Перезагрузка системы

— Ну, с чего начнем? Спросил Гарри, опускаясь в компьютерное кресло и откатываясь в нем на середину лаборатории. Снейп стоял за столом и неуверенно смотрел в свой планшет. — С зельеварения. Гарри поперхнулся, закашлялся, и слезы брызнули из глаз. Успокоившись, он посмотрел на сосредоточенного Снейпа, который стоял за лабораторным столом, словно отличник перед преподавателем. — Я? Зельеварение? Вам? — Снейп кивнул с таким видом, будто говорил «а что такого?». — Ну, я был не самым лучшим вашим учеником. — Черная бровь иронично изогнулась, и Гарри сглотнул набежавшую слюну. — Очень плохим учеником. Как я смогу научить вас зельеварению, если и сам плохо понимаю этот предмет? Снейп поморщился, сердито посмотрел на Гарри и достал из коробки стопку ламинированных свитков. — Мне не нужно обучение, мистер Поттер, мне нужны пояснения. Я уже не первый год изучаю свитки, найденные в Хогвартсе. Многое понятно на интуитивном уровне, например, таблица совместимости компонентов, но я не могу разобраться, насколько точно она описывает эти компоненты и как их соотнести с современными. Или вот, например, вид нарезки. Где-то подробно описано, как это делать, а где-то просто указан «метод Вильнера». Это как? — Вдоль волокон брусочками по полтора дюйма. — Вот! Видите, значит чему-то я вас там научил. Гарри не стал говорить, что всем более или менее упорядоченным знаниям в зельеварении он был обязан милой преподавательнице в университете. Но он придвинулся к Снейпу, оставляющему пометки в таблице видов нарезки, и взял первый свиток. Зелье от аллергии на запахи. Что ж, обучение Снейпа истинной магии обещало быть интересным. Они обсудили каждый ингредиент в составе, методы обработки и помешивания. В четыре руки сварили зелье, сравнили результат с описанным в свитке и поставили в темное место настаиваться. Гарри уже думал, что занятие закончилось, но Снейп молча вытянул руку и многозначительно на него посмотрел. Гарри уже было хотел упасть на колено и поцеловать протянутую длань, но передумал и отдал свою волшебную палочку. Отработав прошлые заклинания, Снейп потребовал новых. Гарри показал вингардиум левиосу. Поправляя произношение Снейпа, он внутренне ликовал. Вот это подарок судьбы, так подарок. — Сэр, постойте, расслабьте кисть. Движение палочкой должно быть мягче. Но Снейп крутил рукой словно деревянный. Тогда Гарри подошел сзади, обхватил его за кисть и воспроизвел движение. Листок толокнянки поднялся с пола и застыл на уровне глаз. Снейп смотрел на кончик палочки и паривший лист, а Гарри смотрел на Снейпа. Неидеальные, можно сказать, дефектные черты лица. Почему они приводили его в такой трепет? Слишком большой нос, слишком тонкие губы, слишком черные глаза, как будто подведенные сурьмой, слишком подвижные брови. Слишком Снейп. Гарри медленно приблизился и прижался губами к подбородку. Снейп от неожиданности дернулся и повернулся, листик со всей листиковой силой впечатался Гарри в висок, а тонкие, такие несовершенные губы идеально попали туда, куда должны были. Вынужденный поцелуй начался внезапно, но Гарри, в отличие от Снейпа, был к этому готов. Губы Гарри, полные и мягкие, едва коснулись тонких чувственных губ Снейпа. Это было лишь легкое прикосновение, изучение контура, словно он боялся нарушить хрупкое равновесие. Мимолетное волнение, предвкушение. Легкое касание его губ, их тонкость — это пробуждало в Гарри невероятное желание оберегать и нежить. Снейп застыл, но не оттолкнул. Его губы в ответ дрогнули, слегка приоткрывшись, приглашая к более глубокому контакту. Одно движение — словно искра зажгла пламя. Гарри захотелось стать ближе, еще ближе. Он очень аккуратно приобнял Снейпа, положив свою ладонь тому на поясницу и слегка надавил, привлекая. Осторожно и ласково Гарри скользнул языком по нижней губе. Снейп ответил легким движением своего языка, едва касаясь его. Кончик к кончику. Словно знакомство, словно два змея попробовали воздух друг возле друга. Но осторожность начала таять. Прикосновения Гарри стали увереннее, язык настойчивее обводил губы, пробуя и смакуя. Снейп, отвечая на его напор, раскрыл рот шире, приглашая его к более глубокому знакомству. Их языки сплелись в медленном, томном вальсе, чувствуя друг друга, взаимопроникая, обмениваясь теплом и страстью. Гарри окутал аромат мяты и гудрона. И почему-то эта противоречивая смесь показалась ему самым восхитительным запахом на земле. Снейп — тонкий, жилистый, подозрительный, но открытый к экспериментам, казался очень красивым. Это было удивительное чувство — такая необычная, нестандартная хрупкая красота находилась у него в руках. Снейп отпрянул, но не оттолкнул Гарри, а наоборот, прижал к себе и уткнулся носом в его макушку: — Малина. Свежая, только сорванная, напитанная солнцем малина. Почему? Почему ты так пахнешь? Снейп глубоко вдыхал запах Гарри. Он стал водить носом по лбу, по вискам, наклоняясь все ниже — за ушами, на шею, а потом лизнул. Лизнул и замер. — На вкус ты как море. Море, пахнущее малиной. Ты с ума меня сведешь, Поттер. С ума. Снейп опять припал губами к шее, начал выцеловывать и глубоко дышать. Он зарылся лицом за воротник рубашки, со всей силы стиснул Гарри, прижался к нему всем телом и затрясся. Это было необычно. И странно. Снейп весь сжался, притерся пахом к бедру, его затрясло еще сильнее, он забился в объятиях Гарри, напугав того, и тут же замер. Несколько секунд он стоял не шелохнувшись, а Гарри не знал, что делать. Он не понимал, как теперь смотреть. Выходило, что Снейп обнюхался его кожи, потерся о ногу и кончил. Мягко говоря, странно. Все эти случаи вдыхания запаха волос обрели смысл. Нет, фетиши, конечно, дело личное, но Гарри было не по себе. Снейп резко отпрянул и быстрым шагом отошел к дивану. Он постоял, покачиваясь с пятки на носок и упал лицом в подушку. — Простите, мистер Поттер. Не смог побороть инстинкты. Постараюсь впредь сдерживать себя. Будете уходить, нажмите блокиратор двери. Снейп, не поворачиваясь, промычал все это куда-то в спинку дивана. Гарри поднял с пола палочку, почистил экскуро пятно на бедре, подкатил свое кресло к зоне отдыха и уставился на напряженную спину. Минут пять ничего не происходило, и только Гарри собрался уже набрать воздуха в легкие, чтобы спросить, как Снейп заговорил, обращаясь все к той же серой брезентовой обивке дивана. — Вы рассказывали о Пожирателях смерти того, вашего мира. Их… — Снейп осекся, подбирая, видимо, название Волдеморту, — предводитель заклеймил своих последователей, как скот. Наш пошел дальше. Кроме метки и чипа под кожей, каждый получал при инициации свой новый ген. Ведь мы должны радеть за суперрасу магов. Монстров! С расширенными способностями тела. Мутировать, превратиться — стать лучше, сильнее, умнее. Снейп поднялся и развернулся, напугав Гарри пустым взглядом. Он взлохматил волосы, натяжно и зло улыбнулся, протянул руку к планшету, но тут же отдернул ее. — Бездетные срочно озаботились потомками, чтобы не передать мутацию, остальные обезопасили родных, выслав их в ненаходимые земли. Но отказаться не мог никто. Мы поплатились за жажду величия своей человечностью. Монстры на службе у мутанта. Вот такая страшилка. — Кто? — Снейп вопросительно взглянул на Гарри. — Гены какого животного тебе добавили? — Я химик, обоняние — мой инструмент. Выбирая между слоном и шелкопрядом, я взял второе. — И как сильно изменилось тело после принудительной мутации? — Ты думаешь, я прячу фасетчатые глаза, крылья, и мои брови поднимаются мохнатыми антеннами? Снейп поднял наконец лицо на Гарри. Увидев явную заинтересованность и любопытство, он откинулся назад и засмеялся. Громко, открыто, от души. По-настоящему. Вытирая слезы со щек и снова наклоняясь к коленям. И вот тут Поттер понял, что несмотря ни на что, вот такой Снейп ему очень нужен. Он еще не до конца понимал, зачем, но был абсолютно уверен. Снейп успокоился, махнул рукой на принесенный ему стакан воды и продолжил: — Нет, внешних признаков, кроме полной замены типа меланина, нет. Моя кожа стала слишком светлой, почти белой. А вот внутренние изменения сосредоточились на обонянии. Простите, Поттер, но, видимо, мои рецепторы определили вас, как самого подходящего партнера. Ваш запах вышибает из меня дух. — И что? Я пахну для вас малиной? — Не для меня, для всех. Это ваш природный запах. Для меня, видимо, знаковый. Гарри подсел на диван к Снейпу и взял его руки в свои. Потом уткнулся носом в костяшки пальцев и вдохнул полными легкими. — Густой и тягучий, как только что положенный асфальт. Сначала резкий, пронзительный удар мяты, холодный и освежающий, как горный ручей в знойный полдень. Я знаю, о чем говорю — в пустыне все запахи резкие, выбивающие дух. Мятный запах бьется о стену, воздвигнутую тяжелым, терпким запахом гудрона — запахом горячего, кипящего битума, с его смолистой сладостью и едкой, чуть металлической горечью. Этот густой, липкий аромат, словно темная вязкая смола, обволакивает мяту, приглушая ее звонкость, придавая ей странную землистую ноту. А под ними, глубоко, лежит сама земля — темная, влажная, с ароматом прелой листвы и сырой глины, с едва уловимой, но отчетливой нотой подземной влаги. Гарри вдохнул еще глубже, закрыл глаза и продолжил, словно читал стихи по памяти: — Эта тройная композиция — прохладная свежесть мяты, горячая липкость гудрона и глухой, влажный запах земли — создает странное, тревожное, но притягательное ощущение, словно заглядываешь в недра земли, где встречаются ледяные ручьи и раскаленная магма, а воздух гудит от смешения жизни и смерти. Но, мне кажется, я не про аромат — я про человека говорю. Таким был мой профессор зельеварения, так пахнет мой преподаватель ЭБХ. — Да вы поэт, Поттер. — Снейп аккуратно вытащил свои ладони и понюхал их. — Душица, зверобой, парафин и… кварц. Все, что мы нарезали и толкли для зелья. Не придумывайте. Гарри улыбнулся и поцеловал Снейпа в щеку. — Я приду на отработку завтра. Выучим заклятие головного пузыря и подберем дерево для палочки. Спокойной ночи, профессор.