Перезагрузка системы

Гарри смотрел в планшет и медленно шел к классу программирования. Он еле увернулся от квадрокоптера, который, как пьяный, ударялся о стены. За ним бежали мальчишки с младших классов и громко обсуждали, как исправить систему. Образование в Хогвартсе отставало от «Технион Негев», но здесь упор делали на творческий подход и креатив студентов. И если в Израиле студентов включали в рабочие группы ученых, то здесь предлагали творить самостоятельно. Задумавшись, Гарри вошел в кабинет. Аудитория профессора Бабблинг гудела, напоминая улей, забитый магами. На доске слабым голубым светом мерцало остаточное напряжение от предыдущего эксперимента. Профессор Бабблинг, маленькая круглолицая женщина с удивительно пронзительным взглядом, вывела заголовок: «Разработка собственного языка программирования: от концепции к компилятору». — Итак, юные энтузиасты технической магии, — начала она, и ее голос заполнил всю аудиторию. — На протяжении шести лет вы изучали существующие языки: от простых магскриптов автоматизации бытовых процессов до сложных алгоритмов управления магическими сетями. Но настало время создать что-то самим. Язык, который будет превосходить все известные по эффективности, безопасности и, разумеется, элегантности! Профессор Бабблинг щелкнула кнопку на пульте, и на столах возник голографический проектор, отображающий базовую схему. Гарри как-то участвовал в создании языков, но в составе большой группы программистов во главе с Софи. И каждый участник сидел дома, получая свое задание. Но здесь было гораздо интереснее. — Сегодня мы обсудим основные принципы. Любой язык, будь то «Запутывание Душ» или «Оживление предмета», основывается на трех китах: лексическом анализе, синтаксическом и семантическом. Она набрала на клавиатуре команду, и на схеме подсветились озвученные виды анализов. — Представьте, что вы, как в волшебной сказке про Хогвартс, читаете древнее заклинание, написанное неразборчивым почерком. Чтобы понять его, сначала надо разбить на отдельные слова. Наши компиляторы делают то же самое! На проекторе тут же высветились примеры. — Они разбивают исходный код на лексемы: переменные, операторы, ключевые слова. Дам пример из языка «Энергия Перемещения». На экране появилась строка «Активировать_Защитное_Поле (Сила = 10000 мВ)» печатным шрифтом. — В данном случае наши лексемы будут: Активировать_Защитное_Поле одним словом, скобка, Сила, равно, 10000, мВ, скобка. Студенты записывали. В аудитории стоял мерный гул процессоров, а Гарри вертел в голове эту волшебную сказку про Хогвартс. — Далее мы должны понять, как эти лексемы связаны между собой. Правильная грамматика — залог корректной работы. Аналогично строгому порядку приготовления эктоплазмы — ошибетесь, и результатом будет взрыв. На голограммах студентов полыхнуло пламя, и от неожиданности те отскочили от столов. В аудитории раздались нервные смешки. — Синтаксический анализатор строит абстрактное синтаксическое дерево, определяющее иерархию элементов. Надеюсь, все знают, что такое иерархия? Профессор отправила на столы проекцию этого дерева. Все отвлеклись, а Гарри зачем-то влез в расписание и записался на факультатив по астрономии. Словно его что-то подтолкнуло. Да и Астрономическую башню нового Хогвартса хотелось посмотреть. — Наконец, придаем смысл. Здесь мы проверяем типы данных, соответствие переменных и констант, корректность операций. Представьте, что вы пытаетесь применить телепорт на вещество с нулевой проводимостью. Результат будет плачевным! Семантический анализатор — наш гарант от технических катастроф. Нулевая проводимость… Нулевая. Стоп, а разве у магических существ этого мира не она? Ведь именно их нельзя телепортировать. Слыша знакомый материал, но не слушая его, Гарри вычленял какие-то куски, пытаясь поймать ускользающую мысль за хвост. — Теперь перейдем к практической части. Мы создадим прототип языка, основанный на управлении электрическими потоками, — назовем его «Поток». У него будут три основных типа данных: Напряжение, Ток и Сопротивление. В качестве операторов будем использовать символы, связанные с магическим кругом. Например, «+» для усиления потока, «-» — для ослабления и т. д. Профессор Бабблинг улыбнулась, блеск в глазах увлеченного ученого чуть ли не слепил учеников. А Гарри подумал, что его классическая магия тоже не проводит ток. Зачарованные предметы совершенно нулевые по проводимости. Профессор Шмуэль провел целый ряд экспериментов. — Сегодня мы разработаем лексический анализатор для «Потока». Не бойтесь экспериментировать, ведь магия — это не только теория, но и творчество! Наступила тишина, прерываемая лишь стуком пальцев по столам, точнее, по засветившимся на столах клавиатурам. Гарри, все еще под впечатлением от своих умозаключений и почти не глядя на экран, выводил какие-то только ему понятные формулы. Этим же вечером многие студенты-семикурсники собрались в инженерной мастерской. Гарри нашел там Рона и Драко, совместно высчитывающих возможность постройки «Молнии». Решив не мешать им, он пошел в спальню и завалился спать, поставив будильник на одиннадцать. Астрономическая башня Хогвартса в этом мире — нечто среднее между футуристичной обсерваторией и индустриальным арт-объектом. Она так поразила Гарри, что он долго стоял с открытым ртом, глядя с ее взмывающей ввысь вершины вниз. Она представляла собой огромную открытую площадку, окруженную решетчатой полупрозрачной конструкцией из стали и стекла. Словно гигантская клетка опоясывала площадку с рабочими местами студентов. Гладкий темный пол в центре, изготовленный из специального материала, поглощающего рассеянный свет и минимизирующего блики, слегка нагревался, делая комфортной температуру для находившихся здесь. Каждый студент получал доступ к персональной консоли, оснащенной голографическим проектором, планшетом с высокоточным программным обеспечением для астрономических расчетов и наблюдений и специальным шлемом, позволяющим видеть электрические поля и излучения небесных тел в реальном времени. На площадке были установлены несколько мощных телескопов, работающих как на магической, так и на обычной основе, и позволяющих наблюдать за космосом в разных диапазонах. Их оснастили автоматической системой фокусировки и наведения, управляемой с консолей студентов. Гарри огляделся и занял место рядом с Гермионой. Та куталась в большую толстовку на молнии и недовольно поправляла планшет в креплении. — Опять смена преподавателя. Меня дико раздражает, что нет никакой системы! Каждый профессор преподает по-своему. Рассаживающиеся студенты затихли, когда к центральной площадке вышел подтянутый хмурый мужик с кустистыми бровями. — Меня зовут профессор Август Руквуд. В этом году я буду вести у вас факультатив по астрономии. — Он развернул интерактивную голографическую карту галактики, мерцающую тусклым электрическим светом. — Сегодня мы будем практиковаться в межзвездной навигации, используя методы электрической ориентации. Забудьте о небесных компасах ваших предков. Теперь, благодаря разработкам лаборатории П. С., у нас есть «Звездный Контур» — сложная система анализа электромагнитных полей, генерируемых галактическими объектами. На голографической карте замигали отдельные звезды, вспыхнули галактические рукава. Гарри усмехнулся. Лаборатория П. С. была не чем иным, как организацией Пожирателей смерти. Он не стал вводить в свой планшет код программы и успел остановить Гермиону. Покачав головой, он указал на школьную консоль. А сам создал закрытый бокс в своем планшете и качнул файл в него. — Ваша задача — проложить маршрут от системы Альфа Центавра до Бетельгейзе, применяя только данные об электрических потоках, которые вы видите на ваших планшетах. Внимательно изучите интенсивность поля, его направление и частоту пульсаций. Забудьте о традиционных методах, использующих только визуальные ориентиры. Навигация — это умение чувствовать электрический пульс космоса. Студенты склонились над планшетами, на экранах которых мигали сложные графики и диаграммы. Воздух наполнился шепотом и тихим постукиванием стилусов. Руквуд не шелохнувшись стоял на одном месте. Он хмурил брови и водил носом. В последующие часы напряжение в зале лишь нарастало. Студенты, погрузившись в сложные расчеты, боролись с непредсказуемостью космических электрических полей. И, если честно, новая программа ничего не давала, но вопросы профессор игнорировал. Казалось, он и сам не знал в точности, о чем речь. Наконец пытка звездами прекратилась. Зачем это было нужно студентам, Гарри так и не понял. Космические разработки были еще на самом начальном этапе, так как маги в первую очередь занимались родной планетой, и все их силы были брошены на содержание как минимум половины суши. Урок закончился поздно ночью, и они с Гермионой опять вдвоем возвращались в свою башню. Та громко возмущалась. — Такие технические мощности! И каждый год все просаживается в трубу. Приходят какие-то хмыри и несут бред. Ну как так? — Гермиона, а кто преподавал в прошлом году? И в позапрошлом? — В прошлом профессор Кэрроу, перед ним Джагсон, а до этого Уилкис. — Ничего себе кентавры пляшут. Гарри задал себе вопрос «Для чего?». Завтра же надо отправить файл Софи. Может, хоть какие-то идеи даст.