Перезагрузка системы

День стоял жаркий. Воздух плавился и заметно потрескивал возле силового поля. Голограмма пустой стены, по странной логике наведенная на дом, была видна только магам. Маглы не видели ничего. Они не обращали внимания и подсознательно старались пройти быстрее вызывающий тревогу участок. Если ступить за защитный барьер, то сразу становилось видно обшарпанную дверь и заколоченные окна. На ручке стоял датчик ДНК в коричневых потеках засохшей крови. Гарри скривился и плюнул на пластину. Некоторое время ничего не происходило, потом по двери прошла рябь и металлический голос проскрипел: «Кто из представителей семейства Поттеров желает попасть в особняк рода Блэк?». — Гарри Джеймс Поттер, сын Джеймса Поттера и крестник Сириуса Блэка. — А-а-а! — заскрипел голос. — Сын грязнокровки и крестник предателя рода! Вон из дома благочестивой семьи! Дверь засипела и голосом Сириуса заорала: — Кричер! Кто давал тебе право решать, кого пускать? А ну открой дверь, кому говорят! Иначе я сменю все умные розетки этого дома на обычные керамические и отключу питание голографическому портрету матери! Гарри попытался не рассмеяться, но тут дверь отъехала в сторону, а его схватили за шкирку и втянули в полумрак прихожей. — Кто тут трется под домом? Кричер, а ну включи свет, а то выдерну твой винт вместе с проводами и прибью к стене — будешь болтаться рядом с предыдущими версиями! Наверху вспыхнули неоновые полоски, длинные шторы разъехались, и Гарри ахнул. От знакомого ему особняка остался только темный флер. Все помещение первого этажа представляло собой огромный холл с потолком, уходящим на футы в высоту. Сочетание хрома, бетона, металла, кожи и зеркал. Противоположную от Гарри стену занимало панорамное окно с видом на сад. Диваны с серой обивкой стояли вдоль стен, мониторы светились голубым, а в середине этого футуристического помещения змеилась стеклянная лестница, которая вела на балкон с дверьми комнат. Гарри присвистнул и обратил внимание на офигевшего Сириуса. Тот во все глаза рассматривал его, а по щекам текли слезы. — Как же ты похож. Как… Сириус сграбастал Гарри, притянул к себе, с силой сжал и зарыдал ему в шею. Теплая влага пропитала футболку, а под очками включилась система осушения. Гарри в ответ обнял крестного. Пусть не того, кого он знал, но это точно был Сириус. Живой Сириус. Руки сами потянулись, и вот уже они стояли обнявшись и всхлипывая. — Как? Где? Почему? Гарри! Га-а-арри. Сынок… Слезы текли, система очистки работала, а Гарри все не мог разомкнуть объятий. В этот момент он впервые понял, что все не зря — что он вернулся не просто так, что если здесь живы те, кого уже нет там, то пусть будет хоть техномагия, хоть вуду, хоть что. Впервые за все годы здесь Гарри почувствовал себя дома. Сириус отпрянул, вытер лицо рукавом рубашки, потрепал Гарри за плечи и рассмеялся, заставив сердце сжаться еще сильнее. Ком в горле мешал говорить. Гарри улыбался, как дурак и не мог насмотреться на лохматого, с щетиной, в драных джинсах и клетчатой рубашке, стоящего босиком на пафосном мраморном полу, родного до ужаса Сириуса. — Я и не думал, что ты уже такой большой. Гарри. Гарри. Гарри. Сириус опять бросился обниматься, потом схватил за руку и потащил в нишу с кухонным гарнитуром, усадил на высокий барный табурет у стойки, схватил чайник, поставил обратно, вытащил из холодильника какой-то контейнер, долго его рассматривал, откинул назад. И все время произносил: «Гарри. Гарри. Гарри.». Сил смотреть на него без улыбки не было. Такой знакомый, близкий, смеялся, разлил лимонад, ругался с умным домом Кричером, что тот не заказал торт и банановый пудинг, ведь Лили очень любила банановый пудинг. На этом месте Сириус опустился на стул, взъерошил волосы и посмотрел на Гарри. Болезненно так. Надломленно. — Прости меня. Ой, я дурак. Какой же я дурак. Гарри обошел стол, обнял Сириуса за плечи, положил подбородок ему на плечо. — Ты ни в чем не виноват. Так сложилось. Понимаешь? У меня никогда никого не было, и вот теперь есть. Давай не будем вспоминать прошлое. Я, кажется, знаю тебя всю жизнь. Потом расскажу, как мне приснился сон… Гарри с Сириусом сидели за стойкой, пили странный чай со специями и маслом, жевали мармеладных мишек и рассказывали. Один про Израиль, мир маглов, «пророческие сны», второй про Азкабан, друзей и одиночество. Ближе к обеду свет моргнул, квадрат телепорта под лестницей заискрил, и там, мигая, появился Люпин с двумя бумажными пакетами. — Я говорил тебе, что черный канал телепорта когда-нибудь сведет одного из нас в могилу, но ты же никог… — Ремус! Посмотри, кто у нас! Гарри поднялся и смущенно улыбнулся, а Ремус выронил пакеты, из которых на пол выкатились крупные красные яблоки. Все молчали и следили за яркими, впитавшими солнце, совершенно выбивающимися из общей серой гаммы яблоками. Люпин поднял голову и хотел было наклониться за продуктами, как Гарри бросился собирать по полу фрукты, коробочки с крупами и пакеты с сосисками. — Скажи, похож? Люпин кивал головой и все никак не решался что-то сказать. Сириус вскочил, стянул с него плащ, подтолкнул к столу, загрузил продукты в кухонный мультиагрегат, потыкал в кнопки выбора блюд, быстро сервировал стол. И параллельно он без остановки рассказывал историю сегодняшнего утра, жизни Гарри, своих чувств и в целом о счастье и новой жизни. Люпин кивал, грустно улыбался и смотрел на такого повзрослевшего Гарри. Или молодого Джеймса, которого он, судя по всему, так напоминал обоим. А потом Гарри проводили в радиорубку. И да, это Люпин надоумил Сириуса заняться пропагандой анархии, чтобы хоть как-то удержать того от опасных приключений вне дома. В эфире крутились запланированные треки и записанные заранее подкасты, а Сириус уже было собирался поделиться со всем миром своей радостью, но Гарри с Люпиным его удержали и еле объяснили, почему надо молчать о связи Поттера со сбежавшим преступником. А потом они втроем смотрели видюшки про Хогвартс, ели заказанный-таки Кричером торт и пили компот из персиков. За колонной у коридора шипела голограмма Вальбурги, а Гарри очень не хотелось уходить. Но надо было. За ним сто процентов следили и министерские, и орденские.