Быть с тобой

Ярослав Обычно по воскресеньям Ярослав вставал не раньше одиннадцати, после целой недели вынужденных ранних подъемов можно было позволить себе поваляться подольше. Сегодняшнее утро было исключением, около восьми сон словно рукой сняло. Но Яр не торопился вставать. Он лежал с открытыми глазами и думал. Настроение было паршивым, чувство вины по отношению к Игорю накинулось на него с новой силой. Кроме того, непонятно было, как быть с Мариной. И по-прежнему очень хотелось разобраться в себе, но, похоже, для этого потребуется время. В целом, ни одна из этих задач не могла быть решена быстро и безболезненно. Он раздраженно потер переносицу. "Надо как-то отвлечься. Мама вчера напомнила про день рождения. Как же не хочется Любу приглашать, опять повиснет на мне, как пиявка. Позову Янку с Мариной, обязательно. А Люба... а ну-ка, позвоним ей прямо сейчас. Это будет моя маленькая утренняя месть," – он, не вставая, нащупал на полу трубку и набрал номер. - Люба, доброе утро. Узнала? Я тебя разбудил, кажется? Нет? Прекрасно. Хочу пригласить тебя на мой день рождения, надеюсь, ты не против? В общем, я заеду за тобой послезавтра в шесть, будь готова. Он отшвырнул телефон и рывком поднялся. Потянулся, взлохматил волосы. День начался. Когда Ярослав выходил из дома, то слабо представлял, куда именно он собрался. Он вел машину, расслабленно откинувшись на сиденье и щурясь от яркого солнца. Ехал по знакомой дороге к университету, и в конце концов понял, куда отправится. Яр не был любителем пеших прогулок, но прямо сейчас ужасно хотелось побродить по парку. Он не стал противиться этому желанию. Привычно оставил машину на подземной стоянке возле главного корпуса педунивера и не торопясь вышел на улицу. "Странно, - думал он, направляясь в парк, - такое чувство, словно меня что-то ведет... ну-ну, Беляев, у тебя воображение разыгралось". Ярослав бродил по дорожкам, задумчиво глядя перед собой, вслушиваясь в тихий шелест листвы и удивляясь своему меланхоличному настроению. Прошло некоторое время, прежде чем на глаза ему попалась декоративная башенка с часами. Он мысленно отметил, который час: "Ого, начало двенадцатого. Надо бы позвонить Игорю... – он принялся искать телефон. Сосредоточившись на поисках, Ярослав не видел ничего вокруг. - Черт, я его дома забыл!" Он вспомнил, как бросил трубку на постель, там она и осталась. Прекратив шарить по карманам, Яр поднял глаза и вдруг прямо перед собой, буквально в десяти метрах, увидел Янку. Тот сидел на лавочке, можно сказать, почти лежал: откинулся на спинку, скрестил ноги и закрыл глаза. На тонкой шее легкий шарф и шнурки наушников, под боком сумка, в одной руке фотоаппарат, в другой – конфетная обертка. Ярослав остановился, чувствуя, как губы сами растягиваются в улыбке. Он простоял так несколько минут, улыбаясь и ничего не говоря. Просто смотрел – впитывал исходящие от Яна покой и умиротворение, рассматривал острый подбородок, глубокие тени под глазами, пушистые ресницы... и таял от нежности. Очень хотелось прикоснуться к янкиным волосам, пропустить их сквозь пальцы, они, наверное, такие мягкие на ощупь. "Вот чудо. Еще вчера утром я и подумать не мог, что в мире есть кто-то настолько близкий мне, настолько родной". Ярослав очнулся, когда прямо над его головой защебетала какая-то птица. Он словно вышел из транса: "Блин, ну я хорош! Стою тут, как зачарованный. Слава Богу, что Янка ничего не заметил". Ян не шевелился, похоже, он задремал. Ярослав вздохнул: не хотелось разрушать очарование момента. Потом подошел вплотную и тронул Янку за плечо: - Ян, какое совпадение! Ты тоже выбрался погулять сегодня утром. Паренек вздрогнул и открыл глаза. Секунду-другую он собирался с мыслями, потом осмысленно посмотрел на Яра и медленно залился густым румянцем. "Я уже почти забыл, как очаровательно он краснеет", - Ярослав улыбнулся и протянул руку: - Привет, - сказал он мягко. - Доброе утро, Ярослав, - Янка ответил с легкой запинкой. Он поднялся и пожал протянутую руку. Яр не спешил отпускать маленькую теплую ладонь. "Боже, какая узкая рука, какие тонкие пальцы! Он же пианист, - вспомнился вчерашний разговор с Маринкой, – как бы мне хотелось послушать..." Ярослав с замиранием сердца всматривался в тонкие черты аристократического лица и просто терял голову. Он словно плыл в какой-то приятной дымке: не хотелось ни о чем думать, не хотелось анализировать свое странное поведение. К черту! Обо всем этом он подумает потом. Янка отвел глаза и попытался вытащить свою руку из ладони Яра. Тот с сожалением отпустил. - Сегодня ты снова занят? Или позволишь мне угостить тебя? Ты ведь не пошел вчера с нами. Мне было бы очень приятно. Пожалуйста, Ян... – Ярослав впервые в жизни почувствовал страх отказа. Казалось, что любое неверное слово может отпугнуть, отвернуть навсегда. - Ну... хорошо. Только ненадолго, я еще позаниматься сегодня хотел. Яр почувствовал огромное облегчение. Он шумно выдохнул и улыбнулся: - Конечно! Не больше часа. А где ты будешь заниматься? - На факультете, в концертном зале, - Янка положил фотоаппарат в сумку, и они пошли к выходу из парка. - Я собирался пойти туда с утра пораньше, но потом решил, что сначала погуляю. "Как хорошо, что ты так вовремя передумал!" – с улыбкой подумал Яр. - А дома у тебя нет пианино? - Есть, но я хочу порепетировать за концертным роялем. - Разве есть какая-то разница? Ян удивленно посмотрел на него: - Конечно, очень большая, - он улыбнулся. – Домашнее пианино, маленький кабинетный рояль или огромный концертный – каждый инструмент словно живое существо. К нему надо привыкнуть, найти подход. Ни один нормальный пианист не согласится выступать за незнакомым ему инструментом. - Ух ты, здорово. А можно тебя послушать? Янка испугано вскинул на него вишневые глазищи. - Послушать... сегодня? - Ну да. Маринка сказала, что ты очень талантлив. - Вы говорили обо мне? – Янка даже остановился. И снова покраснел. - Ты не думай, мы не сплетничали. Маринка очень хвалила тебя, сказала, что с твоим дарованием надо было в консерваторию поступать... - Она преувеличивает, - сказал Ян резко, поджал губы и снова двинулся по дорожке. – И впредь, пожалуйста, не обсуждай меня с кем бы то ни было. - Прости, я не знал, что тебя это так ранит. Не сердись, а? Ян только пожал плечами. Тогда Ярослав остановил его: потянул за руку и повернул к себе лицом. Держа за плечи, очень серьезно посмотрел в глаза и тихо произнес: – Прости меня. Обещаю, что больше никогда ни с кем не буду обсуждать тебя. Ян смотрел на него, не отводя взгляд. Потом смягчился: - Нет, это ты меня прости, я перегнул палку. Просто для меня очень важно твое мнение обо мне... – он смешался. Ярослав удивленно моргнул: - Правда? Он помолчал, по-прежнему глядя Яну в глаза, а потом тепло улыбнулся. – Так вот, Янка. У меня о тебе лучшее мнение, какое только может быть. Ты самый удивительный человек из всех, кого я встречал за всю мою жизнь. У Яна горели щеки и уши. Но он тоже не отводил глаз. - Спасибо, - тихо сказал он и несмело улыбнулся. – Спасибо, Яр. И тогда Ярослав сделал то, чего так хотел с самого начала – провел рукой по волосам Яна. "Шелковые! – дыхание перехватило. – Не думать, не думать!" У Янки аж приоткрылся рот от удивления. Но Яр не дал ему возможности поразмышлять – сразу отпустил и сказал: - Пойдем? Ян кивнул, и они снова пошли рядышком. - Я увидел у тебя фотоаппарат. Покажешь снимки? - Конечно. Ян Как только я его увидел в парке, то перепугался до потери сознания: снова надо врать, снова притворяться. А я не могу больше, не могу! Словно настал какой-то предел притворству, и рвется из меня уже не молчаливый протест, как раньше, а режущий по живому вопль. И как избавиться от этого внутреннего дисбаланса, я просто не знаю. Моя маска – кокон, который я так бережно создавал, и который так долго защищал меня, – буквально трещит по швам. И все из-за Ярослава. Однако наш разговор пошел так, как я и представить себе не мог. Я чувствовал смятение и счастье одновременно. Почему Яр так нежен со мной? Что он сам думает по поводу своего отношения ко мне? Ведь не может быть, чтобы он так относился ко всем! Странная была бы манера общения с парнями. Он... словно ухаживает за мной, как за девушкой!.. Он называет меня Янкой, и, честно говоря, у меня не возникает никакого желания спорить с ним. Да, я готов быть для него Янкой, и Яночкой, и вообще кем ему будет угодно. Я точно сошел с ума. Конечно, я рад такому его отношению, но, похоже, он сам не очень-то понимает, что происходит. И еще, такое положение не будет длиться вечно. Рано или поздно ему придется разобраться и с собой, и со мной. Что я буду делать, когда он все-таки узнает правду?.. Но с другой стороны, я чувствую себя ну просто беспредельно счастливым! Впервые в жизни со мной случилось это чудо – человек, который мне понравился, отвечает на мое теплое к нему отношение таким же теплом, пусть он и не имеет в виду того, что так хочется видеть мне. Ярослав Они пришли в то самое кафе, где вчера Яр угощал Маринку. Оставили верхнюю одежду в гардеробе и прошли за столик. - Что бы ты хотел? Заказывай все, что понравится. Янка несмело переворачивал странички меню. - Ну... я пиццу люблю. И суши. - Давай закажем и то, и другое. - Нет, что ты! Это слишком много, и дорого. - Не переживай, пожалуйста. Мне хочется сделать для тебя хоть что-нибудь приятное. Так что не стесняйся, ладно? - Л-ладно. В конце концов Янка остановился на грибной пицце. Яр из солидарности заказал то же самое, а от себя добавил в заказ две порции мороженного и два коктейля с кусочками свежих фруктов. Пока они ждали заказ, Ян сказал: - Яр, ты же студент, да? А можно спросить... – он замялся. - Откуда столько денег? Янка несмело кивнул: - И машина у тебя такая потрясающая, очень дорогая. - Я уже два года работаю: компьютеры собираю, чиню, настраиваю – в общем, весь спектр услуг. Кроме того, отец учит меня управлять своей фирмой. И машину мне тоже он подарил, в прошлом году. Я раньше стритрейсером был. Он волновался за меня, но не пытался ни в чем переубеждать. Просто купил мне надежный, мощный спорт-кар. - Стритрейсер – это гонщик, да? – Ян смотрел на него, как зачарованный. - Да, уличный гонщик. Но это уже в прошлом. Я бросил. Так что и мама, и отец вздохнули с облегчением. - Здорово. Я тоже рад, что ты бросил, - он смущенно улыбнулся. – Но ты очень хорошо водишь, я это сразу понял. - Спасибо, Янка. Яр смотрел на него и думал: "Ты ж мой воробушек! Сел на самый краешек, руки на коленях сложил, ну просто невообразимо мил! Как же хорошо, что ты появился в моей жизни!" – он ласкал взглядом тонкую фигурку и уже почти не обращал внимания на нервно вопящую где-то в глубинах сознания частичку души. И еще – его безумно радовало, что телефон остался дома, и теперь можно с чистой совестью проводить время с Яном и никому не звонить. - Янка. - М? - Ты позволишь мне пойти с тобой сегодня и послушать, как ты играешь? Снова испуганный взгляд. Но он все же несмело кивнул в ответ. Спустя час с небольшим они добрались до музыкально-педагогического факультета. Янка мило побеседовал с престарелой, явно очень доброй вахтершей, которая согласилась пустить их в зал. Буквально через пять минут Ян, вертя на пальце два соединенных металлическим кольцом ключика, уже вел Ярослава по коридору. Он отпер дверь, и они оказались на сцене. Ярослав еще никогда не бывал за кулисами. Тишина завладела им, неся с собой ощущение какого-то таинства. Он притих и молча наблюдал за уверенно и деловито передвигавшимся Яном. Тот пощелкал рычажками на стене, включая свет, подошел к роялю, одной рукой поднял тяжелую крыловидную крышку и установил ее на специальной подпорке. Затем зашел со стороны клавиатуры, открыл маленьким ключиком вторую крышку, поменьше, и поднял и ее тоже. Повернулся к Ярославу. - Наверное, тебе стоит спуститься в зал, оттуда гораздо лучше слышно. И садись не на первом ряду, а в середине зала. Ярослав кивнул и, пройдя через сцену и спустившись по маленькой лесенке, последовал совету. Ян придвинул для себя банкетку, сел и принялся разминать пальцы. На минуту воцарилась полная тишина, даже в ушах зазвенело. Потом Янка медленно и изящно перенес руки на клавиатуру... и мир Ярослава перевернулся. Он слушал и не мог поверить, что вся эта мощь, вся звуковая лавина извергается из-под нежных, тонких пальцев, которые он согревал сегодня в своих ладонях. Смотрел на хрупкого пианиста и ощущал какой-то священный трепет. Он ждал чего угодно, только не этого – не полного перерождения. Казалось, на сцене сейчас был совершенно другой человек, терзаемый страстями и внутренней болью, ничем не похожий на того сдержанного, строгого Яна, которого знал Ярослав. И этот новый Ян своей музыкой прикасался напрямую к душе Ярослава - то поглаживая, то терзая, заставляя то кричать от отчаяния, то извиваться от страсти. Ярослав смотрел на сцену, не в силах отвести взгляд. Тело было настолько напряжено, что почти моментально затекла шея, заныли стиснутые на подлокотниках пальцы. Перед глазами плясали цветные точки, но Яр игнорировал всё – даже то, что по щекам, не сдерживаемые, льются слезы. Он видел перед собой только Янку, который был так прекрасен в этот момент, что затмил собой весь мир. Музыка оборвалась на трагической, разрывающей сердце ноте, и Ян как-то нервно опустил руки на колени. Его плечи вздрагивали от рваного дыхания, челка завесила опущенное вниз лицо. Ярослав медленно встал и прошел к сцене. Поднявшись по ступенькам, подошел к Яну. Тот поднял на него безумный, неуспокоенный взгляд. Яр медленно склонился, взял лицо Янки обеими руками, всмотрелся в огромные сумасшедшие глаза и горячо поцеловал в губы. Ф.Шопен, Баллада №1, g-moll, op.23 исполняет Ольга Шепс ссылка: https://www.youtube.com/watch?v=ecC7fjnFiuk