рак щитовидной железы на второй стадии. — Какие были прогнозы? — Тихо спросил Шастун. — Нужно было делать операцию и лучевую. Потом прогозы. — Сказал Арсений. — Я не мог позволить тебе остаться со мной, просто не мог, понимаешь? Ты бы потерял время, возможности, ты бы потерял все, оставаясь со мной. — Я не знаю, что сказать. — Честно признался Антон. В Шастуна в голове была действительно полная каша. Он понимал, он прекрасно понимал, почему Арсений так поступил, почему он решил расстаться с ним. А еще он понимал, что Попов был прав — знай он правда, то никогда бы не уехал в Москву, не оставил бы своего молодого человека здесь, в Питере. Он бы был с ним рядом как во время операции, так и во время лучевой и дальнейшего восстановления. У него в голове буквально сложился пазл, поэтому он устало потер глаза. — Прости меня за то, что сказал тебе тогда. Прости, что разбил тебе сердце. Я поступил, как последний ублюдок, когда говорил тебе все это. Наши отношения были самым важным и ценным для меня. Ты был самым дорогим мне человеком, Антон, и я должен был отпустить тебя ради твоего блага. — У Арсения дрожал голос, а Шаста переполняли эмоции. Ему хотелось кричать, просто кричать. — Ты не должен был решать все за меня, Арс. — Тихо произнес Шастун. — Не должен был. Это моя жизнь. Ты принял решение за нас двоих, разбил мне сердце. Я десять лет думал, что я сделал не так, когда я успел налажать. Ты сказал, что никогда не любил меня, что ты устал от отношений, которые нужно постоянно спасать. — Я сказал неправду. Я любил тебя большего всего на свете. — Ты должен был сказать мне, Арс. — Твёрдо сказал Антон. — Я бы остался с тобой. Я не бросил бы тебя. Я понимаю, почему ты так поступил со мной, но от этого твои слова, твои поступки не становятся правильными. Арсений молчал. Им было по восемнадцать лет, у них была впереди целая жизнь, и Антон понимал, что если бы Арсений сказал про свой диагноз, все стало бы иначе. У них бы изменилась жизнь: не было бы никакой Москвы в ближайшее время, не было бы счастливого совместного проживания. Были бы нервы, лечение и восстановление. — Мы были молоды, да. — Продолжил Антон. — Но у нас были отношения, хорошие отношения, Арс. Мы были вместе. Помнишь, что ты мне сказал однажды? — Что именно? — У меня тогда были проблемы с родителями. Мы постоянно ругались из-за моего будущего, из-за школы и моего участия в КВН. Ты мне тогда сказал вещь, которую я запомнил на всю жизнь: «Мы вместе, Антон, и любые проблемы будем решать вместе. Так работают любые отношения». Ты всегда был умнее меня во всех этих любовных делах, и я верил тебе. А когда действительно возникла ситуация, с который мы должны были справиться вместе, ты оставил меня за бортом. Арсений поднялся со своего места и подошел к Антону. Он присел на корточки перед ним и положил руки на колени, призывая посмотреть на него. Когда Шаст опустил взгляд, первое, что он он увидел, это большие голубые глаза и слезы. Арсений плакал, и Антон буквально задрожал. — Ты думал, что я не справлюсь? Ты думал, что я не выдержу? — Тихо спросил Антон. Он и сам понимал, что его голос дрожал. — Нет. — Улыбнулся Попов. — Я знал, что ты справишься. Я это знал, Антон. Но я понимал, что не справлюсь я. Я не смог бы выдержать эту ношу, которая легла бы на мои плечи — ты бы лишился своего будущего из-за меня. — Я так сильно любил тебя. — Я знаю. Одна одинокая слеза скатилась по щеке Антона. Именно сейчас он отпустил, действительно отпустил произошедшее. Все прошедшие годы он думал о том, что сделал не так, что произошло; иногда, когда он вспоминал отношения с Арсением, у него скребли кошки на душе, у него болело сердце. Слова Попова навсегда оставили глубокую рану, которая успела покрыться корочкой, болезненной, которую хотелось содрать. Сейчас Антон понимал, что рана превратиться в шрам, который больше не будет его беспокоить. — Я прощаю тебя. — Сказал Антон. — Если тебе это нужно, я прощаю тебя. — Арсений пожал губы и упал головой на свои ладони, все еще лежащие на коленях Антона. Шастун погладил мужчину по голове, перебирая волосы. Он мягко, осторожно, как много лет назад, проводил рукой по затылку Арсения, ощущая щелковистость волос — такую привычную и родную. Попов всегда любил, когда трогали его волосы, когда успокаивали его подобными образом. — Вставай. — Тихо сказал Шастун. — Пойдем выпьем чай, нужно успокоиться. — Я не хочу чай. — Я сделаю тебе какао. С маршмелоу. — С улыбкой сказал Антон. — Василиса часто пьет такой. — Расскажешь про нее? — Про Василису? — И про Иру. — Расскажу.