Пронизан холодом твоих глаз

Мороз пробирает до костей. Холодный липкий снег оседает на куртки прохожих людей, на скамейки и на землю, закрывая все пушистым, но холодным одеялом, на ларьки – на все-все вокруг. Взглянув на фонарь, можно хорошо разглядеть эти большие хлопья замерзшей воды. Кто-то рядом громко прочищает горло, и Шаст дергается и оборачивается на источник звука, отодвигая от лица края капюшона. Мужчина проходит мимо, не проявляя никакой интерес к окружающим, и идет дальше по аллее. Антон пугливо сбрасывает с головы капюшон куртки и, засунув холодные руки в карманы, идет дальше. Он проходит мимо маленького ларечка. Тот весь увешан гирляндами, блестящими игрушками золотого и серебряного цветов, выглядит действительно по-новогоднему. Но он закрыт, хотя вывеска до сих пор сияет ярким ламповым светом. Это тот ларек, где Антон и сам, и с Димкой постоянно покупал горячий шоколад. Иногда обычный латте. И всегда оставлял небольшие чаевые приветливой девушке. Парень садится на заснеженную лавочку, подминая под себя куртку и засовывает ладони под мышки, пытаясь согреться. Ему жутко хочется достать телефон и проверить, не написал ли кто, но свои пальцы Шаст не чувствовал вовсе, лишь ощущая горячее жжение по всей кисти, а потому съежился, немного поджав к себе колени, и решил пока не вытаскивать руки из тепла. Хотя карманы своей холодной куртки он едва ли мог назвать «теплым местом». Глядя исподлобья на прохожих, торопящихся, судя по всему, домой, а потом и вовсе подняв голову, он почему-то хотел увидеть хотя бы одного знакомого человека среди этих лиц. И даже не любого знакомого, а именно его... Вдруг, как в прошлый раз, он подойдет к нему сзади и позовет его по имени? Или сейчас к нему подсядет кто-то, Антон повернет голову, а там окажется он? А если сейчас один из прохожих обернется, подойдет к нему, запыхавшись, будто долго бежал, сядет рядом и, согнувшись, положит голову на юношеские колени. И Антон погладит этого "незнакомца" по густым темным волосам, глаза его блестнут голубым небом, а голос мягко произнесет: – Солнце мое... – Шаст замечтался, положил ладонь на свое колено и не спускал с него глаз, пока голос не повторил, – Парнишка... Антон проморгался, на его коленях, естественно, никакого голубоглазого прохожего с темными волосами не было. Но голос же доносился откуда-то. – Парень, есть у тебя рублей пятнадцать? Шастун поднял голову, увидев перед собой миловидную бабушку, закутанную в платок и старую шубу. – Мне на автобус немного не хватает. Помоги хоть чем-то, пожалуйста... – жалобный голос окончательно заставил Антона прийти в себя. – А... Да-да, щас... – торопливо забормотал юноша, начиная проверять карманы. Руки немного отогрелись, но по-прежнему болели, так что пальцы плохо разгибались и было неудобно и неприятно искать что-то в захламленных карманах. В конце концов, во внутреннем кармане куртки он нашел купюру в пятьдесят рублей и тот час протянул ее бабушке. Ее глаза будто заблестели. – Нет пятнадцати, есть пятьдесят. Держите все, – улыбнулся он ей, все ближе к ней протягивая деньги. Та ахнула и тоже улыбнулась в ответ. Морщины на ее лице зашевелились. – Ой, спасибо! Дай бог тебе здоровья, миленький. Зачем-то она немного поклонилась и пошла дальше по парку в сторону дороги. Недолго смотря ей в след, Антон вздохнул и уткнулся лицом в открытые холодные ладони. Наконец, решил проверить свой телефон. На нем было только одно сообщение от Димы: Димка Про тебя Арс спрашивал. Написал мне недавно. 20:50 И два пересланных сообщения от него. Парень быстро напечатал ему сообщение:

Антон

Давно? Что ты ему ответил?

20:51

И сунул телефон в карман, запуская руки в карманы куртки и чувствуя, как снова начинает покалывать в коже. Как же холодно...

***

Проезжая мимо одного из парков, Арсений паркуется прямо напротив входа в него, у знакомого круглосуточного магазинчика. Заходит внутрь. Колокольчики в виде каких-то то ли птичек, то ли еще кого непонятного, звенят, когда Арс открывает и закрывает за собой дверь. Продавщица, раскладывая на прилавки всякую мелочевку, тут же отрывается от своего дела и походит к кассе, приветливо улыбаясь. – Здравствуйте, – первым начинает разговор мужчина, окидывая взглядом весь магазин и останавливаясь на лице девушки. Именно девушки, а не женщины, которые зачастую и работают в таких круглосуточных недомагазинах. И лицо кажется ему очень знакомым, но вспомнить тот не может. Да и не важно, в принципе. – Добрый вечер, – все той же беззаботной радостью она смотрит на покупателя, не понимая, спрашивать ли, что тот ищет или он сам ее сейчас оповестит об этом. – Можно сигарет, пожалуйста? – Арс уже на готове вытаскивает из куртки телефон с картой, – одну пачку. Девушка кивает даже раньше, чем успевает что-либо сказать. – Да, конечно, – открыв видвижной шкафчик с разными сигаретами, она быстро бросает взгляд на все. – А Вам какие? Арсений пару секунд стоит в ступоре, как будто у него спросили что-то невероятное, а потом до него доходит и он неуверенно отвечает: – А... Да не знаю, давайте Кэмл, – Арс пожимает плечами. Продавщица просто кивает, забирает с полки желтую пачку и кладет ее на стол. – Сто семнадцать, – озвучивает цену и выжидающе смотрит на покупателя. Попов уже стоит с картой наготове, – прикладывайте. Терминал издает писклявый звук, оплата проходит, и Арсений, попрощавшись, поспешно уходит. Уже стоя у своего авто, мужчина наблюдает, как из его рта выходит теплый воздух и смешивается с морозным ветром. Погода на улице не сильно жалует, и поскорее бы укрыться в своих домах, заползти под одеяло и засыпать под мерное мигание гирлянды на елке. Но Арс не чувствует холода от ветра, не чувствует тепла от затяжки сигареты, не чувствует себя счастливым среди всего этого, не чувствует себя на своем месте. Наверное, хорошо было бы уехать отсюда, не глядя ни вперед, ни назад. Хорошо было бы все забыть, начать жизнь с чистого листа, с новой работой, с новыми людьми, с новым ритмом жизни. Хорошо бы не думать, не мыслить, лишить себя такой возможности и просто жить. Жить, наслаждаться жизнью и всякими мелочами, что окружают. Хорошо было бы в принципе не нуждаться ни в чем. Не трястить за свое место на работе и что скажет начальник, если ты уйдешь на минуту раньше, не проверять судорожно каждое утро, сколько у тебя осталось денег на сегодняшний день, не сидеть после уматывающей работы и считать, сколько тебе нужно потратить в этом месяце и на чем сэкономить, чтобы не умереть с голоду. Хорошо бы жить и чувствовать. Медленно переходя от этих размышлений к мыслям, что нужно бы поставить дома тройную защиту и обустроить подвал, Попов залезает в машину и прокручивает ключ зажигания. Авто заводится не с первого раза. Арсений припадает к рулю головой и гладит ладонью контур. – Антоша... – теплый пар снова растворяется в холодном воздухе, Арс на несколько секунд закрывает глаза и бросает телефон на соседнее кресло. Глупая была затея. Антон о нем даже не вспоминает, греется сейчас у себя дома под одеялом и тихонько посапывает. Домой бы тоже поехать и не думать об этом. Шастун взрослый парень, он сам может разобраться со своей жизнью. Арс выруливает на главную дорогу и поддает газу.

***

Наверное, пора понять, что чудес не бывает и уже решать, куда бы идти, думает Антон, когда перестает чувствовать руки совсем. К тому же, начинается метель и сильный ветер, а Димка так ничего и не ответил на его сообщение. Парень медленно встает, проверяет телефон в кармане и, как ни в чем не бывало, продолжает идти дальше по аллее. Людей стало значительно меньше, вообще почти никого не осталось, фонари давно уже освещают пустые улицы, но дорога довольно оживленная, все спешат домой с работы. Антону хочется верить, что сейчас рядом остановится черный БМВ, откроется передняя дверь, и снова блеснут эти голубые глаза. Но Антон все идет, идет... И никто рядом с ним не останавливается, никто не сигналит ему и ничего не говорит. Город для него опустел. Стал безжизненным, серым, абсолютно равнодушным. Юноша заходит в подъезд. Осторожно так. Как мышь пробирается по ступенькам, останавливается напротив одной из дверей и просто стоит. То тянется к ручке двери, то одергивает себя и снова встает, как и прежде. Вдруг слышится щелчок замка, и Антон отпрыгивает к стене, неверящими глазами сверлит прямо, на входную дверь, и вдруг до него доходит звук откуда-то слева. Повернув голову, Шаст замечает, как из квартиры выходит парень чуть ниже его ростом, окидывает того взглядом и отворачивается, чтобы вставить ключ в замок. Это просто сосед. Проходит мимо напуганного Антона, кидает небрежное «привет» и спускается вниз по лестнице. Парень даже ответить не успевает, стоит у стены как испуганный щенок и пытается отдышаться. Входная дверь напротив так и остается закрытой, все становится как прежде. Ноги сами подходят к двери, парень на всякий случай смотрит в глазок, но все темно и ничего не разглядеть. Замерзшие пальцы тянутся к ручке, дергают вниз, но ничего не происходит. Снова попытка открыть дверь. И снова не увенчается успехом. Антон немного успокаивается, нащупывает в кармане связку ключей и находит нужный. Шастун наконец-то стоит на пороге своей квартиры, пялится прямо в пустоту, и она смотрит на него в ответ. От этого давящего чувства не по себе. Юноша впрыгивает в квартиру и наощупь дотрагивается до выключателя. Коридор озаряется желтым светом лампочки. На полу, возле обувницы, парень находит брошенную еще с прошлого раза открытую пачку сигарет. Возле коврика немного песка, потому что в крайний день его присутствия здесь он даже не потрудился убраться. Собрав мысли в кучу, Антон закрывает за собой дверь, прикладывает лодочкой холодные руки к губам и смотрит куда-то перед собой. Абсолютно ничего нового, абсолютная тишина, абсолютная пустота. Он пару минут стоит, оперевшись плечом о стену и пытаясь согреться, и начинает снимать с себя обувь, наступая на пятки, потому что руки сейчас просто не способны ни на что. Парень боится, что получил переохлаждение, но после того, как отогревает руки под струей воды, немного успокаивается. Пол в ванной пришлось отмывать от пятен крови и отпечатков своих же пальцев. Засохшую кровь оказалось почти невозможно вывести и после пятнадцати минут страданий с тряпкой, Шаст вытаскивает из ящика соду, засыпает ею все красноватые пятна и выходит из ванной. Пустота давит на него неподъемным грузом. Полная тишина прорывается прямо в уши и кричит, кричит... Антон ставит на газовую плиту чайник, наполненный водой, и достает из шкафа свою любимую кружку. Ему начинают мерещиться всякие отголоски фраз. Будто его зовут... Будто мама кричит ему что-то из комнаты. Парень смотрит на дверь, хмурит брови. Замолчите... Он приоткрывает окно на кухне, впускает свежий воздух, гул машин и крики каких-то детей. Шаст перестает слышать эти шизофренические звуки, вода в чайнике начинает закипать. Антон уходит в прихожую за телефоном, и, когда идет обратно на кухню, попутно заглядывает в ванную, видимо, ожидая какого-то чуда, но видит все ту же картину и идет обратно. Чайник уже во всю кипит, Антон выключает газ и включает телефон. От Димы несколько сообщений. Пару пересланных и сообщений с вопросами, как он и где находится. Парень наливает себе чай и ставит на стол, даже не разбавляя, а после набирает номер Позова. Почти сразу отвечают. – Дим? Не отвлекаю? – тихо спрашивает Шастун, хотя пытается сделать вид, что все в порядке. – Может, поговорим немного? И Антон общается с другом еще полтора часа. Они, как раньше, обсуждают все на свете. Смеются, подшучивают друг над другом, оба успевают пару раз обидеться и снова помириться. Антону становится гораздо легче, он перестает чувствовать себя одиноким, тишина в квартире больше не давит. Парень моет за собой кружку, выключает свет, закрывает окно и уходит в комнату. Там он занавешивает шторы, ложится на диван, закутывается в плед и переворачивается на бок, открывая тик-ток. Глаза сами собой слипаются, и через пару минут Шаст засыпает с телефоном в руках.