Непокорные

Мэн Яо энтузиазма Вэй Усяня явно не разделял, но послушно поднялся и пошёл куда было сказано. Приятель тут же обнял его за плечи. — Ну ты чего такой печальный? Всё же хорошо! — Прости… смерть отца немного выбила меня из колеи. — Только не говори, что ты его жалеешь… — Я не знаю, жалость ли это. Просто он был моим отцом, и мама часто в детстве рассказывала, какой он хороший, обязательно заберёт меня к себе во дворец. Она почему-то верила ему и, как мне кажется, любила. Вэй Усянь не нашёлся, что на это ответить, и только покачал головой. Он практически не помнил своих родителей, их смутные образы хоть и всплывали после разрушения заклятья, но всё равно были подобно дыму. Но он чувствовал, что не смог бы печалиться по такому, как Цзинь Гуаншань. — В любом случае это больше не имеет к тебе отношения. Мне показалось, что муж моей шицзе гораздо приятнее вашего общего отца, а значит, у тебя есть брат. — Как оказалось, не один, ещё и сёстры имеются. — Да уж, Гуаншань был плодовитым. Хочешь, мы разузнаем, кто и как живёт? Познакомимся. Мэн Яо ожил и посмотрел на него заинтересованно, а Вэй Усянь чуть не стукнул себя по голове за свой длинный язык. С другой стороны, он бы с удовольствием попутешествовал. Мир такой огромный, а он и десятой доли его не видел. — Если ты предлагаешь всерьёз, то я бы и правда посмотрел, как живут мои братья и сёстры. Сюэ Ян кое-что разузнал про них и обещал написать. Мне бы не хотелось, чтобы кто-то чувствовал себя таким же брошенным, как я, и также нуждался. — Ну тогда решено! Отпразднуем твою свадьбу и поедем спасать бедных сироток! — Не все сироты, думаю, у кого-то живы матери. — И их заодно спасём, что нам, жалко что ли? Мэн Яо улыбнулся и Вэй Усянь понял, как редко в последнее время видел на его лице улыбку. — Спасибо, Вэй Ин. Для меня это важно. Не знаю, зачем мне это, наверное просто хочется исправить что-то в себе за счёт других. — Ай, не начинай. Мы сами вершим свои судьбы, а ты слишком много думаешь. И совершенно не то, о чём стоило бы! За беседой они дошли до Цзинши, где Вэй Усянь попросил портного провести примерку. Лань Ванцзи не возражал из-за подобного использования своего жилища, хотя его явно смущали посторонние вещи, которые накупил Вэй Усянь. А тот тратил золото направо и налево, словно оно жгло ему кошелёк. Доходы от продажи амулетов и талисманов, которые он изобрёл, были весьма и весьма хорошие, поэтому он решил, что может позволить себе отплатить всем и за всё сразу. — Вэй Ин, я тут подумал… Уместно ли будет пригласить на свадьбу Су Шэ? — Этого слизняка, который так и зажал нам с А-Чэном вино? Не знаю, он твой друг. — Дело в том, что он испытывал ко мне некие чувства… — Это его проблемы. Если ему будет неприятно, то может просто не приезжать. Но он сбежал с тобой, после чего у Лань Сичэня было такое выражения лица, словно у него вынули сердце. Так что спроси лучше у жениха — будет ли он рад видеть на вашей свадьбе этого парня. — Да, ты прав. Я поговорю с ним. Вэй Усянь присмотрел к Мэн Яо и, решив, что дело дрянь, изменил суждение: — А лучше ни с кем не говори, а делай что хочешь. Без сомнений! Если Су Шэ твой друг, то ты волен его пригласить. Если ему будет больно, он просто не явится. — Хорошо. Честно говоря, я мало кого хочу видеть, но Миншань один из таких людей. Если бы Сюэ Яну не было опасно появляться здесь, я бы и его позвал. — Он не давал о себе знать? — Пока нет, но мне кажется, что он скоро напишет. Не знаю, где он сейчас. — Никто не знает, да и надо ли нам это? Всё, хватит о делах, раздевайся и давай примерять наряды! Мэн Яо послушно скинул одежду, оставшись лишь в штанах и Вэй Усянь тяжело вздохнул. — Ты явно ненавидишь еду. Совсем на скелет стал похож, раньше был более мускулистым. — Я не могу есть, когда такие дела вокруг творятся. — Какие? Всё же успокоилось. Ты нашёл любимого человека, стал его супругом. Или ты думаешь, что долго будешь привлекать его своими костями? Да и как можно не любить еду? Ладно, местная так себе, но я же постоянно зову тебя в город, да и сам научился неплохо готовить. Всё лучше, чем есть пресный рис с овощами. Ну ничего, на свадьбе будут угощения, пальчики оближешь. Мэн Яо улыбнулся, видя такой энтузиазм друга, и пообещал себе, что обязательно начнёт питаться лучше и перестанет изводить себя самобичеванием, ведь Вэй Усянь был прав — их жизнь нельзя больше назвать неудавшейся. И ради любви к Сичэню он должен перестать впадать в меланхолию. Даже если очень хочется, а мысли о том, что он так и не добился признания семьи, изводят. Главное, у него есть любовь Лань Сичэня. А это стоит дороже всех сокровищ мира.

***

«Пусть тебе это не пригодится, змейка. Но если вдруг — ими можно не только вспороть глотку, но и связать любовника для весенних игр». Мэн Яо покачал головой, рассматривая пять покрытых золотом стальных зачарованных струн. Сюэ Ян написал длинное письмо, в котором рассказал о судьбе Цзинь Гуаншаня и своей собственной. К посланию прилагалось несколько весьма экстравагантных подарков на свадьбу. Кроме струн, Сюэ Ян прислал золотые колокольчики для забав Весеннего дворца, тонкий кинжал и мешочек золота, «на случай, если захочешь самостоятельности и независимости». От такой щедрости стало не по себе, но Мэн Яо спрятал часть подарков, один же собирался опробовать уже сегодня ночью. Ему нужно было поторопиться, чтобы не опоздать на собственную свадьбу, и он одёрнул красное ханьфу, поправил головной убор и отворил дверь. За порогом его ждал Вэй Усянь. Мэн Яо всерьёз подозревал, что друг считает, что он хочет сбежать. Такие мысли если и посещали его в самом начале этого безумия, то потом он просто смирился. Он прекрасно видел воодушевление окружающих, их радость, предвкушение. И если себя он мог ограничить в чём угодно, то других так наказывать не смел. К тому же ему очень хотелось увидеть Лань Сичэня в наряде, украшенном золотыми драконами. Церемония была условной, ведь перед Небом они считались уже супругами, поэтому было решено провести ритуал поклонения предкам. Туда они и направились, в место, куда не допускались посторонние люди, — храм предков. — Волнуешься? — спросил Вэй Усянь просто потому, что не мог молчать. — Немного. — Я тоже волновался. Даже ревел потом, за А-Чэна радовался. — Помню, я подавал вам носовые платки. — Я тут заготовил несколько штук. Ну себе там, Яньли. — То есть во мне ты не сомневаешься? — Мэн Яо усмехнулся и не удержался от комментария: — Лучше бы успокоительных пилюль для Лань Цижэня припас. Вэй Усянь рассмеялся. — Да не переживай, он уже смирился и ты ему явно больше нравишься, чем я. — Почему ты так решил? — Ты соблюдаешь правила, а меня он недавно с вином и утиной ножкой поймал. Ох и влетело Лань Чжаню! Совершенно неизящно хихикнув, Мэн Яо представил себе картину встречи Вэй Усяня с Лань Цижэнем и неожиданно для самого себя расслабился. Смысла бояться уже не было, так что он выпрямился и даже немного ускорил шаг. У храма предков было много людей. Оказалось, что даже те, кого они с Сичэнем готовы были видеть, представляли из себя небольшую толпу. К тому же из Ланьлина приехал не только Цзинь Цзысюань с семьей, но и госпожа Цзинь, которая, пусть и в своём духе, но принесла Мэн Яо извинения за своё поведение в прошлом. Это смутило больше, чем принесло облегчение, но он принял и извинения, и неожиданно роскошные подарки на свадьбу. Лань Сичэнь уже был там, он увидел красные одежды и улыбнулся, понимая, что все его мечты сбываются прямо здесь и сейчас. Они подошли ближе и на любимом лице заиграла улыбка, от которой Мэн Яо всегда чувствовал себя особенным. Он вложил руку в протянутую ладонь Лань Сичэня, и они вошли в храм, где горели свечи и пахло цветами. Было так торжественно и красиво, словно он сам украшал это место. Они преклонили колени, перед ними стояла круглая подставка для благовоний, и они зажгли палочки, а затем три раза поклонились, вознося почесть тем, кто жил праведно и давно покинул этот мир. — У меня есть кое-что для тебя, — тихо произнёс Лань Сичэнь и протянул руку, чтобы показать налобную ленту. — Ты мой супруг и член нашего клана. Позволь мне повязать тебе это. Мэн Яо вздрогнул. Такого он не ожидал. Для него это была такая честь и ответственность, что он едва сумел сдержать слёзы. — Сичэнь, я так тебя люблю… Сняв головной убор и склонив перед супругом голову, Мэн Яо дал закрепить налобную ленту, а когда Лань Сичэнь приподнял его за подбородок, чтобы поправить её, утонул в любимом взгляде. — Я тоже люблю тебя, мой А-Яо. И буду любить, почитать и оберегать каждый день нашей жизни. Почувствовав, что из глаз потекли слёзы, Мэн Яо прижался к губам мужа и прошептал в них: — Как и я тебя, сердце моё. Вэй Усянь, передав платок сестре, которая уже плакала, второй решил припасти — Мэн Яо, похоже, держался хуже, чем предполагал. Но от таких слов, заботы и взглядов немудрено было и слёзы счастья пролить. — Они такие красивые, — прошептала Ло Цинъян, вытирая слёзы своим платком. — Очень, — согласилась Цзян Яньли и улыбнулась. Супруги поднялись с колен и обернулись к гостям, тут же на них посыпались лепестки цветов, рис и мелкие монеты, послышались пожелания счастья, процветания и любви. Мэн Яо незаметно взял платок, который Вэй Усянь успел сунуть ему в руку, и благодарно ему кивнул. — Ночная охота прямо сегодня начнётся? — уточнил Не Хуайсан у Цзян Ваньиня, и тот закатил глаза. — Нет, день же ещё. Сейчас будет угощение, а уже потом охота. Тебе прямо не терпится, да? — Хочется попробовать, — пожал плечами А-Сан. — К тому же с вами всеми это будет не так страшно. — А по-моему, ты просто хочешь покрасоваться, Не-сюн, правда я так и не понял перед кем: Не Цзунхуэем или госпожой Ло. Прикрывшись веером, Не Хуайсан загадочно промолчал, оставляя это интригой для неуёмного приятеля. — Кстати, угощения готовили не только повара клана Лань, но и я. Насилу уговорил всех в честь свадьбы уважить гостей, так что будет мясо! Несколько человек поражённо посмотрели на Вэй Усяня, но он ничуть не смутился, всем своим видом демонстрируя, что это не шутка и как сильно он собой доволен. — Мы все умрём, — простонал Цзян Ваньинь, драматично закатывая глаза. — Кто в здравом уме согласится есть твою стряпню? — Ай, А-Чэн, не преувеличивай. Я нормально готовлю. Даже Лань Чжань ест. Всё, кроме мяса. — Он твой муж и сам тебя выбрал, — возразил Цзян Ваньинь. — А мне жить хочется. — Тебе понравится, — продолжал увещевать брата Вэй Усянь по дороге к угощению. — Да ни за что, я такое не могу есть, только если нужно срочно заплакать и нос прочистить! — Не переживай ты так, Чэн-Чэн, госпожа Ло следила, чтобы я не сыпал слишком много перца. Она вообще за всем очень внимательно следила, я всё думаю, как бы её из клана Цзинь к нам переманить, такая девушка! — Какая? Как тебе не стыдно, при живом-то муже?! — Ай, не начинай, и ты туда же, куда Лань Чжань! Он меня уже так наказал, что я несколько дней только на животе спать мог. А я, между прочим, ничего зазорного не думал, просто госпожа Ло ну правда и умница, и красавица. — Зато ты болван! Если мясо испортил, тебя Минцзюэ покарает. — Не-а, он доволен мной, так что не будет! Вэй Усянь едва удержался от того, чтобы не показать брату язык. Лань Ванцзи доходчиво и методично объяснял ему, что нельзя целыми днями болтать с хорошенькими и незамужними девицами, а про мужчин, тем более братьев, разговора не было. Поэтому Вэй Усянь говорил свободно и беззаботно, пока они шли до трапезной. Тут всё было украшено так, что и гостям показать не стыдно, и самим любоваться приятно. Яньли восхищенно похвалила Мянь-Мянь, ведь она прекрасно помнила как просто и аскетично было в Облачных Глубинах. Цзинь Цзысюань же был полностью поглощен сыном, который хоть и был ещё малышом, но довольно любознательным и активным. Он крутил головой, показывал пальчиком на яркие украшения и тянулся потрогать всё ручками. Приходилось внимательно следить и развлекать его погремушкой, подаренной Вэй Усянем. Она действительно стала любимой игрушкой племянника. — Смотри-смотри-смотри! Тебе нравятся фонарики с кроликами? Это я нашёл! А красные — госпожа Ло! Чэн-Чэн, идём, садись! Вэй Усянь не замолкал ни на секунду, усаживая гостей. Для Мэн Яо и Лань Сичэня было приготовлено особое место, а их подушки расшиты фениксами и драконами. Когда все оказались на местах и начали выносить еду, Вэй Усянь с гордостью смотрел на то, как удивлены гости разнообразием блюд. Специально для главных людей этого вечера вынесли особые порции: тушеное мясо с бататом для Мэн Яо и тот же батат с разнообразием овощей для его мужа. Все это Вэй Усянь в готовил сам и приправил совсем чуть-чуть, чтобы не убить молодожёнов. К угощениям прилагалась ещё и выпивка, а на десерт тунхулу разных форм и видов. Остальным гостям вынесли фазанов в меду и овощи, но Вэй Ин заранее знал, что Мэн Яо больше любит мясо, потому постарался для друга отдельно. Цзян Ваньинь подозрительно косился на такое разнообразие, но не чихал от обилия специй, что посчитал хорошим знаком, и принялся за угощение. К его изумлению, это оказалось действительно вкусно, и он хотел было похвалить брата, как тот достал из-под стола свой ужасный мешочек со специями и щедро сыпанул их в тарелку. Облачко приправ тут же попало ему в нос, и Цзян Ваньинь громко чихнул, привлекая к себе внимание. — Ой, прости, А-Чэн, — попытался сгладить неловкость Вэй Усянь, но получил локтем в бок и поморщился. — Вот ведь вредина и как тебя только муж терпит. Ну подумаешь, немного специй, и чего так чихать? Не Минцзюэ на это только посмеивался и радовался, что сидит по другую сторону от Вэй Усяня. Лань Ванцзи тоже досталось ароматов из незабвенного мешочка, но он сдержался и остался при своём невозмутимом лице, не уронив достоинства. Цзян Ваньинь от души позавидовал такой выдержке и пообещал себе выкрасть мешочек со специями и сжечь. Они как раз после Ночной охоты собирались позвать Вэй Усяня в Пристань Лотоса, а то чего это он один клан восстанавливает. Пусть и при помощи Не Минцзюэ, но тот ему ещё и учитель, так что забот столько, что не помешает ими поделиться. С этими мыслями Цзян Ваньинь принялся за еду, когда в носу наконец перестало свербить. Цзян Яньли, попробовав фазана, принялась нахваливать Вэй Усяня, и Цзян Ваньинь подумал, что не зря удержал комментарии при себе. А то ещё чего доброго, брат возгордится сверх меры и станет окончательно невыносимым. За трапезой все в основном жевали, что было признаком отличного обеда, а после принялись произносить тосты, желая супругам счастья, долголетия и любви на все жизни вперёд. Не Хуайсан шокировал всех пожеланием здорового потомства, а на недоуменные взгляды окружающих и уничтожающий Лань Цижэня принялся торопливо объяснять: — Можно же сирот взять на воспитание, обучить всему. Я слышал, много детей со способностями никогда не получают возможности развить навыки, а кому-то может повезти. Все тут же поприветствовали пожелание Не Хуайсана, а Мэн Яо всерьёз задумался о том, что он хочет не просто найти всех своих братьев и сестёр, чтобы помочь им, но и искать простых детей со способностями. Ведь до таких как они никому обычно нет дела. Су Миншань на приглашение посетить свадьбу ответил вежливым отказом и ответным приглашением Мэн Яо в Молин. Решив, что так будет даже лучше, он пообещал прибыть так скоро, как сможет. А во второй раз можно будет и с Лань Сичэнем съездить, когда все будут готовы к обсуждению планов по взаимной поддержке. К Ночной охоте приступили, как только начало смеркаться. Для этого пришлось встать на мечи и отлететь подальше, ибо в окрестностях Гусу Лань нечисть заводилась редко. Адепты следили за этим и всегда первыми просились на борьбу с ней. Однако Вэй Усянь позаботился и об этом. Поэтому хоть и пришлось полетать немного, но добыча должна была удовлетворить всех. Он счастливо поглядывал на супруга, прикидывая в уме, смогут ли они уединиться в густом лесу и считал, что до утра их точно никто не кинется искать. Поэтому Лань Ванцзи был немного удивлён, когда крепкая рука схватила его при подлёте к охотничьим угодьям и потащила немного в сторону. — Вэй Ин? Он даже выразил своё недоумение словами, что случалось редко. Но Вэй Усянь загадочно молчал и ждал только момента, когда Лань Чжань прижмётся к нему покрепче и учует аромат дурмана, который он использовал. Сегодня Ночная охота у них будет не на нечисть, а друг на друга.

***

Не Минцзюэ разрубил надвое лесную тварь и обернулся к мужу, у ног которого собралась уже небольшая куча убитых монстров. Улыбнувшись ему, Глава Не убрал Бася за спину и привлёк перепачканного кровью и слизью Цзян Ваньиня к себе. — Ты стал ещё сильнее, А-Чэн. Уже сражаешься на равных со мной. — Не выдумывай, ты и в первый раз со мной дрался в треть силы, а теперь только вполовину бы стал. — Это не так. Парные практики дают нам лучше чувствовать друг друга и напитываться чужой энергией. Говорю тебе точно — ты не слабее меня. — Проверим на Ночной охоте! Крепко поцеловав мужа, Цзян Ваньинь рассмеялся и отошел в сторону, что отбить атаку очередной твари. Он был абсолютно, кристально счастлив и ничто не могло испортить ему настроение.

***

Лань Сичэнь виртуозно взмахнул мечом и тело змея-могильщика развалилось на две идеально ровные части, медленно и весьма эстетично. Мэн Яо до этого и так был восхищён тем, как сражался его супруг, а сейчас был готов наброситься на него и зацеловать с ног до головы, шепча комплименты и то, как он возбужден, видя такого Цзэу-Цзюня. Остальные тоже сражались где-то неподалёку. Слышался лязг мечей и предсмертные крики нечисти, но Мэн Яо видел и слышал только одного человека. — Если бы я умел рисовать хоть в четверть того, как рисуешь ты, я бы запечатлел этот момент на холсте, — с придыханием заметил он и смутился от собственного голоса. — Что ж, тогда ты понимаешь меня и мои попытки запечатлеть тебя, — ответил ему Лань Сичэнь, смущая ещё больше. Он рисовал Мэн Яо довольно часто и столь откровенно, что тот пылал от смущения и просил уничтожить рисунки, стыдясь, что их кто-нибудь увидит. Но любимый супруг был непреклонен и продолжал смущать Мэн Яо, изображая его в разных позах и в разной степени облачения. Всё это заводило их обоих настолько, что они не единожды предавались страсти прямо среди вороха набросков, не смущаясь ничего, даже перепачканного в красках Сичэня. Странно, но рядом с ним Мэн Яо постепенно потерял всякий стыд и буквально физически ощущал, как медленно, по одной нити, лопаются все его комплексы, исчезают барьеры и проясняется разум. Он ещё не понял, насколько сильно влияет на него лобная лента клана Лань, но с тех пор как любимый повязал её, Мэн Яо всё меньше думал о своей ничтожности и всё больше сосредотачивался на важных вещах. — А сможешь нарисовать нас вдвоём? — тихо спросил Мэн Яо, сам не зная, как язык повернулся такое сказать. — Всё что пожелает мой любимый супруг, — Лань Сичэнь приобнял его за талию и нежно привлёк к себе. — Но прежде нам придётся заказать множество зеркал и заниматься любовью очень медленно, чтобы я смог всё детально рассмотреть. — Мне кажется, или я совратил непревзойденного в своей чистоте Цзэу-Цзюня? — прошептал Мэн Яо в приблизившиеся губы. — Тебе не кажется, любовь моя. Лань Сичэнь никогда не лгал.