Выходки

Коридорная лампа раздражающе мигала, её свет придавал коже болезненную текстуру сухого пергамента. И это всë поверх ещë красноватых наливных синяков. Скула и губа. – Да что с тобой не так? Люмин – староста класса. Она трëт переносицу. Она трëт её с самого начала учебного года – привычка отчаянного стресса и хоть бы не причина мозоли. Переносица страдает изо дня в день из-за него – Чайльда. – Всë так. – Он пожимает плечами. – Этот мудак нëс какую-то чушь про... – Мне плевать! Черт возьми, он предлагает ей выслушать причины? Совершенно адекватные и справедливые причины очередной его выходки? – Хм. Чайльд склоняет в бок голову. Рыжие пряди почти закрывают повреждённую скулу. Он резко разворачивается и расслабленно шагает прочь. Руки в карманах, голова снова запрокинута. *** – Тебе влетает за всë это? – Нет, конечно! Это его проблемы. Люмин ритмично царапает ногтем картонную крышечку покупного капучино. Тупит взгляд от подруги. Крепко держит обе ступни вплотную к полу. – М-да, а чë за нервоз тогда? Подруга Люмин – Паймон. Девчушка на пару лет младше. Паймон почти лежит на столике, разделяющем девушек, подпирает голову обеими руками, сбагрив остатки упаковок обеда с фудкорта на край столешницы. В открытом пространстве торгового центра совсем пусто. Нет, люди едят, разговаривают, топают, шелестят пластиком. Но шум мягко заглушëн словно по режиссëрской задумке. С холодного купола потолка спадает совсем ледяной свет. Они сидят за этим крошечным столом вдвоëм. Люмин зябнет на жëстком пластиковом стуле с претензией на современный дизайн. – Он... странный? – Люмин поднимаеь на подругу расфокусированный взгляд. – После каждой такой... выходки он приходит прямиком ко мне, докладывает! – Взгляд фокусируется, окрашенный раздражением. – Пытается рассказать подробности, будто за каждой такой фигнëй стоит предыстория века! Люмин переводит дыхание. – Вау. Это было самое невыразительное "вау", завершëнное шумом поглощения молочного коктейля через трубочку. Кажется локоть толстовки Паймон в соусе. – Меня такое вообще не касалось обычно! – Люмин сжала кофейный стаканчик. – Кто-то подрался! Кто-то что-то стащил! Сломал! – Ногти второй ладони упëрлись в поверхность стола. – А он! Он при вызове к директору ещё уточнял сначала "я старосте сказал"... Какой бюрократ! Теперь я как угорелая мчусь докладывать, чтобы ко мне не было вопросов, почему умалчиваю этот бардак! – Не, ну реально странный чувак...– Паймон почесала подбородок. – И че, ни разу не выслушала почему да как? – Я просто хочу, чтобы он прекратил. – Люмин опустила голову. – Ему действительно так плевать, что его оставили на второй год?.. – Ох, ë-маë, почти семь! *** Дрожь по всему телу. Шоковая дрожь полная жара – от места прикосновения и волнами дальше. Горло в момент пересохло и не сразу получилось вдохнуть. Вышло рвано и больно. – Т-ты! – И шëпот, и писк. Взгляд Чайльда всë ещë направлен на бедро Люмин под партой. Ткань юбки чуть задрана. Но немного видно чулочную полоску на капроновых колготках и мурашки под ними. Костяшками пальцев он сделал короткий мазок от коленки выше. Минуту назад. Нижняя губа Люмин нервно трясëтся. Люмин закусывает еë. – Красиво. Это выходка? Это предупреждение о выходке? С ней? Щеки багровеют. Ей достаточно. Не стоит находится рядом с Чайльдом. Люмин стоит избегать Чайльда. *** Сегодня свет от ламп тёплый. Окружение так резонирует с промозглой темнотой за окнами. Люмин опустила веки. Под болтовню и смех хочется уснуть прямо здесь. На скамейке у здоровой монстеры. Люмин бы перебралась на кресла напротив, но оттуда тоже слышен смех. Она на секунду захотела подсмотреть, осуществить пассивную сонную надежду. Это он. Он раскинулся в компании других школьников. За этой сонной пеленой даже трудно различить именно его смех. Различить получается только девушку рядом с ним. Люмин захотелось фыркнуть. Получилось слабо. Почему-то осознавать его как парня, как молодого человека оказывается немного неприятно. В горле першит. Она ловит его взгляд и вновь опускает занавес век. *** Было что-то звериное в том, когда Чайльд задержал взгляд на её растерянном лице, на том, как она сначала пятилась назад, а потом быстро зашагала прочь. Люмин могла нафантазировать себе это. Люмин могла, но ведь не стала бы! Она ощущает себя потенциальной жертвой, и он наверняка это понял. Он шëл к ней, как всегда идëт с намерением докладывать о собственных беспорядках. Но она же не знает, как он идёт исполнять эти беспорядки. Может быть так же?