Непокорные

Цзян Ваньинь заглянул в покои главы Не сквозь щель в двери и длинно выдохнул. Тот уже перестал крушить мебель и, судя по позе для медитации, успокоился. Мешать ему не хотелось, но внезапно глава Не заговорил сам: — Не стой в дверях, входи! Вздрогнув от неожиданности, Цзян Ваньинь открыл дверь и сделал что было велено. Он хотел хоть как-то помочь наставнику, но совершенно не представлял себе, что может для него сделать. — Как вы? — Уточни, что ты имеешь в виду, — Не Минцзюэ открыл глаза. — Если тебе интересно, насколько я зол, то сам видишь по мебели. Если же интересно, как я смог совладать с собой, то с трудом. — Может, позвать кого-нибудь? — Кого, например? — усмехнулся Не Минцзюэ. — Эрди мог бы помочь мне, играя на гуцине, но его нет, и это последнее, о чём бы я его попросил в данной ситуации. Мне просто нужно немного помедитировать. — Я тогда пойду? — Этого я не говорил. Они посверлили друг друга взглядами, и Цзян Ваньинь первым отвёл глаза. — Эти обвинения Цзинь Гуаншаня имеют под собой почву? — Можно вывернуть наизнанку любую ситуацию. Заклинатели вообще грешат этим уже много лет. Сплетни, слухи. Глава клана Яо очень любит посплетничать, например. Но если ты хочешь знать правду, чтобы доверять мне как учителю... — Я доверяю. И больше чем учителю. Не Минцзюэ усмехнулся. — Больше, говоришь? И как кому же? Цзян Ваньинь, не ожидавший прямого вопроса, смутился и опустил взгляд. — Ладно, не отвечай. Когда мы отсюда уберёмся, я сам покажу тебе некрополь, чтобы ты думал своей головой. Нужно взять с собой и Хуайсана, ему пора заняться делами клана, он будущий глава. Вздрогнув, Цзян Ваньинь несмело подошёл к мужчине ближе. — Не думаю, что ему понадобятся эти знания в ближайшее время. — Ошибаешься. Мужчины в нашем роду умирают рано, а я всё больше чувствую на себе родовую болезнь, искажающую ци. — Глава Не, с этим можно что-то сделать? — Немногое, — спокойно ответил мужчина. — В клане Лань есть музыкальный трактат, и Лань Сичэнь время от времени играет мне, чтобы стабилизировать ци. Это помогает, но я не могу его часто просить. — Я бы мог выучить… Не Минцзюэ внимательно посмотрел на него. — Знаешь, с какой стороны подойти к гуциню? — Знаю. В Весеннем доме нас обучали игре на разных музыкальных инструментах. Но тогда мне это казалось бесполезной тратой времени. — А сейчас? — Если это поможет продлить вам жизнь, то я научусь, чего бы мне это ни стоило. Не Минцзюэ окатил его столь жарким взглядом, что у Цзян Ваньиня пересохло в горле. — Цзян Ваньинь, не играй со мной в игры и не смотри так. Ты больше не наложник, и я не стану сдерживаться так усердно, как раньше. — Глава Не, я не играю, — юноша нахмурился, — но хочу понимать, что вы ко мне испытываете. Неохота выглядеть дураком. Расхохотавшись, Не Минцзюэ поднялся на ноги и подошёл, внимательно рассматривая Цзян Ваньиня. — Что я испытываю, говоришь? Ну давай по порядку. Уважение, интерес, симпатию, желание. Достаточно, или продолжать? — Хватит! Вы не понимаете. То, как нас воспитывали… — Не дало мне шанса взять тебя раньше. Но теперь мы равны и помешать мне может только твоё нежелание. Цзян Ваньинь смотрел в ответ и понимал, что внутри развязывается тугой узел. Он действительно не собирался сдавать тылы, будучи наложником. Но будь он проклят, если этот мужчина не привлекает его настолько сильно, что все предыдущие слова, сказанные брату, меркли и выгорали от разгорающегося внутри пламени. Он первым сделал шаг и оказался вплотную к Не Минцзюэ, который в свою очередь притянул его к себе одной рукой за отворот ханьфу и жадно завладел губами. Цзян Ваньинь сдался под этим натиском, но и в долгу не остался, тут же перехватив инициативу. Поцелуй стал больше напоминать поединок, как у них обычно и выходило на тренировках, но от собственного стона у Цзян Ваньиня потяжелело в паху, и он отстранился, чтобы отдышаться. — У нас всегда будет так? — А ты хотел чего-то другого? — Нет! — И он словно голодный набросился на Не Минцзюэ. Тот подхватил его под бёдра и держал, пока Цзян Ваньинь не обвил ногами его талию. Если бы не сметающее все мысли желание, он мог бы подивиться силе рук Не Минцзюэ, но было не до этого. Зацелованные и искусанные губы саднили, но останавливаться никто из них не собирался. Не Минцзюэ скинул всё с чудом уцелевшего стола и уложил Цзян Ваньиня на него, нависая над юношей и глядя так жадно, что перехватывало дыхание. — Я не остановлюсь, — голос просел и буквально вибрировал. — Если передумаешь — сразу бей. Цзян Ваньинь нервно рассмеялся и выпятил подбородок, упрямо глядя на главу Не. — Я не отступлю! Но у меня ничего нет, — нахмурился он. — У Цзиней всегда куча бесполезного дерьма в гостевых комнатах, не смотри так, а то искать некогда станет. Заставив себя подняться и найти масло, Не Минцзюэ вернулся к Цзян Ваньиню и, оглядевшись, дёрнул на себя. — Пойдём на кровать, а то ещё и стол сломаю. Тобой. — Мне не привыкать, — хмыкнул Цзян Ваньинь, вспомив Ночную охоту, где он сломал дерево в азарте боя. О том, что об него ломали розги при наказании в Весеннем доме, он решил не вспоминать. Пока шли до кровати, успели раздеться, и он в который раз восхитился телосложением Не Минцзюэ, но в этот раз имел полное право дотронуться и прижаться. Этим он воспользовался сразу же, как только с мужчины исчезли нижние одежды. Не Минцзюэ и сам был не против познать это новое и желанное, чего раньше не мог позволить себе. Он прижал Цзян Ваньиня к себе и тут же облапал его за зад, проверяя реакцию. Цзян Ваньинь напрягся. Особенно в паху, с головой выдавая своё расположение и желание. Ругнувшись, Не Минцзюэ завалил негодника на кровать и принялся покрывать поцелуями бёдра юноши, едва держа себя в руках, чтобы сразу не приступить к главному. Бутылочка с маслом никак не хотела открываться, а сам глава Не ещё больше не хотел отрываться от своего занятия, поэтому, зашипев от раздражения, отколол горлышко об угол кровати и вылил на ладонь сразу половину содержимого. Когда палец Не Минцзюэ оказался внутри, Цзян Ваньинь напрягся и попытался лягнуть мужчину ногой, но тот ловко перехватил его за лодыжку и продолжил экзекуцию, слегка прикусив за бедро, чтобы не дёргался. — Минцзюэ, Минцзюэ, стой, мне нужно сперва выпить! Юношу трясло от стыда, и он ляпнул первое, что пришло в голову. Он бы и правда выпил. Наверное… так будет легче не запаниковать. Это сбило с толку, и Не Минцзюэ выпрямился, чтобы заглянуть ему в глаза. — Всё настолько ужасно, что тебе нужно забыться? — Что? Нет конечно! Но так правда будет лучше. Я зажат. Всегда так было. Поэтому мне, чтобы расслабиться, нужно вино. — На моё счастье здесь и оно имеется. Не Минцзюэ встал и отошёл к стеллажу, на котором, помимо ваз и побрякушек, стояло несколько кувшинов с вином. Он взял два, решив, что ему тоже стоит немного расслабиться и притормозить. Тем более что Цзян Ваньинь не выглядел человеком, мечтающим, чтобы его поимели здесь и сейчас. Свой кувшин вина Не Минцзюэ прикончил в несколько глотков. И тут же немного захмелел, только сейчас осознав, сколько духовных сил потратил на борьбу с гневом и искажением ци, логично последовавшим после сегодняшнего скандала. Цзян Ваньинь пил вино медленнее и смотрел при этом так виновато, что Не Минцзюэ недовольно цокнул языком. — Хватит уже! Не готов — значит, не готов. Прикройся только, я не из стали. Допивай и ложись со мной, я не буду тебя трогать, пока сам не попросишь. Занервничав ещё сильнее, Цзян Ваньинь залпом допил вино и завернулся в простыню, глядя на мужчину взглядом побитого щенка. — Не смотри так, уши тебе оборвать охота. Не знаю, кто там и что с тобой делал, но я точно этого делать не собираюсь. Я ложусь с тем, кто хочет и когда он этого хочет. Всё, выпили, поговорили — хватит. Теперь спать. — Так не ночь же ещё, — попытался возразить Цзян Ваньинь, но взгляд главы Не не допускал возражений. К тому же от выпитого на голодный желудок вина и расшатанных нервов его тоже клонило в сон. Он успел натянуть нижние штаны, прежде чем залез под одеяло, куда уже лёг Не Минцзюэ. — Я тебе действительно нравлюсь? — решил уточнить он. — Если б не нравился, у меня бы не стоял. — Аргумент, согласен, — расхохотался Минцзюэ и повернулся на бок. — Тогда сделаем это в Цинхэ, когда будешь готов и душой, и телом. Цзян Ваньинь немного обиженно засопел, еле заставив себя убрать руки и не лапать так близко сейчас лежащего мужчину. Сам струсил! От злости на самого себя горело лицо, а всё ещё сильное возбуждение не давало быстро провалиться в сон. Ругая себя на чём свет стоит, Цзян Ваньинь продолжал вертеться, пока Не Минцзюэ не повернулся к нему и не притянул к себе так, что дыхание сперло. — Спи! Теперь, уложенный на плечо мужчины и обнятый им, Цзян Ваньинь чувствовал себя как никогда защищённым и вскоре правда уснул, отбросив все терзания на потом.

***

Утро началось настолько внезапно и смущающе, что Цзян Ваньинь впервые был солидарен с главой Не, орущим сейчас на брата. Не Хуайсан ворвался в спальню абсолютно бесцеремонно, и его можно было понять. Он ехал в Ланьлин, чтобы отпраздновать завершение Ночной охоты, а узнал, что Дагэ под арестом и обвиняется в использовании тёмной энергии. Тут не до стука в дверь. Однако, застав брата в постели не одного, чувство самосохранения, которое обычно работало лучше других, резко подвело Не Хуайсана. Он застыл посреди комнаты, и разбуженный его криком Не Минцзюэ оторвался по полной программе. — А теперь поди прочь и распорядись насчёт горячей воды и завтрака, — в заключении рыкнул глава Не, всё ещё стоя голышом около постели. Цзян Ваньинь, с головой укрывшийся одеялом, решился высунуть нос, лишь когда дверь за Хуайсаном с грохотом закрылась. — Ну всё, теперь он нас изведёт. Не Минцзюэ на это только фыркнул. — Не решится. У него ещё не окончательно потерян инстинкт самосохранения. Поднимайся, А-Чэн. Позавтракаем, приведём себя в порядок и отправимся домой. Оставаться здесь я больше не желаю. Цзян Ваньинь попытался робко возразить: — Глава Не, они не решат, что вы сбежали из-под ареста? — Пусть рискнут заявиться с претензиями, я их встречу как подобает. Молчаливо согласившись с мужчиной, Цзян Ваньинь поднялся с постели, снова замотавшись в простыню, как вчера. — Я только попрощаюсь с сестрой после завтрака, можно? — Да, я тоже поблагодарю госпожу Цзян за мужество и помощь. Главам кланов стоило бы поучиться у неё! — Я боюсь за цзецзе. Цзинь Гуаншань мстителен. И хотя её муж, судя по всему, ничего не подозревал, как и супруга главы Цзинь, я не думаю, что сестра в безопасности. — Я предложу ей поехать с нами. Но всё же надеюсь, что Гуаншань не настолько прогнил душой, чтобы убить беременную невестку. Тут Цзян Ваньинь улыбнулся. Помимо сестры, они скоро обретут и племянника или племянницу. Он уже сейчас решил, что будет баловать ребёнка и выполнять все его капризы. Не Хуайсан заглянул к ним после того, как они умылись и сели за стол, на котором слуги расставили блюда с едой. Юноша был смущён и заинтригован. Поэтому кидал на Цзян Ваньиня вопросительные взгляды. Тот же изо всех сил старался игнорировать его интерес, и когда Не Минцзюэ переключил внимание на подошедшего слугу, Хуайсан не выдержал: — Братец Цзян, расскажи мне, что у вас было с Дагэ. Я утром… ну, всё видел! Вы решили быть вместе? Покраснев до кончиков ушей, Цзян Ваньинь тихо зашипел: — Не говори об этом при других! Пока ничего не было, мы просто спали в одной постели и целовались! — О-о-о! — Не Хуайсан прикрылся веером, а потом покосился на постель. — А я там разбитый флакон масла видел! Цзян Ваньинь зашипел и треснул Хуайсана по плечу, отчего тот вскрикнул. — Эй, ты чего! Я же правду говорю! Не Минцзюэ перевёл взгляд на брата: — А я сейчас добавлю. Ты куда лезешь? Совсем стыд потерял? — Да я просто рад за вас. Так долго смотрели друг на друга, я всё боялся, что пожар устроите, — оправдался Хуайсан, состроив самое честное лицо, на которое только был способен. — Ешь давай. Лучше бы чего другого боялся. Цзян Ваньинь и тут промолчал, хотя на языке так и крутились слова, что Хуайсан до одури испугался Ночной охоты, потому и остался в Цинхэ, сказавшись больным. При всей своей суровости, Не Минцзюэ заботился о младшем брате и беспокоился о его здоровье. Потому и наказал приехать наутро после охоты. — Я тут узнал новости, — перевёл разговор Хуайсан и выразительно посмотрел на кольцо, надетое на палец Цзян Ваньиня. — Помимо охоты и вашего сближения, я пропустил самое важное. Ты теперь глава клана? Цзян Ваньинь покачал головой. — Нет, пока не было церемонии и сестра не передала мне пост. Это нужно сделать в Пристани Лотоса. Но цзецзе публично заявила о своём намерении, и надеюсь, это помешает Цзинь Гуаншаню навредить мне. Не Хуайсан нахмурился и перевёл взгляд на брата. — Дагэ, расскажи мне, в чём нас обвиняют. Что я могу сделать, чтобы помешать этим наветам? — А-Сан, сегодня мы вернёмся в Цинхэ, и я возьму тебя с собой в некрополь наших предков, чтобы рассказать обо всех тайнах клана. Цзян Ваньинь пойдёт с нами. Кивнув, Не Хуайсан хитро глянул на брата. — Вы собираетесь пожениться? — Хуайсан! — Не Минцзюэ треснул кулаком по столу, так что пиалы жалобно звякнули. — А чего я такого сказал? — отшатнулся Хуайсан в притворном испуге. — В одной постели спали, в тайны друг друга посвящаете. Всё как положено у супругов. Я за вас рад, если честно. — Можно я его сам тресну? — поинтересовался Цзян Ваньинь и, получив согласный кивок, увидел, как Хуайсан вскочил и побежал от него с диким визгом. За месяц жизни в Цинхэ он уже понял, что по большей части Хуайсан нормальный юноша, но вот прямо сейчас тот слишком сильно напомнил ему Вэй Ина, и А-Чэн решил ни за что их не знакомить. — Угомонись, — закричал он, заткнув уши. — Вся еда сейчас от твоих воплей скиснет. — А ты бить меня не будешь? — Не буду. Пока. Но если не перестанешь молоть чушь, то ноги переломаю. Был один оболтус, теперь второй на мою голову свалился. — А всё, тебе теперь придётся тоже обо мне заботиться. У меня будут два Дагэ! Цзян Ваньинь застонал. — Я же младше тебя! — Ну и что, подумаешь. Когда вы заключите союз, ты всё равно будешь считаться старшим. Не Минцзюэ поднялся и подошёл к брату, с силой взяв его за плечо. — Ай-яй-яй, Дагэ! Ну ты чего? — Ничего! Мы с Цзян Ваньинем сами всё решим, а ты ведёшь себя безобразно! — Ладно, ладно, я одобряю твой выбор. Ну хватит сжимать! Не Минцзюэ отпустил брата, и тот принялся растирать плечо, обиженно на него глядя. Мужчина же подошёл к Цзян Ваньиню и протянул ему руку. — Прости, что всё так скомканно, я должен был сказать тебе раньше. Подумай, готов ли ты связать жизнь с тем, кто скоро умрет и кто сейчас находится под ударом? Цзян Ваньинь напряжённо всматривался в ставшее уже дорогим лицо и переваривал его слова. Пауза несколько затянулась и Не Минцзюэ усмехнулся. — Не знаешь, что сказать? — Не знаю, будет ли уместно переломать тебе ноги в данной ситуации или достаточно просто наорать, — парировал Цзян Ваньинь. — Со смертью мы разберёмся после того, как прижмём Цзинь Гуаншаня к стенке. Поэтому постарайся оставаться в живых как можно дольше. Не Минцзюэ рассмеялся, а затем дёрнул его на себя и припал к губам. Хуайсан смущённо прикрылся веером, но рассмотрел украдкой поцелуй и остался доволен. Дагэ в надёжных руках. К завтраку они приступили спустя несколько минут, и Цзян Ваньинь чувствовал внутри несвойственное ощущение счастья. Ему много лет внушали, что любви не видать, что его удел дарить своё тело господину. И хотя он плевать хотел на эти внушения, они странным образом укрепились в нём, и он не задумывался о чувствах, считал, что их вообще не существует, а миром правят только похоть и желание размножаться. Поэтому чувствовать любовь внутри было невероятно. Он ещё не до конца разобрался во всём, но знал, что за этого мужчину поборется даже со смертью.