Пронизан холодом твоих глаз

Холодный осенний ветер пробирает до костей, заставляет вжаться в куртку и быстрее бежать домой, к теплому пледу и горячему чаю. Все спешат по своим квартирам, все, кроме Антона. Он то и дело неохотно вытаскивает из кармана кожаной куртки замерзшую руку и поправляет мокрый капюшон, все сильнее натягивая его на глаза. Меньше всего сейчас хочется встретить по пути наркомана или подворотнюю алкашню. Шастун впервые за все свои годы жизни рад, что живет в маленьком городе, а не в Питере, например, ведь там шанс встретиться с такими персонажами возрастает раз в десять. Но свои мысли его не радуют. Бомжи, барыги и маньяки — последнее, на чем парень зацикливается. Он забывает об окружающем мире точно также, как и его родители о своем сыне. Антон думает, что он — самое большое разочарование семьи и ничего полезного в этот мир он нести не может, думает, что хочет сдохнуть где-нибудь в подворотне, накурившись до смерти. И именно от этого сжимает в ослабевшей руке и без того помятую пачку с единственной сигаретой. Морщится от осознания, что у него больше нет дома, семьи, самых близких людей, есть только он и этот противный моросящий дождь. Все так глупо и несуразно, как в самом паршивом фильме про любовь. Парень давно понял, что идет по известному маршруту — выйдя из подъезда, заворачивает за угол дома, идет до перекрестка, а потом проходит мимо центральной аптеки, и в конце концов, чтобы было быстрее, пролазит в дырку в деревянном заборе, выходит на тротуар и держит путь прямо, до самого круглосуточного ларька, где школьника знают уже все продавщицы, которые в нем работают. Сегодня на ночной смене Анастасия. Добрейший души человек, всегда вежлива и улыбчива, в своем голубом фартуке продает и без того нетрезвым мужчинам алкоголь. Антону всегда было ее жаль, столько возможностей для дальнейшего продвижения, а она работает здесь за копейки. Но он не знал ничего об ее личной жизни, та была немногословна. Подпинывая дверь ногой, парень шумно выдохнул, в магазине было комфортно и тепло, в отличие от уличной атмосферы. Девушка оторвала взгляд от экрана телефона, наблюдая за давним знакомым в сырых джинсах и отряхивающего свой капюшон. — Привет, Антон, — она улыбается. По-доброму так, искренне, парню от этого на душе становится тепло. — Здравствуй, — хриплость сама выдавилась из груди, Шастун прокашлялся. В здании не было ни одной живой души, кроме их двоих. Измотанный длительной прогулкой школьник подошел почти вплотную к кассе, протягивая в руке смятую двухстарублевую купюру. — Как обычно, Kent Cristal, — опустив голову вниз, старается не смотреть на девушку, вновь кашляет и кладет деньги на стол, — Пожалуйста. Уже тише добавляет Антон, пряча руки в карманы куртки. Позади раздается неприятный скрип, оповещая о новом покупателе, на которого парень даже не оборачивается. Блондинка обыденно вытаскивает из-под прилавка бело-голубую коробочку и протягивает покупателю. Мужчина, только вошедший в магазин, осуждающе смотрит сначала на продавщицу, а потом на Шастуна. Последний умело прячет пачку, полную сигарет в задний карман джинс и тянется за сдачей, когда рядом слышит: — Не рановато ли для сигарет? — незнакомец улыбается, смотря в изумрудные глаза напротив, лишь наблюдая в них ненависть. Мальчик был чуть ниже его ростом, черный капюшон от толстовки закрывал часть лица, но из-под него были хорошо видны светлые пряди кудрявых волос, как мило, он сминал в руке пятьдесят рублей. — Не ваше дело, — показательно фыркнув, школьник отвернулся, кинул через плечо краткое «спасибо, до свидания» продавщице и поспешил на выход. — Вы что-то хотели? — повседневно спрашивает Анастасия, улыбаясь в лицо очередному покупателю. Мужчина шарится рукой во внутреннем кармане пиджака, достает от туда денежную купюру и кладет на стол, лишь бросив досадливый, но короткий взгляд в сторону недешевого алкоголя. — Да, мне… Орео, пожалуйста, — голубоглазый бегает глазами по полкам со сладостями, останавливая свой взгляд на шоколаде, — А, нет, давайте лучше Милку. И капучино в пакетиках. Тот шумно выдыхает, когда завершает свой монолог. Девушка по-прежнему улыбается, передавая шоколад и кофейный напиток прямо в руки незнакомцу. — Спасибо, до свидания, — на автомате повторяет Арсений, разворачиваясь. — Сдачу себе оставьте. Было не жалко. Сдача эта представляла из себя всего шесть рублей. — До свидания, заходите еще. Мужчина дернул дверь на себя, надеясь, что мальчишка еще не скрылся из виду, что очень многовероятно, ведь не заметить его, растворившегося в темноте ночного города, будет легче легкого. Но парень всего лишь стоял около дороги, выпуская из рта табачный дым, молниеносно растворяющийся в порывах холодного осеннего ветра. Дождя уже не было, лишь маленькие холодные крапинки попадали на кожу, неприятно. Не медля ни секунды, Арс подошел к нему чуть ближе, зная, что его шаги прекрасно услышали, протянул руку с вкусняшками. — Держи, — тот выдавил что-то на подобие улыбки. Шатену пришлось обернуться и закашляться дымом при виде того, что красовалось у незнакомца в ладони. — И брось сигарету, я вижу, что тебе нет восемнадцати. — Во-первых, я не просил, — спокойно ответил парень, заглядывая в ледяные глаза напротив, — во-вторых… — Попов попытался что-то сказать. — Не перебивай! — Даже мужик, идущий мимо, дернулся и осуждающе взглянул на источник шума, Антон в ответ бросил тоже самое. — Во-вторых, — снова перевел взгляд на Арсения, — не тебе указывать, что мне делать. А в-третьих, будь добр, последи за собой и уматывай нахер. Для большей убедительности, школьник помахал рукой в сторону парка, деревья которого делали это место мрачнее других. — А вот это, как раз, мое дело, — брюнет вновь полез во внутренний карман черного пиджака, тут же тыкая пальцем в собственное удостоверение. — Видишь, что написано? Инспектор по делам несовершеннолетних. Парню пришлось сильно постараться, чтобы не выдохнуть сигаретный дым прямо в лицо этому придурку и показать фак. — Поэтому быстро в машину, — Попов кивнул головой в сторону черного BMW 3. Поняв, что шатен бездействует, мужчина недовольно цыкнул. — Я считаю до трех. — Мг, — потому что больше трех не знаешь? — добавил Шастун, но уже про себя. Неохотно двигаясь с места, тот и правда удивился, когда Арс легко открыл дверь авто и сел за руль. Пидор. Антон же, в свою очередь, залез на переднее пассажирское сиденье, не забыв перед этим выкинуть окурок на мокрый асфальт. — Ну и че тебе надо? — Парень сел полубоком к мужчине, приподнимая брови. — Не «че», а «что», — тут же поправил его инспектор, заводя автомобиль. — И хватит выпендриваться, ты еще не понял, что счет вообще не в твою пользу? Это был риторический вопрос, и Арсений, и Антон это прекрасно поняли, потому как шатен уставился на точку прямо перед собой, показательно фыркая, а Попов и без того уже знал ответ. — Говори адрес. Парень дернулся, услышав щелчок кнопок блокировки замков. Ему впервые за этот вечер стало страшно. По-настоящему. Пока он смотрел на запертую дверь, мужчина вырулил на главную дорогу. — Ты придурок, что-ли? — Крикнул школьник, готовый прямо сейчас начать биться об эту дверь, только бы выбить ее к херам. — Выпусти меня, блять, маньяк хуев! — Успокойся сейчас же. Это был не крик, не ор, а просто грубая фраза, от которой внутри все тут же сжалось. — Я сказал, сообщи мне свой адрес, а еще лучше — имя, для начала. — А… Антон. Он еще секунд десять спокойно сидел и заглядывал в ледяные глаза, но тут же отворачивался, будто был пронизан их холодом и безразличием. — У меня больше нет дома, — твердо решил для себя Шастун, думая, что больше он никому не нужен и терять тоже нечего. — С этого места поподробнее. Шатен вновь замолчал, сложил ладошки на коленях и уставился в окно, наблюдая, как быстро проносятся мимо него множество других машин и людей. — Как хочешь, значит помолчим. И едем ко мне. Антон сглотнул ком в горле, морщась от всей этой абсурдной и абсолютно неуместной ситуации.