Перезагрузка системы

Утро Поттера началось как всегда. В полдень. Маленький домик утопал в цветущем яблоневом саду. Сладкий запах, казалось, проникал в каждый уголок, щекотал ноздри, забивался в горло и оседал липкой пыльцой на губах. Гарри потянулся и спихнул с тумбочки подбирающийся к нему бот-будильник. Тот упал на пол, звеня тонкими металлическими ножками, подрыгался и пополз под кровать. Как же не хотелось вставать. Но… Всегда это «но». Пижамные штаны перекрутились на талии, омнинокль опять завалился за торшер. Гарри попрыгал на одной ноге, расправляя перекрученные штанины, достал свои усовершенствованные очки и направился в ванную, по пути дотрагиваясь до маленьких фигурок животных, расставленных на полках. Эту коллекцию он начал собирать еще в Израиле. Очень скучая по друзьям, он наткнулся на прозрачную фигурку выдры в магазине. Потом также случайно купил каменную пантеру, маленького пластмассового терьера, фарфорового кролика. После он уже целенаправленно искал фигурки патронусов своих друзей и знакомых. В центре полки с коллекцией стояли олень, волк, пес и лань. Даже две лани. Дверь в ванную отворилась сразу после прикосновения к ручке. В зеркале над умывальником привычно отражались время, дата, сводка погоды и курс гоблинского серебра на рынках Великобритании. Смахнув всю информацию в верхний угол, Гарри критически осмотрел колючий подбородок, подкрутил окуляры на приближение и начал методично бороться с щетиной с помощью лазерной бритвы. Он уже дочистил зубы и сполоснул лицо, когда на зеркале красным цветом вспыхнуло расписание: В 16:00 ЗАЩИТА В ОТДЕЛЕ ТАЙН ЭЛЕКТРОННОГО МИКРОСКОПА. Чертыхаясь и матерясь, Гарри направился в мастерскую. Небольшой, полный воздуха дом создавал ощущение уюта и свободы. Большие окна в пол, много света, легкие шторы, мебель из беленого дерева, множество мелких ярких акцентов, словно брызги краски на белом листе бумаги. Все это создавалось своими руками, и была бы воля Гарри, он бы вообще не покидал свое жилище. Нет, он не был затворником, он просто устал жить для всех и построил для себя свой собственный мир. А всего-то надо было понять, что ему самому интересно, и отталкиваться от своих хотелок, а не от ожиданий окружающих. Все началось с послевоенной депрессии, которую он лечил путешествием, затянувшимся почти на семь лет. Точнее, напутешествовался он быстро, а вот в Лондон приехал не сразу. Почему вдруг Гарри захотел учиться, он и сам не понял. Скорее сыграл комплекс неполноценности, чем реальный интерес. И как бы взяв себя самого на слабо, он поступил на подготовительный курс в академию Артефакторики в Израиле. Откуда его выгнали через три семестра за неуспеваемость. Назло своему склочному преподавателю рун, Гарри поступил (не без применения магии, конечно) в магловский политехнический университет и, как ни странно, даже закончил три курса инженерно-технологического отделения. Увлеченный электронной техникой, Гарри решил, что если наложить на нее магию, то это будет новый прорыв в артефакторике — и не прогадал. Он связался все с тем же преподавателем израильской академии, и тот, хоть и с недоверием, но взял его вольнослушателем на свой курс. Нет, Гарри не сделался вдруг лучшим студентом. Он все так же путал руны, не очень хорошо усваивал тонкости ювелирного мастерства, посредственно разбирался в камнях, но зато блистал на нумерологии, металловедении и создавал поистине прогрессивные артефакты на стыке магловских и магических технологий. Промучившись сам и замучив преподавателей, Гарри окончил Академию со средними оценками, но целой стопкой патентов на изобретенные им артефакты. За производство магофонов, маговизоров и всяких просто необходимых теперь устройств взялся опять таки преподаватель рун профессор Шмуэль, тем самым обеспечив себе и своим правнукам безбедное будущее, а талантливому ученику — возможность творить, не задумываясь о хлебе насущном. Гарри с удовольствием подписал полную доверенность, оставаясь владельцем нового бизнеса, но снимая с себя все заботы и получая львиную долю дохода. Вот, увенчанный лаврами магната мировой магической индустрии, Гарри и вернулся на родину. И тут же на него обрушился шквал любви и преследований. Гарри проклинал свою популярность, журналистов и даже близких друзей, которые подогревали этот интерес публики. Именно тогда он понял, что мир формул, рун и родной паяльник — самое прекрасное окружение. Гарри уже готов был вернуться на землю обетованную, но министр Магической Британии вовремя учуял возможную утечку мозгов и предложил полную неприкосновенность в обмен на сотрудничество с Отделом тайн. Кингсли не зря просиживал второй срок. Он просчитал не столь уж и большие потребности героя войны, а ныне весьма перспективного новатора, и предложил ему уединенный коттедж, неприкосновенность от журналистов и интересные, необычные заказы от государства. Гарри сдался почти не торгуясь. Социальная жизнь стала более спокойной. Друзья были рядом, и Гарри всегда мог расслабиться в их обществе. Мелкие интрижки не напрягали, а на более глубокие отношения у него не хватало ни времени, ни желания. Работа захватила Гарри с головой. Азарт вспыхивал с каждым выбросом адреналина, неудачи перекрывались восхищением от открытий, и все шло очень даже хорошо. Пока Отдел тайн не заказал у него молекулярный микроскоп. Вроде бы ничего особенного: возьми вполне себе рабочий магловский прототип, добавь руны, наверни магию и будет еще круче, но что-то не давало покоя. Гарри рассматривал уже готовый инструмент и чувствовал, что можно сделать еще лучше. А что, если… Быстро добежав до мастерской, Гарри схватил затертый до дыр учебник рун и принялся остервенело его листать. — Точно! Временная руническая цепь! Ее ж не используют в артефактах из-за нестабильности. Но! Если вставить ее сюда, — подвинув к себе объемный агрегат, начал он вычерчивать волшебной палочкой руны, — и активировать его вместе с этой парой, то можно стабилизировать руны и не просто рассмотреть, но и как бы перемотать назад и вперед во времени все процессы! Ничего себе банши воют! Гарри замер. Знакомая эйфория от нового открытия восторгом пузырилась в крови. Он зажмурился и будто на самом деле почувствовал, как эти самые пузырьки приятно поднимаются по телу, щекотно лопаются и оседают прохладными брызгами вокруг. Кончики пальцев знакомо налились напряжением, и Гарри сжимал и разжимал кулаки, наслаждаясь приятными ощущениями. Вот именно ради этого стоило жить. Ни один оргазм не шел ни в какое сравнение. К половине четвертого Гарри уже настраивал микроскоп на закрытом полигоне Отдела тайн. Он еще хотел сам проверить его в действии. Перед тем, как отдать свое детище чужим людям, он всегда наслаждался своим гением, а потом со спокойной душой вверял дальнейшую работу другим. Никаких сожалений. Никогда. Взяв за подопытный образец гроздь цветов яблони из своего сада, Гарри поместил их в специальный отсек, активировал очиститель, настроил систему и вывел изображение на небольшой экран. Цветочки четко светились всеми гранями своих выступов и краешков. Увеличив картинку, Гарри ахнул от многообразия частиц. Поиграв размером до самого атомного строения, он выдохнул и активировал временную цепочку. Цветок начал вянуть, маленькие завязи ссохлись и рассыпались. Ну да, откуда взяться ресурсам для яблока. Гарри почесал затылок и задумался об использовании такой цепочки на живом дереве. Это же, возможно, новый… Помотав головой и отогнав мысль о срочном исследовании всех возможностей применения данного сочетания цепочек, Гарри начал обратную перемотку. Сначала закончить одно изобретение и только потом приступать к другому! Закон! Лепестки цветов собирались из трухи обратно, белели, розовели и выстраивались в соцветия. Потом закрывались в плотные шарики бутонов, сворачивались… — Поттер, какого хрена ты в одиночку активируешь испытуемый агрегат?! В этот момент Гарри дернулся, нечаянно дотронулся светящейся волшебной палочкой до корпуса микроскопа, каким-то чудом проткнул обшивку и угодил острием прямо в плату базовых рун. Все заискрилось, засветилось, а перед глазами Гарри резко потемнело.