Перезагрузка системы

— А-а-а-а-а-а! Под-ни-май-ся! На каждый слог на лицо сыпались пыль и побелка. Гарри открыл глаза, но перед ним была лишь мутная пелена. Он поначалу испугался, что ослеп или в глаза попал песок, но, сосредоточившись, понял, что это окуляры запачкались чем-то. Протерев пальцами стекла снаружи, Гарри оглянулся. Топот наверху прекратился, и противный тонкий голос раздался совсем рядом. — Вставай, урод! Папа в ярости. Ты так и не перенес уголь в бойлерную, вот тебе влетит… Последние слова были произнесены с явным удовольствием, и Дадли двинулся прочь. Дежавю никак не хотело пропадать. Со скошенного потолка его детской комнаты сыпались ошметки краски, маленькое окошечко пропускало скудный свет, а пылинки водили хороводы над колченогим стулом и изношенными коричневыми мешковатыми штанами, свешивающимися со спинки. Гарри посмотрел на руки, и у него екнуло сердце. Маленькие ладошки, шершавая кожа, обгрызенные ногти и заусенцы. — Ох ты е ж твою… все гоблины поют! Тонкий детский голосок вырвался из его груди, и Гарри рухнул на пол, забарахтавшись в старом пледе. Паника накрыла неожиданно и беспощадно. Воздух в легких моментально закончился, а вдохнуть сил не было. В ушах зашумело, руки затряслись, перед глазами замельтешили толстые серые мушки. Его взгляд наткнулся на огарки свечей. Стоп! Какие свечи? Тетка бы ему никогда не разрешила зажигать огонь в маленькой каморке. Мозг тут же начал искать несоответствия в окружающей обстановке. Все вроде было так, как в детстве, но вот свечи… Стоптанные кожаные ботинки на высокой шнуровке — у Гарри таких отродясь не было, только дешевые кроссовки. Стопка штанов всех оттенков коричневого, даже коричневые в полоску, и ни одних джинсов. Омнинокль! Гарри стянул с себя очки. Круглые стеклышки, оправленные в металлическую оправу, и вшитый по краю кожаный чехол на привычных для артефактора ремнях и закрепах. Только линзы обычные, а не волшебные. Гарри протер очки и застегнул обратно на затылке. Натянул штаны и странную рубашку цвета кофе с молоком. Поискал ремень, чтобы не потерять большущие брюки, но нашел только широкие кожаные подтяжки. Все было слишком странным. Дверь скрипнула, но открылась свободно. Очень необычные медные рожки светильников рассеивали неровным светом полумрак в коридоре. Создавалось ощущение, что они были газовыми, но почему? Вместо любимых тетиных обоев в цветочек стены блестели лаковыми деревянными панелями. Гарри на цыпочках подобрался к кухне и заглянул в приоткрытую дверь. За столом сидел дядя Вернон с газетой в руках и попыхивал трубкой. Трубкой?! На этом странности не заканчивались. У огромной чугунной печи стояла… Вроде тетя Петунья… Кажется… В любом случае, высокая женщина в длинном платье с оборками и кожаным корсетом, зашнурованным на спине, очень сильно походила на тетю Петунью. Очень. Она обернулась, погладила по голове Дадли и гаркнула: — Ах ты, засранец! Это с каких это пор ты спишь до самого завтрака? Что, вчерашняя трепка прошла мимо?! Она метнулась к двери, и не успел Гарри хоть как-то среагировать, как был схвачен за ухо и втянут в кухню. Дадли гаденько заржал, а дядя Вернон смял газету и кинул ее на стол. — Мерзкое отродье! Мы тут изворачиваемся, тратим деньги на его содержание, отказывая своему родному сыну в лишней игрушке, а он оставляет всю семью без тяги и пара! Гаденыш! Вон отсюда! Чтобы весь уголь перетаскал к котлу! Пока не сделаешь, не получишь ни крошки еды. Тетя Петунья с силой вытолкнула его в коридор, чуть не оторвав ухо. Гарри застыл, ничего не понимая. Какой уголь? Какой котел? Он решил исчезнуть побыстрее да подальше от агрессивно настроенных родственников. По прошествии стольких лет он уже успел забыть, как это было несправедливо и обидно. А сколько ночей он представлял, как вернется в столь неуютный для него дом. Гарри стремился показать, каким стал успешным и богатым. Хотел, чтобы хоть раз Дадли ему позавидовал, и необъяснимо мечтал о гордости тети Петуньи за него. А чаще всего он мечтал вернуться в себя самого и не позволить. Не позволить так с собой обращаться. Не позволить не ценить маленького мальчика. Не позволить унижать его и опускать и так невысокую самооценку еще ниже. Так может быть… Что «может быть», Гарри не додумал. Прямо над Литтл Уингингом летел огромный дирижабль. Голубое небо пестрело воздушными шарами, вдалеке слышался гудок поезда, а по дороге ехала то ли повозка, то ли машина, и из трубы на ее крыше, словно куски ваты, вылетали плотные облачка пара. Да и вообще весь городок напоминал футуристическую картинку из викторианского романа: домики с колоннами, квадратики подстриженных кустов, шарики роз, черепичные крыши. И над каждой крышей дымилась труба. Вместо легкого низкого штакетника их участок окружал высокий глухой забор с большими коваными воротами и ажурной калиткой. Странно, но деревьев на улице почти не было. Гарри аккуратно сел на крыльце и прислонился к белой гладкой колонне. Колонне? Он огляделся и замер. Ровная зеленая лужайка у симпатичного английского домика чернела огромной кучей угля. Там, где раньше благоухала гордость тети Петуньи и кошмар Гарри Поттера — огромная клумба цветов, — возвышалась гора… горища угля. Внизу в стене он увидел небольшие створки. Металлический желоб уходил куда-то под фундамент, и Гарри пошел искать вход в подвал, которого в прошлой жизни не было и в помине. Вопрос. Почему, если у Дурслей есть подвал, Гарри все еще живет в чулане под лестницей, а не там? Вопросы все множились, но почему-то самые бестолковые позволяли хоть как-то зацепиться за реальность. Лестница обнаружилась в торце дома. В подвале было несколько помещений. Одна комната с углем, куда и вел желоб с улицы, а вторая — с большим пышущим жаром котлом. Весь подвал был опутан медными трубами, и, как понял Гарри, подача угля велась автоматически. Очень странная конструкция соединялась и управлялась десятком маленьких рычажков. На приборной доске висели круглые механические датчики давления, напряжения и еще чего-то. Вот это попал так попал. Гарри увидел несколько лопат и поплелся с ними наверх. По ощущениям, его телу сейчас было лет девять-десять, не больше. И закидать такую кучу угля сил ему явно не хватит. Тем более, что когда он одевался, то заметил синяки на ногах. Видимо, последствия той трëпки, о которой упомянула тетя. Начинать воплощать мечты о возмездии Гарри поостерегся. Он не понимал, куда попал и как тут обстоят дела. Сначала надо было все разведать, а уж только потом приступать к широкомасштабным наступлениям по всем фронтам. Гарри взял лопату и принялся закидывать уголь в желоб, спокойно размышляя под мерный грохот.