Непокорные

— Госпожа Цзинь! — возмущению Лань Сичэня не было предела, и он позволил себе неслыханное — перехватил руку женщины, которую та занесла для второго удара. — Я не позволю вам избивать моего мужа и клеветать на него. Будьте добры успокоиться и выслушать меня. — Мужа? — глаза мадам Цзинь удивлённо распахнулись. — Эта змея… — Замолчите. Вы ничего не знаете о Мэн Яо. Ревность застит вам глаза, но возьмите себя в руки. — Мама, — рядом возник Цзинь Цзысюань. — Простите, она пришла в такой гнев, что поколотила и меня тоже. — Ты, неблагодарный отпрыск достойнейшего из заклинателей! Как ты можешь клеветать на отца? А ты… ты… сын шлюхи. Лань Сичэнь надавил на руку, которую всё ещё удерживал, сильнее и посмотрел в глаза отчаявшейся женщины. — Прекратите так называть моего мужа. — Оставь, — Мэн Яо повис у него на руке, потому что мадам Цзинь вскрикнула от боли. — Сичэнь, прошу тебя, я этого не стою, не нужно опускаться до такого… ты совсем другой! Резко выдохнув, Лань Сичэнь разжал пальцы и заставил себя поклониться женщине. — Простите, я не хотел причинить вам боль, лишь остановить. Госпожа Цзинь, прошу вас вести себя разумно и подумать. Мэн Яо покачал головой и достал из-за пазухи платок, который подарил ему Су Миншань, пытаясь остановить кровь. — Госпожа Цзинь, если вы не верите мне, то предлагаю убедиться самой. Тихо идите за мной, главное не привлечь внимания слуг. Хорошо, что все сейчас в залах и никто не видел этой сцены. — Ты… что ты предлагаешь?! — Я приведу себя в порядок и изложу отцу план убийства Цзысюаня. Его реакцию вы услышите сами. Я проведу вас по тайным коридорам в смежную с покоями отца комнату. — Какими ещё тайными коридорами? — возмутилась госпожа Цзинь и запнулась. Мэн Яо дал ей время прийти в себя, но совсем немного, и пошёл первым, стирая кровь с лица. Лань Сичэнь шёл рядом, борясь с собственными демонами, что разрывали душу. Однако открывшееся ему знание о самом себе не пугало и даже не заставляло подвергнуть себя осуждению и порицанию. Защита любимого супруга была приоритетной, и неважно кто являлся угрозой. Лань Сичэнь твёрдо знал, что более не допустит побоев и оскорблений в адрес Мэн Яо, пусть его и воспитывали в уважении к старшим и женщинам. Мадам Цзинь была морально готова, когда Мэн Яо открыл тайный проход, о котором она не знала. Зато стало очевидно, как шлюхи и наложницы попадали в покои супруга, но она сдержала свои эмоции. Сжимая пальцы в кулаки, она пыталась убедить себя, что всё сказанное Цзинь Гуанъяо ложь, но в глубине души понимала — юноша говорил правду. Приведя себя в порядок в своих покоях и припудрив лицо, чтобы рана не бросалась в глаза, Мэн Яо поспешил в комнаты отца. Тот сидел за столом и отвечал на письма. — Отец, с прискорбием сообщаю, что Цзинь Цзысюань не отказался от своих намерений просить вас уйти на покой и отдать ему пост главы клана. Цокнув языком, Цзинь Гуаншань раздраженно отложил бумаги в сторону и несколько раз ударил по краю стола веером, который часто носил при себе. — Глупый упрямец! Не замечал за ним раньше стремления к власти, а теперь он смеет моими руками жар загребать! Ты знаешь, что делать, А-Яо. Если нужно, я дам тебе верных адептов, но лучше тебе справиться самому. — Отец, простите, что вмешиваюсь, но вы уверены, что хотите именно смерти своего старшего сына? Быть может, есть другие способы? — Какие? Моя семья пошла против меня! Ты сам сказал, что его нельзя вразумить, а значит, я с прискорбием сообщу всем, что произошёл несчастный случай и мой наследник погиб. Отрадно, что он оставил после себя сына. — В таком случае мне остаётся только исполнить вашу волю, отец, — Мэн Яо поклонился. — Самый лучший способ, как мне кажется… Тут Цзинь Гуаншань замахал рукой. — Решай сам, мне это неинтересно. Главное, чтобы даже тень подозрений не пала на клан и на меня. Внезапно панель на стене тайного прохода отъехала в сторону и в кабинете появилась мадам Цзинь, пылающая яростью. — Ты! — она гневно посмотрела на супруга, который от испуга потерял дар речи. — Неблагодарная мразь! Столько лет ты использовал клан в своих целях, а теперь задумал убить моего сына?! Замахнувшись, женщина отвесила мужу оплеуху, а когда Мэн Яо метнулся ей наперерез, чтобы прекратить всё это, ему тоже перепало несколько затрещин, от одной из которых он отлетел к стене и сполз по ней, ударившись головой. — Дорогая, успокойся, ты всё не так поняла! Я проверял Гуанъяо на верность клану и пытался понять, пойдёт ли он против моего наследника, — Цзинь Гуаншань быстро пришёл в себя и пытался выкрутиться. — Этот ублюдок был готов убить нашего сына, а значит, доверять ему… — Замолчи! — госпожа Цзинь закричала так, что звякнули пиалы на столе. — Хватит врать мне! У тебя два пути, Гуаншань! Первый — умереть на месте, второй — молить на коленях о пощаде и позволении дожить своё в уединении! — Молить о пощаде? — Цзинь Гуаншань масляно улыбнулся. — Что наговорил тебе этот ублюдок? Думаешь, его слова стоят хоть жалкого фыня? Он задумал извести наш род, разве не ясно? Оболгал меня, хитростью забрал пост Верховного Заклинателя, с радостью согласился убрать А-Сюаня… — Не смей произносить имя моего ребёнка, — мадам Цзинь шипела не хуже разъярённой гадюки. Тем временем из тайного прохода вышел Цзинь Цзысюань, и его отец побледнел. Увидев же позади него Лань Сичэня, он понял, что Мэн Яо завязал на его шее удавку. Однако у него в рукаве всегда был запасной камень го. — Хотите выставить меня злодеем? Не выйдет! У меня есть доказательство, что всё это задумал он, — палец обвинительно указал на Мэн Яо. — Ему так хотелось избавиться от клейма шлюхи, что он готов был залезть в постель к любому, даже мне глазки строил. — Прекрати, — Цзинь Цзысюань еле успел преградить дорогу Лань Сичэню, но рявкнул на отца не хуже матери. — Ты вконец заврался! — Не веришь родному отцу, а этому ублюдку готов дать очернить меня?! Идем за мной, и ты убедишься, что этот шлюхин сын водил за нос всех нас! Мэн Яо, зажимающий себе рукой рот, чтобы пережить шок от обвинений и слов отца, вскинул на него злой взгляд и выкрикнул, убрав ладонь: — Это верно! Я сын шлюхи, только не моя мать шлюха, а мой отец! Предатель, готовый уничтожить любого из своих сыновей ради власти! Попытавшись стереть рукавом кровь, струящуюся из раны на голове и заливающую глаза, Мэн Яо лишь больше размазал её, и смотреть на него стало жутко. Кровь смешивалась со слезами и было ощущение, что она течёт из глаз. Лань Сичэнь, кое-как сумевший пробраться к мужу, помог ему встать, снял ушамао и приложил платок ко лбу Мэн Яо. — Идём, тебе нужно к целителю. А-Яо… давай уедем отсюда, сейчас же. — Ну уж нет, вы выслушаете и меня тоже! — Цзинь Гуаншань повысил голос так, что все вздрогнули. — За мной, сейчас же. Вам тоже будет интересно увидеть это, глава Лань. Он повёл их к тайнику и только Мэн Яо знал для чего, однако ему было плевать на всё, что будет происходить дальше. Порочащей его бумаги больше не было, а значит, отец не сможет очернить его. — А-Яо, — снова позвал его Лань Сичэнь, — что с тобой? — Хочу насладиться триумфом, — сквозь слёзы и боль улыбнулся юноша. Цзинь Гуаншань извлёк из потайного места ворох бумаг и нашёл, по его мнению, нужную. Мэн Яо замер, охваченный дурным предчувствием, но ведь он точно уничтожил письмо. — Вот, читай, — с видом победителя Цзинь Гуаншань сунул свиток в руки жене. Та брезгливо развернула его и пробежалась взглядом по иероглифам, а затем странно улыбнулась. — А у твоего щенка интересное чувство юмора. — Что? — с недоверием спросил Цзинь Гуаншань и выхватил свиток из её рук. Прочтя написанное, он побледнел и поднял взгляд на Мэн Яо, стоящего неподалёку. — Как ты сумел? — Что именно? — Подменить этот свиток! — рявкнул мужчина, теряя самообладание. — Защитное заклинание было установлено так, чтобы ты никогда не смог найти это место и свиток. — Я не понимаю, о чём идёт речь. — Ах ты ублюдок! Цзинь Гуаншань замахнулся, чтобы ударить юношу, но его руку перехватил Лань Сичэнь, сжав запястье до хруста. — Если вы поднимете руку на моего мужа, будете иметь дело со мной. Цзэу-Цзюнь не повышал голос, но от его тона всё вокруг будто покрылось коркой льда. — Муж?! — голос Цзинь Гуаншаня сорвался на визг. — Этот безродный щенок, шлюхин сын? Я немедленно вычеркну его имя из родовой книги! Госпожа Цзинь, немного пришедшая в себя, несколькими движениями запечатала духовные каналы мужа и, подняв упавший на пол свиток, ещё раз прочла написанное в нём. — Значит, твои клятвы, что ты лишь один раз снял напряжение в Весеннем доме, стоят столько же, сколько и прочие заверения? Или скажешь, что перечисленные здесь имена твоих женщин и детей — ложь? Ты даже жену своего верного слуги стороной не обошёл, негодяй! Мэн Яо ошарашено смотрел на отца и думал, что рано отпустил Сюэ Яна, который, оказывается, знал гораздо больше, чем он сам. — Всё это ложь! Как ты можешь верить им, а не мне? И как ты могла поднять на меня руку! Немедленно сними заклятие! Истерично засмеявшись, едва сдерживая слёзы, госпожа Цзинь отвесила мужу ещё одну оплеуху. — Ты не имеешь права что-либо требовать у меня! И распоряжаться делами клана тоже! Цзинь Гуанъяо, забирай свиток и убирайся прочь. Раз ты муж Лань Сичэня, твоё место в клане Лань, здесь тебе больше не рады. Твоё имя останется в родовой книге как напоминание о недостойном поведении твоего отца. С остальным мы разберёмся без тебя! — Мы сами решим, когда покинуть ваш гостеприимный дом, — холодно обратился к ней Лань Сичэнь. — Как Верховный Заклинатель, я собираюсь довести до конца расследование в отношении Цзинь Гуаншаня. Мне жаль, что ваша боль затмевает разум, но вам придётся брать в расчёт тот факт, что мой супруг имеет право голоса. Госпожа Цзинь очень быстро взяла себя в руки и коротко кивнула ему, пусть и через силу. Вредить клану, даже если её муж оказался последней сволочью, она не собиралась. — Как будет угодно Верховному Заклинателю. А-Сюань, позови… — Не стоит, — прервал её Лань Сичэнь. — Я приглашу адептов моего клана, чтобы они охраняли главу Цзинь. Всем остальным стоит успокоиться, привести себя в порядок и собраться в главном зале, скажем, через час. Цзинь Цзысюань благодарно кивнул Лань Сичэню и вышел следом за ним, оставляя родителей вдвоём. Он надеялся, что мать не убьёт своего супруга, хотя сам готов был отречься от отца и никогда больше не видеть. — Как ты? — тихо спросил Лань Сичэнь у Мэн Яо. — Лучше, чем ты можешь себе вообразить, — улыбнулся тот. Адепты были неподалёку, и Лань Сичэнь вкратце объяснил им положение дел. — Я поспешу к Яньли и сыну, — привлёк их внимание Цзинь Цзысюань. — Мне жаль, что всё вышло именно так. Это тяжёлое бремя. — Спасибо. Мэн Яо, нахмурившись, всё же решился сказать: — Цзысюань, я не желал тебе зла. Мне всё равно, что будет думать кто-то из вас, но это то, что я искренне хотел сказать. Юноша кивнул и выдавил: — Я верю. Если позволишь, я навещу тебя в Облачных Глубинах. — Хорошо. Я всегда буду тебе рад. Оставшись с Лань Сичэнем вдвоём, Мэн Яо взял его за руку и потянул в свои покои, которые очень скоро станут ему чужими. — Я постараюсь привести себя в порядок как можно быстрее. От меня одни хлопоты. Подойдя к кувшину с водой, Мэн Яо достал платок, но его руку перехватил Лань Сичэнь. — Позволь помочь тебе, любовь моя. И не извиняйся, ты не виноват передо мной ни в чём. Хочу скорее забрать тебя домой, чтобы ты никогда больше не видел несправедливости и не чувствовал себя уязвимым. — Что ты сделал с Лань Цижэнем? Он жив? — мрачно пошутил Мэн Яо. — Прости. — Ты прав, дядя несправедлив, но он примет тебя. Я должен был раньше сказать ему всё как есть, просто считал это слишком личным. Верь мне, никто не посмеет тебя обижать. — Я верю, — уже искренне улыбнулся Мэн Яо и отдал платок, чтобы Лань Сичэнь позаботился о нём.

***

— Где он? Я переломаю ему ноги! — Цзян Ваньинь рвался добраться до главы Цзинь, стоило ему только спуститься с меча. — А-Чэн, держи себя в руках, — Яньли, введённая в курс дел, пыталась успокоить брата. Она была шокирована тем, что Цзысюаня приговорил к смерти родной отец, но всё равно не желала больше ни крови, ни убийств. Не Минцзюэ тоже пытался сдержать порывы супруга, что давалось ему с трудом, ведь он желал того же. — Где они все?! — не собирался утихать Цзян Ваньинь. — В главном зале. Лань Сичэнь собрал всех на совет буквально десять минут назад. Цзысюань тоже там. — Понятно, не хватает только нас. Идём. Они хотели пройти внутрь, но тут Яньли заметила движение в воздухе и указала на небо. — Это… — Вэй Ин, — с облегчением выдохнул Цзян Ваньинь. — Очень вовремя. Вэй Усянь держался за Лань Ванцзи, который не позволил ему встать на Суйбянь, считая его недостаточно окрепшим для долгого перелёта. Вторым, неозвученным доводом, было нежелание лететь на одном мече с женщиной, которую брат просил немедленно доставить в Башню Кои. Она летела с Лань Цижэнем. Когда Вэй Усянь сошёл с меча, первым к нему подошёл Не Минцзюэ и под поражёнными взглядами всех окружающих почтительно поклонился ему. — У меня не было возможности поблагодарить вас лично, господин Вэй. Ваньиню пришлось лететь в Облачные Глубины одному из-за разгула нечисти на границе. Явно смутившись, Вэй Ин поклонился в ответ, а потом замахал руками. — Глава Не, не стоит, я страшно смущаюсь, когда меня вот так благодарят… — За достойные дела не следует испытывать смущения. Вы всегда желанный гость в Цинхэ. Улыбнувшись, Вэй Усянь поспешил прилипнуть к брату, который с нежностью смотрел на Не Минцзюэ. — А-Чэн, я придумал талисман для сабли главы Не, он должен помочь сдержать искажение и дух Бася. — Если это опасно — я тебя лучше сам прикопаю! — Нет-нет, что ты, это совсем не опасно… Мэн Яо, стоило Лань Цижэню спуститься с меча, подал руку тётушке СыСы, а та, никого не смущаясь, обняла юношу. — Как ты, А-Яо? Я волновалась, когда ты сбежал, глупый мальчик. Зачем? — Не сейчас, — смутился он. — Нам нужно поспешить в главный зал. Там идёт суд над Цзинь Гуаншаем. Все переглянулись, а Вэй Усянь почесал затылок. — Кажется, я спал слишком долго. Лань Цижэнь, не удостоив Мэн Яо ни приветствием, ни взглядом, направился в нужную сторону и остальные потянулись за ним. — Вы смогли поймать его на горячем? — уточнил Вэй Усянь. — Более чем, он велел мне убить Цзинь Цзысюаня. — Чего? — Вэй Усянь схватил Мэн Яо за руку и развернул к себе. — Своего сына?! — Я потом расскажу, нужно идти. Тётушка СыСы, тебе придётся рассказать всё. И про маму тоже. — Ох, А-Яо, — женщина заглянула ему в глаза, — я расскажу всё. — Спасибо. На душе было тревожно. Не хотелось, чтобы все эти люди трепали имя его мамы, но делать нечего. Цзинь Гуаншань заслужил смерти, и суд над ним самое мягкое, что было возможно в этой ситуации. Когда они вошли в зал, почти все оказались в сборе. Лань Сичэнь стоял в центре, а Цзинь Цзысюань и госпожа Цзинь расположились по обе стороны от главы клана Цзинь, сидящего на троне. Не знай Мэн Яо, что отец лишён духовных сил, никогда бы не подумал, что это так. До того надменный вид имел Цзинь Гуаншань. — Тётушка, — Мэн Яо сжал руку женщины, — я скажу, если нужно будет выступить, пусть сперва говорят его семья и Лань Сичэнь. Когда все расселись по своим местам, Лань Сичэнь обвёл зал взглядом и заговорил: — На прошлом совете кланов я обещал не только уничтожить Железо Тьмы, в чём мы преуспели и о чём я написал каждому из вас, но и ответить на вопрос, справедливы ли обвинения в адрес Главы Цзинь. Зал загудел, перешёптываясь, но Лань Сичэнь поднял руку, требуя соблюдать тишину. — Обычно принято начинать с самых далеких по времени событий, но я хочу изменить порядок и прошу взять слово сына и супругу главы Цзинь.