Длительностью эксперимента.

***

      Жгло. Ужасно жгло горло, от того, как он сильно сопротивлялся тому, чтобы и его вырвало. Ужасно. Ужасно. Ужасно. Хотелось кричать. Но ничего из этого себе позволить нельзя. Нужно собраться и идти, идти дальше, быть в порядке чтобы такого не произошло. Нужно быть готовым к тому, что будет дальше. Два трупа. Два, совсем недавно, живых человека умерли совсем на глазах. Одного он сам убил. Но так неприятно и горько от того, что эта боль не от того, что он убил человека, а от потери, потери будто бы чего-то родного. Чего-то, что было тебе хорошо известно.       На этом моменте, так и хотелось уйти, убежать, подальше от этого неприятного чувства. Но одна. Всегда одна мысль вперилась в мозг и он быстро скомандовал Лили, чтобы та проверила, как чувствует себя Лукас. Он ведь ещё подросток, совсем недавно и так произошла похожая ситуация, в которой тот будет винить себя. Он и так был вымотан морально, не стоит ему продолжать смотреть на это дальше.       Холодный разум был как нельзя кстати, Линч быстро командующий ребятам, что делать, пытаясь помочь и вытащить их из своих надорваных и жутких мыслей, сам потихоньку начал воспринимать всё гораздо легче. Но эта мысль вновь била по голове. Он так спокойно реагирует на труп, решил я её убить, быстро сообразил и начал отдавать команды. Мерзко. От самого себя стало до жути мерзко. Он знал, что так лучше, лучше собраться с мыслями сейчас, и не тратить время, ведь ситуация в этом лагере явно не из приятных, и в любую минуту может прийти ещё кто-то, кто расправится уже со следующим.       Но всё равно мерзко.       Он обтёр свои руки и другие участки тела от крови о рубашку, прежде, чем понял, что сделал. Желание избавиться от того, что ты считаешь мерзким сработало раньше. Пришлось думать, что с этим делать.       Ребята лишь промямлили, что пусть снимает, всё равно не полностью голый будет, так лучше, чем видеть пятна крови.       Пришлось так и поступить, желания оставаться в крови не было, так, что если все не против то хорошо. Хотя не думается, что им есть дело до чего-то такого, когда в глазах свежи моменты убийств.       Как нельзя, не вовремя, но появился грохот и жужжание отодвигающейся доски. Монитор выехал и оттуда полился счастливый человеческий голос.       Человеческий?       Человеческий голос больше не напоминал механический голос робота. Но раздражало лишь сильнее, своей счастливой интонацией, а ведь тот успел лишь поприветствовать.       Он обрисовывал ситуацию говоря о том, какие все испытуемые умницы раз прошли это испытание. Заикнулся и о чём-то сказав: в нынешнем мире без силы воли, психики и мускул просто не выжить.       Распинался говоря о том, как он рад. Но после фразы про нынешний мир, после того, как повеял сладковато морозный запах все мысли просто напросто исчезли.

***

      Кто-то трясёт за плечо.       Неуютно.       Неуютно, но явно лучше, чем спать на досках, ощущение колючие, словно он в отопляемом помещении, а привыкшее к морозу тело устраивает бойкот, запах медицинских препаратов больно ударил в нос, особенно, после того, как всё время оставалось чувствовать только один запах нынешних улиц.       Тычёк.       Преподнесли ватку с сильно пахнущим веществом. Тело само собой, по механике, поддалось наверх, глаза распахнулись и взгляду передалась картинка. Обеспокоенная женщина, в военной форме, а позади тот самый парень, что тогда стоял с оружием. Выглядел подавленно и обеспокоенно, только очень уставший взгляд, что можно прочитать по глазам, извиняющийся. Странно и очень даже. Видимо поняли, что при мне ничего из огнестрельного оружия, кроме подобранного нет, вот и притащили, не став убивать. Повело обратно упасть, глаза вновь закрылись, хочется спать. Покой и без смерти, гораздо приоритетнее.

***

      Он долго и муторно расписался о том, что есть жизнь, что нужно нам сейчас как жили много лет назад. Окончил фразой: ладно, всё равно вы не выберетесь в мир, если не решить столь простую загадку.       Экран опустился и позволил взглянуть на надписи, что уже никакого ощущения, кроме отвращения не оставляли. На экране блевотно жёлтого цвета сияла надпись говорящая о том, что это простая загадка, они обязательно смогут её решить, и тошнотворно не правильно, совершенно не в тему к недавним событиям смеющийся смайлик.       Хотелось разнести монитор, сломать, разбить, просто забыть об этом всём. Но это их единственный шанс выйти.       Оставалось лишь продолжить читать:       Серийный убийца похищал людей и заставлял их принимать одну из двух таблеток: первая не приносила вреда, а вторая мгновенно убивала.       Оставшуюся таблетку убийца всегда принимал сам.       Похищенный проглатывал выбранную таблетку, запивал водой и тут же умирал, а убийце всегда доставалась безвредная таблетка.       Почему убийце ни разу не попалась таблетка с ядом?       Иронично в голову лезли мысли о том, чтобы принять этот яд самому, мысли не концентрировались и, взглянув на остальных, видно, что у них тоже дела обстоят не лучше, по крайней мере эта загадка у них на всех.       От яркого света монитора хотелось спать и выколоть себе глаза. Терзало голову и то, что вспомнить ничего такого не удавалось. Хочется выругаться. Так будто беса или ещё кого по дому гоняешь, с целью выселить отсюда.       Послышался вздох, что отвлёк от уничижительных в свою и не только сторону, и Джон начал набирать ответ в строку на экране, ничего не сказав просто набрал и устало вздохнул ещё раз.       Дилинькнуло и ответ загорелся зелёным.       Любопытство отогнало лишние мысли и краем глаза всё же удалось понять, что же набрал друг.       Ответом стало ни больше, ни меньше: Обе таблетки были абсолютно безвредными, а яд был в стакане с водой, предназначенном для жертвы.       В мозгах что-то кольнуло, будто настольгией, но так ничего и не произошло больше, всё, что оставалось сделать — повернуться к другу и состроить вопросительное выражение лица.       Тот же в свою очередь изогнул дугой бровь, потупил взгляд, догодавшись, что от него хотят, глухо и хриплым голосом, сказал: да, это, было в одной из книг, я ж, чувствую, что читать и писать люблю, вот оттуда видимо и узнал.       Привлекая к себе внимание экран пиликнул и загорелся ярче, выводя новые строки, говоря: как жаль, что вас так клонит в сон! Самое главное, что вы прошли и будете жить, вы прошли подготовку своей психики и мозга к тому чтобы отойти от криогенного сна!

***

      Истощённый организм всё же пришёл в себя, при этом каждая косточка и мышца тела болела сообщая своему владельцу неутешительную новость того, что спал он неприлично долго.       Вновь перед ним предстала та девушка в военной форме, что немедленно передала ему стакан воды. Объясняя, что с ним и где он.       Выяснилось, что он на одной из кирпичный башенных баз, что были построены в кротчайшие сроки когда перед человечеством предстал апокалипсис самой персоной, или же аномальное похолодание и заморозки.       Долгое время ушло на стабилизацию межгосударственных, экстренных отношений и продумывание дальнейшего плана действий.       К сожалению, за это время погибло более полутора миллиона людей в каждом государстве. Но оставшихся эвакуируют в похожие каменные башни.       Выяснилось, что и он тоже будет переправлен в одну из таких, потому что это лишь опорная башня, для краткосрочных остановок.       Девушка извинилась за того парня, объяснила, что они поняли, что это не он убил его и решили, что будет неплохо привезти сюда и таким образом извинится. Плюсом было то, что это их работа — эвакуировать оставшихся в глуши людей.       Надолго он не остался в той каменной башне и уже в скором времени они перенаправлялись к следующей окончательной.       Тело до этого ужасно ломило от нехватки мороза, его отвратно-сладковатого запаха и ветра.       Оставалось лишь гадать, что можно с этим сделать, ведь остальные лишь мотали головой на этот вопрос.       Эта заморозка с её метелями стало наркотиком. Отвратительным и губительным, впрочем, как и все остальные наркотики.       Переправка не была трудной по сравнению с тем, что происходило до этого. И совсем скоро он оказался в башне.       Башня была огромной, и запиралась так, чтобы морозная стужа не прошла в глубь её стен.       Встретили при входе огромные генераторы энергии, как солнечные, так ветряные, хотя других не видно, сказали, что и другие есть.       Куча проводов и бегающих гражданских, все готовились к чему-то масштабному, все это понимали, но не каждый знал к чему готовятся.       Ломка по морозу сразу же вернулась, стоило пройти в горячее отапливаемое помещение, неприятно жгло. Из-за чего узнать о том кто тут есть из гражданских, даже не узнав о том, есть ли здесь его родственники, его повели в мед. кабинет.       Врачи лишь утвердили его догадки. Стужа, как наркотик, ему предложили принимать препараты некоторое время, сделали пару прививок, взяли кровь, и назначили лечение, что мало чем отличались от лечения нарко-больных.       Что-ж, ничего не поделать.

***

      Больно, как же, мать его, больно. Сознание отключается и начинает веять снежным, морозным запахом. Голова и тело раскалываются. Слишком знакомые ощущения того, что пролежал слишком долго, только сейчас ощущение, что не двигался несколько лет.

***

      Мои друзья! Мои любимые! Живые! Они здесь! Они всё время были здесь и сейчас они живы и здоровы, как я счастлив.       Как хорошо сейчас всем вместе поплакать, затопить эту башню в слезах, и плевать, что вернулся я к ним не целый, плевать на не работающие пальцы, плевать на ломку, как у наркомана. Мы снова вместе, ни я, ни они, больше не будут переживать.       Как приятно слышать от них, что они знали — я к ним вернусь! Говорили: ты всегда себе приключений находил. Мои любимые, живые. Обнять, расцеловать всех, удариться в сентиментальность, растормошить атрофировавшуюся мимику лица, просто для того, чтобы улыбнуться для них, показать как я рад вернуться к ним.       Моя семья, с вами я уйду хоть куда, хоть в иной мир, хоть в новый. Я буду жить с вами и ради вас.       Мы вместе приняли это решение. Мы вместе пробудем в том мире, даже без воспоминаний, но вместе. Вернёмся обратно, когда потребуется, когда всё вернётся в норму. Даже если и не до конца.       Мы вместе возлегли, как бы поэтично выразился, мой приятель, в эту программу. Оттуда вместе и вернёмся.

***

      Крышки камер давно подняты истощенные после долгого сна тела и голодные разум не сразу смогли отреагировать на сменившиеся обстоятельства.       Линч поднялся от неприятного морозного и очень сладкого запаха, что видимо успел пропитать башню целиком за то время, что они спали.       Голову больно ломило от несостыковок воспоминаний до погружения в сон, и в нём самом.       Механически попытался ухватиться за край капсулы, и хотя выполнил то, что задумал, не ощутил под пальцами материала, вспомнив, что с ними произошло, лишь тяжко вздохнул и спустил с капсулы ноги.       Опираясь на капсулу и стены дошёл до выхода из комнаты, на балкон, открывая мощные ставни, выпуская весенний, но по-прежнему холодный воздух.       В одной рубашке и спальных штанах, из-за ветра, было неприятно находится снаружи. Но чувства велели стоять так, хотя бы ещё чуть-чуть.       Был слышен шорох открывающихся капсул в других комнатах, вскоре на балкон вышла очень худая девушка, слишком даже худая. Лили. Вкололся осколок в память. Выглядела плачевно, но всё же лучше, чем когда он встретил её в первый раз, перед погружением в капсулы, хотя и анорексично выпирали кости, что можно было заметить в кистях и около стоп.       Молчаливо стоять наблюдая за тем как извечная тишина превратилась в гул и щебетание птиц, было приятно.       Даже несмотря на то, что устоявшееся представление о том, чем был этот мир, рухнуло для нас всех. Мы все были потеряны и не могли понять, то каким образом продолжим эту жизнь, но теперь у нас есть новая цель. Цель, что даст нам смысл. Прожить жизнь достойно, помочь и себе и другим, и ни за что больше не отдаляться от друг друга.       Да, все мы ждали — когда же закончатся испытания, поэтому и не удивительно, как чувственно погасли глаза Лили, и это печально, печально, что ее ясные глаза потухли в миг, как только обрели мечту, ту мечту, за которой она гналась там — в виртуальном мире, все мы гнались.       Мечта стала тем бременем, что нам придётся нести всем вместе. Мечта о том, что всё произошедшее в программном мире — сон — сбылась, но теперь у нас всех много забот.       Я чувствую, что, в скором времени, все изменится и эти изменения будут колоссальны.       И она уже будет не та, и мы все уже будем не те.       Слышное неподалёку шарканье, лишь заставило повернуться, на лице, что давно должно было перестать показывать эмоции, что давно не могло их выражать. Всплыл мягкий ласковый взгляд, глаза выражали все эмоции с двойным успехом. И вошедшим, в комнату, Джону и Лукасу, даже и трудиться не пришлось чтобы понять, как их рады встретить.       Они были счастливы, и хотя на подкорках сознания сердце разбивалось из-за того, что в их семью больше никогда не вернуться мать и отец. Бабушка и дедушка Лукаса.       Увы, они были слишком стары для того чтобы выдержать криогенный сон. Правда мысль о том, что программный мир так жестоко выписал их из истории, до сих пор, заставляет скривиться и подбирается тошнота.       Нужно будет похоронить их по-человечески. Хотя бы пеплом развить.       Но да. Сейчас нам всем лучше.       Да. Как хорошо быть с кем-то, быть со своей семьёй.       Мы выжили в той ужасной зиме из испытаний, что выпали на нашу голову, но сейчас, для нас, наступила весна.       Наш счастливый конец.