Непокорные

Лань Сичэнь со вздохом сложил прочитанное письмо и вложил его обратно в конверт. Не Минцзюэ писал, что ему тоже подарили наложника. Более того, юноша был одарённым, как Вэй Ин и Вэй Чэн. Клан Цзинь обозначил этот жест как подарок в честь скорой свадьбы единственного наследника Цзинь Цзысюаня, который с самого рождения был обручён с единственной выжившей дочерью Цзян Фэнмяня, главы ордена Юнмэн Цзян. Печально известная история до сих пор не оставляла равнодушными остальные кланы. Целый орден вырезали по приказу Верховного заклинателя Вэнь Жоханя. Убили даже детей, а затем сожгли всю Пристань Лотоса. Цзян Яньли уцелела чудом. Девочку кто-то скинул в озеро и течение отнесло её к другому берегу, где она вскоре и очнулась. Цзинь Гуаншань на правах близкого друга и будущего тестя забрал девочку воспитанницей в Ланьлин. О ней было мало что слышно последние пятнадцать лет, и вот сейчас пришло известие о свадьбе. Рядом с письмом от Не Минцзюэ лежали приглашения на свадьбу. И Лань Сичэнь задумчиво рассматривал дорогое тиснение в форме пиона и карпа, пытаясь понять, во что всё это выльется. Во времена падения Ордена Цзян он был слишком мал, чтобы задумываться о политических аспектах любого события среди заклинателей. Они с Ванцзи потеряли родителей в схватке с орденом Цишань Вэнь, многие тогда остались сиротами, многие потеряли родных и близких. Сейчас, в более спокойное время, когда он стал главой своего клана, ему нужно было рассматривать всё более тщательно. И ситуация с наложниками очень сильно выбивалась из стандартных. В клане Не не было строгого запрета на владение людьми, но и больших гаремов тоже не было, хотя мать единокровного брата Не Минцзюэ была наложницей. Но никогда в рабство не попадали дети со способностями. Лань Сичэнь не понимал, как такой глава, как Цзинь Гуаншань, мог допустить подобное? Или он действительно не знал, кто у него в Весеннем доме воспитывается? Всё происходящее было крайне подозрительным, но Лань Сичэнь хотел собрать немного больше сведений, прежде чем поделиться сомнениями с дядей. Цзинь Гуаншань всё же был Верховным заклинателем и благодаря будущему браку сына с Цзян Яньли практически становился во главе сразу двух орденов. Конечно же, не напрямую, но ведь за завесой красивых речей и золота тоже можно увидеть гниль. Не Минцзюэ обещал прибыть уже вечером и взял наложника с собой, чтобы Лань Сичэнь мог оценить уровень его духовных сил. Были в письме старшего названого брата и странные намёки на то, что ещё может оценить Лань Сичэнь, будь на то его желание и желание наложника, но он предпочёл пропустить их, уж слишком предосудительно было даже думать о подобном. Весь день прошёл в подготовке к прибытию гостей и пиру, на который следовало пригласить и братьев Вэй. Кажется, один из этих юношей понравился брату, что само по себе было удивительным событием, но радостным. Найти молодых людей оказалось нелегко, выяснилось, они весь день гуляли, умудрившись вымотать даже адепта, что присматривал за ними. Когда же Лань Сичэню доложили, что они у себя, он лично решил сообщить им о пире. — Надеюсь, вам понравились Облачные Глубины. Мы с Ванцзи обязательно отведём вас к водопадам, но немного позже. Сегодня вечером у нас гости, и я прошу вас присутствовать на пиру. — А? Пир? — Вэй Ин посмотрел на брата. — Но у нас вся нарядная одежда слишком откровенная. — Портной уже принёс для вас кое-что, — утешил его Лань Сичэнь и пропустил перед собой мужчину, который снимал мерки утром. — Приведите себя в порядок, кто-нибудь зайдёт за вами. Вэй Чэн с поклоном забрал у портного протянутый свёрток, и мужчины удалились. — Ничего себе, только приехали и уже какой-то пир, — Вэй Ин отобрал у брата свёрток и сам его развернул. — Не спи, А-Чэн, нужно одеться. О, смотри, голубые ханьфу, красивые. Он показал одежды, похожие на те, что носили адепты Гусу Лань, но не чисто белые, а голубые с облаками. Это было красиво и немного отличало их от местных, но Вэй Ин не обиделся. Он вообще не любил всё одинаковое, ему по душе было разнообразие. И он очень надеялся, что им пошьют одежду и других цветов. Он и чёрный цвет с удовольствием бы примерил, тот его стройнил и подчёркивал изящность фигуры. Слуги меж тем нагрели им воду, и они смогли привести себя в порядок до прихода сопровождающего. — Слушай, а обязательно покрывало снова напяливать? Нас и так все уже видели. — Не забывай про этикет, — шикнул на него Вэй Чэн. — Будут гости, нам не положено показывать себя чужакам. Вэй Ин хитро улыбнулся и, наклонившись к брату, шепнул ему на ухо: — Но если нарушим этикет, нас скорее выгонят, я же рассказал тебе свою идею. Задумавшись ненадолго, Вэй Чэн кивнул. — Хорошо. Главное, чтобы правда выгнали, а не избили кнутом или палками за то, что нарушили все правила. Вэй Ин прищурился. — Можем сказать, что неправильно всё поняли и думали, что при наших господах покрывала носить не нужно. Они же попросили нас их снять в первый день. — Никогда ещё твои идеи не заканчивались ничем хорошим, особенно для меня. Но ладно, пусть будет. — Я ещё вот что подумал — а может, и наряды надеть для танцев, а? И станцевать? Пир же, дорогие гости… — Нас точно порубят на фарш и скормят псам. — Вэй Чэн с удовольствием отметил, как дёрнулся брат. Вэй Ин панически боялся собак, поэтому никогда не выходил за периметр дома, который ими охранялся. Здесь же им было на руку отсутствие домашних животных. Хотя они оба не отказались бы от шаньси или хэйлунцзян. От одной такой мысли во рту начала собираться слюна и заурчал живот. — Есть хочу, — вздохнул Вэй Чэн. — Я тоже. Надеюсь, они хотя бы на пир нормальную еду выносят. За разговорами братья переоделись и помогли друг другу расчесать волосы. Едва они всё закончили, в дверь Цзинши постучали и она плавно отворилась. За ней стоял новый адепт, ещё не знакомый им. Увидев их, он замер и едва сумел сохранить невозмутимость. После долгих препирательств братья решили, что под верхнее ханьфу с облаками стоит надеть шёлковые нижние одежды, предназначенные для танцев и услады господина. И теперь у Вэй Ина в разрезах ханьфу струилась красная полупрозрачная ткань, а у Вэй Чэна фиолетовая. Придя в себя, адепт пригласил их за собой, и Вэй Ин успел сжать ладонь брата, прежде чем они отправились в малый зал для пиров и приёмов. Как выяснилось, пышного торжества не предполагалось. По крайней мере Вэй Ин подумал так, увидев на столе всё тот же рис, овощи и несколько видов булочек. Была надежда, что вынесут что-то ещё, но слабая. Оглядев гостей, Вэй Ин тоже не увидел толпы. Даже дяди Лань Сичэня и Лань Ванцзи не было. Только они двое, мужчина в серо-зелёном ханьфу со знаками ордена Не и позади него юноша в шёлковых зелёно-золотых одеждах. Его лицо было закрыто, как и подобает. Оба брата во все глаза смотрели на наложника и пытались сообразить, что говорил о гостях Лань Сичэнь. Выходило, что ничего особенного. Это мог быть кто угодно из ордена Не, не обязательно их Глава. — Рад приветствовать тебя, Дагэ — поклонился гостю Лань Сичэнь и мягко улыбнулся. — Как вы добрались? — Я тоже рад приветствовать тебя, Хуань. Я добрался нормально, а вот, — тут он скосил глаза в сторону наложника и хмыкнул, — моего спутника немного укачало. — Я могу позвать лекаря, — участливо предложил Лань Сичэнь. — Не стоит, он уже в порядке, — тут его взгляд прошёлся по двум юношам позади главы Лань и удивлённо уставился на него же. Лань Сичэнь улыбнулся, понимая изумление на лице друга. — Позволь представить тебе Вэй Ина и Вэй Чэна, — он заметил, что наложник позади Минцзюэ дёрнулся и поднял руку, чтобы прижать её скорее всего к губам. — Почему их головы не покрыты покрывалом? — возмущённо спросил Не Минцзюэ. — Потому что они вольны этого не делать, — пожал плечами Лань Сичэнь. — Ты знаешь наши правила. Но я рад, что твой наложник отвечает всем требованиям. Тут Не Минцзюэ фыркнул и обернулся к юноше. — Он практически сросся с этой тряпкой. И днём, и ночью в ней прячется. Странно, что их воспитывали в одном месте, а привычки совершенно разные. Братья переглянулись и снова начали рассматривать наложника, не смея поверить, что встретили знакомого. И тут Вэй Ин не выдержал. — Мэн Яо? — тихо прошептал он и радостно улыбнулся, видя, как юноша дёрнулся и громко охнул. — Это и правда ты. Он сказал это уже громче и чуть было не вскочил, чтобы подсесть к другу, но его остановила твёрдая рука Вэй Чэна. — Ой, простите. — Манеры абсолютно недопустимые, — заключил Не Минцзюэ и внезапно рассмеялся. — Если уговорите его снять покрывало, то я подарю вам что-нибудь. Вэй Ин с улыбкой глянул на мужчину и всё-таки встал. Вэй Чэн во все глаза смотрел, как он подходит к наложнику и плюхается рядом с ним, совершенно наплевав на церемонии. — Мэн Яо, ты слышал? Глава Не обещал мне подарок. Давай, дружочек, мне очень нужны запасы алкоголя и специи. Думаю, это будет отличный подарок, — говоря это, он коварно подкрался к краю покрывала пальцами и дёрнул за него. Мэн Яо не успел или не захотел мешать Вэй Ину, позволив сдёрнуть покрывало. Оставшись без привычной защиты, как он воспринимал эту деталь одежды, юноша немного смутился. — Если глава Не позволил, я не смею возражать. Но всё это недопустимо. Виновато обведя взглядом всех присутствующих, Мэн Яо поднялся на ноги и глубоко поклонился братьям Лань. — Простите за неподобающий вид. Лань Сичэнь покачал головой. — Мы ничего не имеем против. И так даже лучше — можно смотреть вам в глаза. Мэн Яо слегка покраснел от пристального взгляда мужчины и опустил глаза в пол, тщетно пытаясь скрыть улыбку, сделавшую его лицо совсем юным и очаровательным. Вэй Ин внимательно наблюдал за происходящим, отмечая, что Лань Ванцзи и глазом не моргнул, да и вообще никак не отреагировал на эту сцену. Он абсолютно равнодушно слушал разговор двух глав, смотрел перед собой и был таким… Вэй Ин отчаянно желал его растормошить. Они ведь практически ровесники, а юноша выглядел нефритовой статуэткой, а не живым человеком. Это волновало даже сильнее, чем желание сбежать. Вэй Ин перевёл взгляд на брата, тот сейчас тоже замер, но прислушивался к происходящему более заметно. — Кхм, — откашлялся Не Минцзюэ, прерывая странно застывшее мгновение. — Раз наши, кхм, наложники знакомы, то мы можем отправить их пообщаться после ужина втроём. Не думаю, что им будут интересны наши разговоры. — А мы хотели потанцевать для вас, — беззаботно влез Вэй Ин, чем заслужил хмурый взгляд от брата и шокированный от Мэн Яо. Последний дёрнул его за рукав и покачал головой. — Танец? — Не Минцзюэ посмотрел не на него, а на Вэй Чэна, чем заставил того густо покраснеть. — Что ж, если вам так хочется, то я ничего не имею против. Вэй Чэн одними губами прошептал брату: — Я тебя ненавижу, — но постарался сделать так, чтобы остальные не заметили его негодования. Судя по внимательному, практически прожигающему взгляду главы Не, он заметил. — Может быть, нам стоит обменяться наложниками, раз уж они хотят продемонстрировать свои таланты гостям? Пусть танцуют не для тех, для кого обычно. Лань Ванцзи ответил тут же, проявляя несвойственную себе дерзость и коротко бросил: — Нет. Не Минцзюэ это, кажется, не смутило, он лишь усмехнулся. — И какой из этих юношей твой? Лань Ванцзи отвёл взгляд, а Сичэнь покачал головой. — Дагэ, ты смущаешь даже меня. — Удивительно, что тебя смущает прямота. Ты и сам честный и чистый, как вода у вас в водопадах. Не то что… — Не Минцзюэ махнул рукой, но все поняли, о ком он подумал. Лань Ванцзи тем временем поднялся с места и подошёл к Вэй Ину. — Не нужно танцевать. Удивившись, он хотел заспорить, но осёкся, глядя на Лань Ванцзи с притворной грустью. — Ты как всегда чётко обозначаешь свои интересы, Ванцзи. Похвально. Эрди, а что скажешь ты? Лань Сичэнь покосился на Мэн Яо, но быстро отвёл взгляд, чем-то смущённый, и обратился к Вэй Чэну: — Если вы не против, я бы проявил вежливость и уступил Дагэ. Вэй Чэн, поражённый тем, что о его мнении спросили, поклонился мужчине. — Как вам будет угодно. Не Минцзюэ хмыкнул. — Коротко, ёмко и без лести. Мне нравится. Ну что ж, удивите нас. Вэй Ин смотрел на брата с виноватым лицом, а внутри отчётливо засело неясное чувство, что что-то не так. Реакция мужчин была непонятной, тогда как реакция брата и Мэн Яо явно грозила ему переломанными ногами и молчаливыми укоряющими взглядами. Вообще он не понимал, почему эти двое испепеляют его глазами. Они все отлично умели танцевать. Мэн Яо был просто воплощением изящества, все в Весеннем доме тихонько ему завидовали. А его танец с веерами был настолько искусным, что странно, как это глава Цзинь отпустил его. Вэй Ин был уверен, что Мэн Яо оставят и через какое-то время заберут в качестве наложника в Ланьлин. Но прогадал. Цзинь Гуаншань никого из них не выбрал (за что они готовы были ставить палочки благовоний духам до конца жизни). Вэй Чэн первым скинул с себя верхнее ханьфу, демонстрируя весьма и весьма откровенный наряд наложника для танца. Лань Сичэнь почему-то отвёл взгляд, Не Минцзюэ странно хмыкнул, а Лань Ванцзи и не думал присаживаться, глядя так, что мог легко заморозить всех вокруг. И тут Вэй Чэн подумал о музыке, которой не было. Мэн Яо обречённо присоединился к нему в центре комнаты. — И как мы должны танцевать без музыки? — прошипел Вэй Чэн. — Вспомни Осенний танец лисы и танцуй, — пожал в ответ плечами Вэй Ин и посмотрел на Лань Ванцзи, который вернулся на своё место. — Я могу сыграть вам, — сообщил Лань Сичэнь и достал из рукава флейту. Мэн Яо подошёл к нему и, легко поклонившись, скинул верхнее ханьфу, оставаясь в полупрозрачном золотом наряде. Он смотрел на Лань Сичэня как его учили: будто тот свет на небосводе, его единственное солнце и любовь всей его жизни. Так полагалось наложнику смотреть на господина. Но в этом было меньше притворства, чем с Не Минцзюэ. Грозный глава ордена Не пугал, он был слишком прямолинеен и резок, чтобы вызвать что-то, кроме уважения и почтения. Лань Сичэнь же был подобен мягкому свету Луны и так ослепительно красив, что глазам было больно. Начав танцевать под красивые звуки флейты, Мэн Яо решил получить наслаждение от танца и отдаться ему так, как хотел бы отдаться любимому человеку, а не тому, кого выбрал для него Цзинь Гуаншань, будь он неладен. Вэй Чэн чувствовал, как внутри вскипает едва удержимый гнев. Он хотел убить кого-нибудь, а не танцевать перед мужчиной, который смотрел на него так прямо, что было неловко. Но протестовать сейчас не имело никакого смысла, и он сосредоточился на танце, засунув куда подальше все уроки и двигаясь резко, так, как ему нравилось, а не так, как вбивали в них наставницы. Не Минцзюэ, глядя на него, поднялся и подошёл ближе, при этом не касаясь и не раздевая глазами, просто продолжая смотреть. Но у Вэй Чэна от этого взгляда было ощущение, что его уже жёстко трахают, причём не в задницу, а в душу, что гораздо хуже. Вэй Ин, сидя покорно, всё равно немного двигался, повторяя телодвижения брата и друга, но стоило посмотреть на Лань Ванцзи, как двигаться расхотелось. Он слабо улыбнулся и помахал Второму Нефриту пальцами правой руки, за что получил ещё более возмущенный взгляд и надул губы. Ему достался не господин, а тиран. Танцевать нельзя, улыбаться нельзя, говорить и то запрещается. Так и со скуки можно помереть. Ещё и тот адепт Су Миньшань так и зажал им вино, струсил скорее всего. А Вэй Ин уже просто отчаянно хотел выпить. Так ему лучше спалось, в конце концов. Вэй Чэн молился, чтобы музыка как можно скорее смолкла, но она текла словно живой ручей, успокаивая, заставляя мысли об убийстве брата смениться на что-то более мирное, но не рассеивая внимание. И от него не ускользнул момент, когда Не Минцзюэ сел на своё место, слегка загородив Вэй Ина, который продолжал сидеть на месте Мэн Яо. Это явно не понравилось Лань Ванцзи, который резко налил себе в пиалу воду и выпил залпом, громко ставя её назад. Вэй Ин вздрогнул, как и остальные наложники, и перебрался назад за спину своего господина. При этом он фыркнул на столь явное выражение недовольства и чуть было не показал язык Хангуан-Цзюню. Но вот музыка смолкла, и Не Минцзюэ удостоил танцоров двумя хлопками в ладоши. — Это было красиво, согласен. И твоя игра на флейте, Хуань, не уступает твоему мастерству во владении мечом. Отняв от губ Лебин, Лань Сичэнь ответил не сразу, во все глаза смотря на Мэн Яо и даже не пытаясь соблюсти приличия. Не Минцзюэ, глядя на это, усмехнулся, но ничего не сказал. А вот Мэн Яо смутился и, опустив взгляд, вернулся на своё место позади главы ордена Не. — Дагэ, ты льстишь мне. Во мне нет твоей яростной жажды уничтожать нечисть, мой танец с мечом не так поражает, как твой с саблей. — С каких пор ты стал скромником, Лань Хуань? — Прости, — Лань Сичэнь улыбнулся, — не стоило. Но раз уж ты напомнил о мечах — быть может, поговорим о наших юных гостях? Вэй Ин и Вэй Чэн прекрасно владеют мечом, но ты упомянул, что и Мэн Яо наделён духовной силой. Это поразительно. Как ты узнал? — Он сам мне сказал. Я велел рассказать его историю жизни, ну, чтобы хоть познакомиться ближе. А то прислали, назвали наложником, и что мне с этим делать? Вэй Ин даже рот открыл от такого невежества. Глава клана и не знает, что с наложниками делают? Однако смущённый смешок от Лань Сичэня заставил его закрыть рот. — Ты смущаешь их, — укорил он старого друга. — Но ты прав. Желание Цзинь Гуаншаня делать подобные подарки весьма утомительно. Поэтому мы решили, что Вэй Ин и Вэй Чэн останутся у нас в качестве младших адептов. Дядя против, но я объяснил ситуацию. — Серьёзно? — не смог промолчать Вэй Ин. — Мы будем учиться? Здесь? — Для наложника юноша весьма плохо воспитан, — заметил Не Минцзюэ, но одобрительно хмыкнул. — Что, старик Гуаншань потерял хватку, и тебя мало наказывали? — Достаточно, но это не значит, что сломили, — с вызовом заметил Вэй Ин, отмахиваясь от брата как от надоедливой мухи. — В первую очередь я заклинатель, пусть и слабый пока ещё. Лань Ванцзи слегка повернул к нему голову и Вэй Ин резко заткнулся. Болтая в своей привычной манере, он выставлял своего господина в невыгодном свете. Но они же тут все словно на равных? Или ему только так показалось? — Просто заткнись, — прошипел Вэй Чэн ему на ухо. — А ведь он прав, — кивнул Не Минцзюэ. — Три заклинателя в Весеннем доме клана Цзинь. Странно это. А ещё там были заклинатели? Вэй Ин и Вэй Чэн переглянулись с Мэн Яо. Юноша кивнул и ответил сам. — Насколько мне известно, никто из нашего Весеннего дома не стремился к знаниям так, как мы трое. О том, что Вэй Ин и Вэй Чэн тоже заклинатели, я узнал совсем недавно, хотя учились они дольше меня. У меня же нет достаточно способностей и основ в совершенствовании. Но я делал что мог. Лань Сичэнь слегка улыбнулся юноше и покосился на старшего названого брата. — Быть может, ты позволишь Мэн Яо ненадолго остаться здесь, чтобы обучиться? Прости мою дерзость, Дагэ. Не Минцзюэ хмыкнул. — Пусть сперва покажут на что способны, а там я решу, как быть. Мэн Яо явно занервничал, кусая губы, но не смея возразить, это заметил только Вэй Ин. — Наши мечи остались в Цзинши, я сбегаю? — Их принесут, — взмахнул рукой Лань Сичэнь и взял колокольчик со стола. Стоило ему издать первый звук, как дверь отодвинули в сторону и адепт склонился в почтительном поклоне, старательно пряча глаза в пол. — Принесите вещи господ Вэй. — Наши походные мешки, — уточнил Вэй Ин, и адепт испарился. — Спасибо. Ой, уже ушёл. Лань Сичэнь улыбнулся. Ему нравилась простота этого юноши и его непосредственность. И то, как к этому относился Ванцзи. — Тогда пока мы ждём, может, стоит перекусить немного? — Не Минцзюэ взялся за палочки и подцепил большой кусок ким-чи с тарелки. Вэй Ин тоже схватился за палочки и отметил, что еда отличается от обычной. Всё-таки для гостей тут готовили немного иначе, а значит, был шанс выжить. Они ведь гости. И если останутся учиться, то он уговорит, чтобы ему позволили готовить себе самому или хотя бы добавлять специи. О мясе он уже просто откровенно мечтал. Закончив с первой порцией, Не Минцзюэ негромко сказал Лань Сичэню: — Если Мэн Яо останется здесь, я буду присылать ему мясо, чтобы ветром не сдуло. Он и так тощий, ещё и ест плохо. Мэн Яо снова занервничал и прикусил губу, напряжённо глядя на Не Минцзюэ, но тот этого не замечал. Лань Сичэнь посмотрел на мужчину с укоризной. — Разве можно так говорить, Дагэ? Каждый ест столько, сколько требует его организм. А Мэн Яо прекрасно сложен. Сказав это, Лань Сичэнь опустил взгляд, а Не Минцзюэ усмехнулся. — Это точно. Но я знаю, что тебе запрещено говорить такие вещи, Хуань. Идём на воздух, посмотрю, на что способны ваши наложники, а ты посмотришь Мэн Яо.