Перезагрузка системы

Ветер, пропитанный запахом горячей земли и соленого воздуха, хлестал в лицо, а под Гарри мерно гудела доска, словно дикий зверь тихо урча от удовольствия. Гравитационная подушка, заряженная до предела, подняла его над морем золотистых дюн, и Гарри захлебнулся счастьем. Вцепившись в край доски, он ощущал, как скорость нарастает и уносит его за пределы пяти чувств. Дюна вздымалась перед ним, огромная и грозная, но страха он не чувствовал. Он знал, как обуздать это буйство. Легкое движение тела — и доска послушно ныряла вниз, песок вздымался бушующим фонтаном по бокам. В ушах ревел ветер, и гул электромагнитного привода наслаивался на быстрый ритм сердца. Он мчался, словно призрак по желтым волнам песка, чувствуя каждое дрожание доски, каждый уклон дюны. Адреналин бушевал в крови, затмевая все остальное. Только скорость, только ощущение свободного падения и неудержимого полета над безграничной пустыней. За очередным гребнем дюны развернулся завораживающий вид: бескрайнее пространство песчаных морей под палящим солнцем. Гарри закрыл глаза на мгновение, вдыхая полную грудь сухого воздуха, прежде чем снова погрузиться в безумный танец с ветром и песком. Это было больше, чем просто катание на доске. Это была свобода, безграничная и безумная. Сродни полету на метле, но в других декорациях, в другом мире, с другими исходными. Впереди, на самом горизонте, солнце отразилось от мерцающего электромагнитного защитного купола, подобного чарам отвлечения внимания, как если бы они имели видимый спектр. За ним миражом рябил утопающий в зелени садов университетский комплекс «Технион Негев». Гарри все время искал волшебные аналоги технике. За семь лет, проведенных в этом мире, старые воспоминания начали стираться. Словно стекло поцарапалось песком. Но необычная для этих реалий сила все еще была с ним. Темная материя, как они ее называли. В первые годы Гарри понадобилось выкинуть из головы все термины и понятия, к которым он привык. Законы физики — забыть! Здесь все не так. Пришлось сломать себе мозг, чтобы хоть как-то объяснить неспособность маглов видеть электричество. Раз за разом Гарри то подводил свои изыскания под недоказанную до конца теорию струн, то хватался расписывать формулами, то сравнивал химию магов и маглов. В конце концов он решил для себя, что сила магов должна была заключаться в особом воздействии на электроны, а маглы эти электроны видели, конечно, но вот движение, в которое их приводила магия, увидеть были не способны. Для них это было что слепцу разглядеть солнце. Так обычный электромагнитный купол превращал территорию в ненаходимую маглами, да и приближаться к чуждому магловскому мироощущению никто ни в здравом, ни в больном уме не собирался. Исходя из продвинутости технологий, магам оставалось только с умом расположить телепортационные порталы, чтобы скрыть вход на магическую территорию. Доска вильнула на очередном гребне, и Гарри, задумавшись, слетел с нее и кубарем покатился вниз. Песок тут же забился в рот, в нос, за шиворот и даже в крепко зашнурованные высокие ботинки. Гарри резко перевернулся на четвереньки и стал отплевываться. В зоне его видимости появились запыленные кроссовки. Воткнув доску в песок, Марк протянул Гарри бутылку воды и плюхнулся рядом. — Опять задумался? Так бы я тебя ни за что не догнал. И почему ты отказываешься от участия в гонках и болонборде? — Я же говорил, что это неспортивно. У меня же преимущество. Гарри прополоскал рот, сплюнул, сделал несколько глотков и вылил остатки воды на голову. Грязные ручейки тут же потекли по загорелому лицу. Марк пристально смотрел на него. Он ждал. Гарри озорно улыбнулся, вытащил палочку и четко произнес «агуаменти». Каждый раз, когда Гарри колдовал, Марк замирал с широко распахнутыми глазами. Словно ребенок, который впервые попал в цирк. Сколько бы при нем ни творили магию, каждый раз был этот восхищенный взгляд. Еще в первый день их знакомства Марк сделался и поклонником, и почитателем, и воздыхателем Гарри, пораженный его возможностями. Профессор Шмуэль, как оказалось, понял про особенность незнакомого мальчика сразу же. И Гарри был прав в своих подозрениях — его все это время приручали. Ну что ж, удалось. Доверять все равно было некому, а Гарри было просто необходимо иметь хоть одного надежного человека. И профессор Аарон Шмуэль оправдал доверие. Он никому не рассказал про особенности Гарри. Сделал все, чтобы он адаптировался в волшебном техномире, помог создать палочку. А Гарри… Гарри позволил изучать себя. Тем более, ему самому было интересно. Они измеряли электромагнитное поле во время колдовства и после, смотрели на магические потоки и сравнивали. Как оказалось, природа магии Гарри никак не объяснялась наукой. Она не измерялась ни в каких показателях, не поддавалась никаким законам природы, и на все вопросы «Что? Как? Откуда? Почему?» ответ был один — «Это магия». Зато у местной магии закономерности были. С помощью внутренней силы волшебники могли создавать источник питания — эктоплазму. Некий магический электролит, который формировал потоки электронов и давал заряд всем техническим новинкам. Когда Гарри создавал батарейку для будильника, он на чистых инстинктах наполнил ее грязной, недолгосрочной эктоплазмой. Эктоплазму здесь создавали особенным образом. Целый пласт науки, сродни зельеварению, освещал нюансы и законы приготовления. Из редких, специально выращенных растений варили основу, потом разбавляли ее жидкостью, проведенной через силу мага, и добавляли сыпучие минеральные компоненты. От состава основы и минералов зависели качественные показатели и направление использования. Например, для обеспечения магией города и техники, работающей от сети, нужна была основа из пяти трав и смесь графита, серебра и меди. А для батарейки беспроводных устройств требовались более сложные основы и сульфиды, золото, платина. Чем меньше устройство и выше мощность — тем дороже компоненты. Самые лучшие мастера эктоплазмы могли чуть ли не на кухонной плите приготовить необходимое и собрать батарею с закрытыми глазами. Так вот Гарри вполне мог буквально из воздуха соорудить электролитное вещество. Да, получилась бы грязная, не очень надежная и быстро разряжающаяся батарейка, но зато быстро, без затрат времени, компонентов и сил. Палочку же Гарри сделал себе уже на втором курсе. Первую палочку. Пришлось поскрипеть мозгами, вспомнить занятия в Академии. Самым сложным стал процесс подбора сердцевины. В этом мире тоже существовали волшебные создания типа гоблинов, кентавров, гномов, русалок, но они отошли слишком далеко от привычных Гарри: либо слишком очеловечились, как гоблины, либо наоборот, почти полностью утратили разумность. Животные же этого мира были обычными. И редкими. Маглы своими паровыми машинами сильно проредили флору и фауну Земли. Поиск сердцевины для палочки стал почти непреодолимым препятствием. Но однажды в лаборатории эктоплазмы Гарри присмотрелся к магическим всполохам над котлом и хлопнул себя по лбу. Ну конечно! Первой сердцевиной стала медная запаянная трубка с эктоплазмой внутри. Потом уже Гарри, экспериментируя со сплавами, сделал себе другой проводник — из более легкого и прочного титана и золота. В качестве древесной основы, как и в прошлой жизни, он выбрал остролист. — Солнце садится, полетели. Марк забрал бутылку, вскочил на доску и ринулся вперед. Гарри встряхнулся, призвал свой борд и с громким свистом рванул вслед за ним.