Непокорные

— Цзинь Гуанъяо! Куда ты смотрел и о чём думал?! Юноша вздрогнул, когда отец встретил его криками и обвинениями, едва он переступил порог кабинета. Поклонившись, он поднял равнодушный взгляд на Главу Цзинь и понял, что ему совершенно всё равно, что тот сделает или подумает. Мыслями он ещё был рядом с Сичэнем, собираясь там и остаться. — Простите, отец. Я говорил, что буду занят этой ночью. — Мне всё равно, чем ты там занимался. О чём ты думал, когда не предупредил о замыслах А-Сюаня? — Простите, я не понимаю… Мэн Яо начал догадываться, о чём речь, но вида не подал. — Мой един… родной сын устроил мне допрос и выдвинул совершенно немыслимые требования! — Цзинь Гуаншань пылал гневом, но мгновенно сообразил, что сын у него не единственный, на что Мэн Яо мысленно усмехнулся. — Он точно уверен, что Лань Сичэнь собирается вернуть мне пост Верховного Заклинателя. Видимо, тот факт, что невестка родила в Облачных Глубинах, сблизил их. И, кстати, почему ты об этом промолчал? Неужели твой любовник не посвящает тебя в свои дела? — Мы не говорили об этом, отец. Лань Сичэнь, кхм, был решительно настроен поговорить со мной о чувствах, а не о своих планах. Прошу прощения, что не выпытал у него всё сразу, но я решил действовать деликатно. — Пока ты деликатничал, А-Сюань снюхался с моим врагом. Знаешь, что он заявил мне буквально несколько минут назад? Что требует пост главы клана Цзинь себе, а меня просит отказаться от щедрого предложения Лань Сичэня, уйти на покой и медитировать в удалённом от людей месте. Моя плоть и кровь! Всё, что я делал, было ради него, ради его будущего и блага. А теперь он швыряет мне в лицо нелепые обвинения. Я принял тебя в клан, я дал тебе имя и я хочу, чтобы ты разобрался с этим. — Отец… — Мэн Яо говорил очень вкрадчиво и оставался притворно-спокоен. — Как ты желаешь, чтобы я разобрался с этим? Если тебе не удалось договориться с Цзысюанем, то как удастся мне, практически чужому для него человеку? Или ты имеешь в виду иной способ решения этой проблемы? Ни один мускул не дрогнул на лице Мэн Яо, он ждал ответа главы Цзинь, как ждут приговора. Цзинь Гуаншань мог подписать его себе или спастись. — Этот неблагодарный! Я воспитал его, баловал, растил и носил на руках! А он требует от меня такого! Он требует отдать ему пост главы клана! Наглый, невоспитанный мальчишка! Во всём виновата его мать, это точно не моё влияние! Мэн Яо ждал, когда отец выговорится и примет решение. Молча, покорно, но с бешено колотящимся сердцем. Когда же Цзинь Гуаншань не дал точного ответа, Мэн Яо спросил ещё раз: — И всё же, отец, как я должен разобраться с этой проблемой? Если Цзысюань будет свидетельствовать против вас в суде, к нему прислушаются, он всё же ваш старший сын. Мэн Яо тоже хотел сказать «единственный», но вовремя прикусил язык. — Поговори с ним! А если не одумается — реши эту проблему любым способом! У меня есть Цзинь Лин, с ним я не повторю своих ошибок. Мэн Яо похолодел внутри, но поклонился с лёгкой улыбкой. — Как вам будет угодно, отец. — И вышел, не дав себе выказать ни единой эмоции. Его отец был чудовищем, только что приговорившим законного сына, которого воспитал в браке, к смерти. Востину его жажда власти не знала границ. Не медля ни минуты, он поспешил в покои Цзинь Цзысюаня, но по дороге передумал и отправился к Лань Сичэню. Нужно было сперва рассказать обо всём ему. — Куда так спешим? — окликнул его знакомый голос, и, повертев головой, Мэн Яо заметил Сюэ Яна за шторой в одном из переходов. — С ума сошёл? Средь бела дня! — Ну, ночью ты был слишком занят, — пожал плечами Сюэ Ян, понимающе улыбаясь. — Совать нос в чужие дела… — начал было Мэн Яо и осёкся. — Идём. На их счастье недалеко находился вход в тайный коридор, через который к Цзинь Гуаншаню водили женщин и самого Мэн Яо. Они проскользнули в него незамеченными. — Ты позвал, я пришёл. Остальное уже не мои проблемы. — Я знаю, прости. Мне необходимо выкрасть у отца ту бумагу. — Боишься, что твой святоша разочаруется? — Боюсь, не буду спорить. Я осознал, что хочу жить для себя, а не для кого-то. И даже доказывать уже ничего не хочу. — Похоже, ночь прошла очень весело, — Сюэ Ян хихикнул, а потом достал из-за пазухи лист бумаги. — А что мне будет за то, что я отдам тебе это письмецо? Мэн Яо нахмурился. — Чего ты хочешь? Не знаю, когда ты успел… — А пока ты с папашей своим болтал. Он спрятал письмо в спальне, а не в кабинете, очень удобно оказалось. — Спасибо. И всё-таки чего ты хочешь? — А, должен будешь! Сюэ Ян дал Мэн Яо глянуть на письмо, дабы убедился, что это оно, и, щёлкнув пальцами, сотворил небольшой огонёк, быстро пожравший бумагу и превративший её в пепел. — Убийство твоего недостойного родителя откладывается, как я понял? — Да… он сотворил такое, тебе лучше не знать. Этого человека должны судить и опозорить его имя так, как он заслужил. — Ну и ладно, мне он, конечно, очень не нравится, но мстить ему уж больно хлопотно — слишком многие меня потом найти захотят. Так что достань золота, твой женишок богатый, и разбежимся на время, пока мне долг забрать не понадобится. Мэн Яо нахмурился. Он прекрасно осознавал, что быть должным Сюэ Яну опасно и чревато, но иного выхода придумать пока не мог. Ему требовалось как можно скорее поговорить с мужем, а затем с братом. — Хорошо. Я достану золото, жди здесь, отсюда уйдёшь в город. Ты видел Су Шэ? — Видел, торчит в Ланьлине, как верный пёс. — Плохо. Поговори с ним, пусть идёт своей дорогой. — Как ты себе это представляешь? Я могу ему только глотку перерезать, чтобы не мучался. — От тебя я иного не ожидал. Всё, жди здесь. — Мэн Яо отворил дверь, выглянул и, убедившись, что его никто не видит, тихо выскользнул в коридор. Лань Сичэнь был в своих покоях, читал книгу, но сразу же отложил её в сторону, услышав, что вернулся Мэн Яо. — А-Яо, как ты? — Сичэнь, мне очень нужно золото. Прямо сейчас. — Что случилось? — Я… не хочу врать тебе ни в чем. Сюэ Ян попросил денег, чтобы он мог уйти и жить своей жизнью. Не думай, что это шантаж. Может быть немного, но я не против, у него тоже должен быть шанс исправиться. Хотя он им, думаю, не воспользуется. — А-Яо, мне не жалко золота для тебя, но я волнуюсь. Пообещай, что ты расскажешь мне потом всё в подробностях. Кивнув, юноша принял из рук Лань Сичэня мешочек с золотом и убрал в рукав. — Обещаю. Это ещё не всё. Я прошу тебя, найди, пожалуйста, Цзысюаня, нам нужно поговорить. Это очень важно. Только будь осторожен, назначь встречу в той беседке, где мы были вечером, она очень уединенная. И лучше придите туда по одному и так, чтобы вас не видели слуги. — Хорошо, — Лань Сичэнь нахмурился, — мне тревожно за тебя. Ты не скажешь, что произошло? — Лучше скажу, а то вдруг отец решит, что передумал. Он говорил со мной сегодня утром насчёт того, чтобы избавиться от Цзысюаня, устроив несчастный случай. Лань Сичэнь подумал, что ослышался. Но Мэн Яо так смотрел на него, что он не стал переспрашивать. — Он просил устранить собственного сына? — Да. — Но за что? — Цзысюань потребовал то, что предложила Цзян Яньли, — отдать пост главы клана ему, а Цзинь Гуаншаня отправить в уединение для осознания своих поступков. Только отец не собирается ничего и никому уступать. Мэн Яо было больно смотреть, какой ужас испытал Лань Сичэнь, но он не мог отгородить любимого от этой грязи. — Мне нужно бежать, найди Цзысюаня, прошу тебя. — Нужно рассказать Не Минцзюэ и Цзян Ваньиню. — Потом мы им обязательно всё расскажем. Пока они здесь, отец не рискнёт причинить брату вред. Тем более он поручил это мне, понимаешь? — Понимаю. Иди, — Лань Сичэнь наконец-то взял себя в руки и решил действовать согласно собственным взглядам. — Я найду Цзинь Цзысюаня, и мы поговорим. Но я отправлю Цзян Ваньиня охранять сестру и племянника. Всё зашло слишком далеко. — Я считал, что отец не любит только меня, незаконного сына от нелюбимой женщины. Но то что он не поделил власть со своим наследником… Я пойду, Сичэнь. Пусть Цзысюань и нарушил правила, не проявил уважение к старшему своего рода, как положено по заветам предков, подобного отношения он не заслужил. Поспешив к Сюэ Яну, Мэн Яо, оправившийся от первого шока, прежде чем отдать мешочек с золотом, заявил: — Это золото я отдам тебе не за красивые глаза. Ты сказал, что я буду должен за услугу, чем тебе не плата? — Какой ты ушлый, братец Яо, а как же наша дружба? — А кто сказал, что ей конец? Будет нужно — обращайся, но сейчас мы в расчёте. Ты себе на это золото и дом можешь купить, и конфетами его завалить. — Дом — это слишком скучно, а я люблю развлекаться. Найду своего недоучителя и развлекусь как следует. — Без неприятностей совсем не можешь? Сяо Синчэнь, мне кажется, искренен в эмоциях к тебе. Зло хохотнув, Сюэ Ян убрал золото за пазуху. — Вот и посмотрим насколько. — Не глупи. Тебя оставили в живых, цени это. — Я и ценю, змейка. Обниматься будем? Мэн Яо с улыбкой покачал головой и махнул рукой. — Обойдёшься, у меня в карманах слишком много ценных вещей. Сюэ Ян рассмеялся, но по-доброму, а затем хлопнул его по плечу и пошёл на выход. Мэн Яо смотрел ему вслед, надеясь, что не сделал глупость и странный парень не причинит большего вреда, чем уже причинил. Но предаваться думам было некогда, и он тихонько вышел из укрытия, чтобы отправиться к беседке. Вокруг сновали слуги, просыпались приглашённые гости, жизнь шла своим чередом. Он добрался до места, когда там уже ждали Цзинь Цзысюань и Лань Сичэнь. Брат кивнул ему в знак приветствия и ничего не сказал. Мэн Яо и не ждал его благосклонности. С тревогой посмотрев на Сичэня, уверенный, что брат ему не поверит, Мэн Яо всё же заговорил первым: — Утром у меня состоялся разговор с отцом. Он негодовал по поводу твоего требования к нему оставить пост главы клана и уйти на покой. Цзинь Цзысюань невесело усмехнулся. — Понимаю, моя просьба прозвучала невежливо, и я сам не рад происходящему. Но я дал слово и не собираюсь его нарушать. — Цзысюань, — Мэн Яо скривился, как от зубной боли, — отец попросил уговорить тебя отступить, не идти по этому пути и не вредить ему. Вздохнув, Цзинь Цзысюань покосился на Лань Сичэня. — Я был бы рад оставить всё как есть, но ты ведь понимаешь, что отец виноват. Почему теперь защищаешь его? — Потому что он сказал, если я тебя не уговорю, то должен решить эту проблему любым способом. Если ты не одумаешься, у него есть Цзинь Лин, и он не повторит своих ошибок. Шок на лице Цзинь Цзысюаня был настолько красноречив, что Мэн Яо всерьёз начал опасаться за его состояние. — Я правильно понял, — наконец смог выдавить Цзысюань, — отец попросил тебя устранить меня? Потому что я попросил его уйти с поста? — Всё так. — Господин Цзинь, — начал было Лань Сичэнь, но осёкся. Он привык видеть Цзинь Цзысюаня мягким, любящим своих жену и сына, но сейчас на него смотрел разгневанный и жёсткий мужчина, которого он не знал. — А после моей смерти он воспитает моего сына по своему подобию? — Я прошу только об одном — не наделай глупостей. Отец очень разгневан сейчас, нам нужно уберечь от его гнева госпожу Яньли и вас с госпожой Цзинь. — Он не посмеет! — Цзинь Цзысюань сжал в руке меч. — Вы же знаете, на что способен ваш отец, — вмешался Лань Сичэнь. — Он пытался завладеть осколком Железа тьмы и только хитрость Сюэ Яна не дала ему такой возможности. Прикрыв глаза, чтобы хоть немного успокоиться, Цзинь Цзысюань понял, что не может совладать с гневом. Его трясло от ярости, и он направил её на первого, кто попался под руку. — А-Яо, идём со мной, ты сейчас же расскажешь обо всём моей матери! — Но, Цзысюань… — Я будущий глава твоего клана, не спорь! Немного успокоившись, под укоризненным взглядом Лань Сичэня он постарался говорить мягче: — Глава Лань, прошу вас немедленно увезти Яньли и А-Лина, им здесь не место, пока мы не решим вопрос с отцом! — Господин Цзинь, вы понимаете, что сейчас все воины подчиняются вашему отцу и вас могут обвинить в попытке поднять мятеж, если вы будете действовать опрометчиво? Резко выдохнув, юноша понял, что излишне погорячился. — Что вы предлагаете? Ответил ему Мэн Яо, переглянувшись с мужем и получив его одобрение: — Пока здесь почти все главы кланов, нужно созвать срочный совет. Заодно пригласить и остальных, но не важно, когда они прибудут. Главное, чтобы привезли тётушку СыСы. Я скажу отцу, что глава Лань хочет вернуть ему пост Верховного Заклинателя, на самом же деле мы разоблачим его. Цзинь Цзысюань задумался. Он прекрасно отдавал себе отчёт в том, каким образом и для чего Мэн Яо стал законным сыном их отца. Теперь всё это было так же ясно, как и то, что его отец негодяй. Он многие годы закрывал глаза на слёзы матери, ведь та любила главу Цзинь. Но сейчас ей предстояло испытать огромное разочарование, а ему принять тот факт, что родной отец поставил свою власть выше жизни собственного сына. Это ранило, но не настолько, чтобы отчаяться. У него теперь была опора в лице Яньли и их сына. — Хорошо, — произнёс он. — Делайте что считаете нужным. Мне необходимо предупредить маму, чтобы она не вмешивалась. — Ты уверен, что стоит посвящать её во все тонкости? — Я просто поговорю с ней. Что бы ни происходило, она любила отца всю жизнь и будет любить до самой смерти. Я должен как-то подготовить её к такому удару. — Будьте осторожны, Цзысюань, — тихо произнёс Лань Сичэнь. — Любящая женщина непредсказуема в своих поступках. Серьёзно кивнув ему, юноша поспешно удалился, а Мэн Яо устало оперся на Лань Сичэня, навалившись совершенно неподобающим образом. — А-Яо, у тебя болит голова? Тебе помассировать виски? — Ушамао помешает, да и причёску потом не соберём. Но ты прав, у меня болит голова и я очень устал. Понимаешь, эта просьба отца бросает тень не только на него. Он хотел сделать всё моими руками, чтобы, возможно, потом обвинить меня в убийстве старшего наследника. При этом он упомянул, что будет воспитывать А-Лина себе под стать, значит, моё дальнейшее участие в делах клана не предполагалось. Обняв юношу за плечи, Лань Сичэнь погладил его по спине, пытаясь успокоить хоть так. — Скоро мы добьёмся справедливости, и твой отец проведёт остаток жизни в покаянии. — Если бы не ты, я убил бы его и покалечил тем самым свою душу. — Я рад, что ты не успел совершить это преступление. Дело не в том, что Цзинь Гуаншань заслужил иного, а в том, что ты не должен запятнать себя. — Потому что… — Потому что ты чище и выше этого, — перебил его Лань Сичэнь, зная, что сейчас последует. — Я бы любил тебя в любом случае. — Как твой отец любил твою мать? — Сильнее. Но я не хочу, чтобы ты испытывал терзания и муки совести. Не знаю, раскаивалась ли моя мать в совершении убийства, но я не хочу видеть твои страдания. Мэн Яо понимающе кивнул, удивляясь, насколько чист душой его муж. — Я хочу быть достойным супругом тебе, и я буду. — Ты уже достоин, тебе не нужно что-то доказывать, чтобы быть мне ровней, понимаешь? Мэн Яо смотрел удивлённо и явно не понимал. Лань Сичэнь лишь покачал головой, не зная, как убедить юношу, что он для него самый лучший на свете и это ничто не изменит. — Я люблю тебя, А-Яо. И сегодня при всех открыто скажу, что ты теперь мой любимый супруг на всю жизнь. Сморгнув нечаянные слёзы, Мэн Яо коротко поцеловал Лань Сичэня, не зная что сказать. На душе было и тревожно, и хорошо одновременно. Когда они вышли из беседки и прошли по садовой дорожке чуть ближе к дворцу, на них словно ураган налетела госпожа Цзинь. Размахнувшись, она отвесила Мэн Яо такую пощёчину, что у него из носа хлынула кровь. — Признайся — ты оговорил моего мужа?! Он не мог такого замыслить!