Самый лучший в мире муж

       Иногда Диме хотелось увидеть Илью со стороны, так, будто он не знал каждую родинку на его теле. Хотелось понять, что чувствует тот, кто увидел его впервые. Даже не так, он ведь знал: он помнил, как у него перехватывало дыхание и от нетерпения прикоснуться подрагивали руки, помнил и хотел бы почувствовать это ещё раз.       Рома, высокий молодой альфа с дерзкой улыбкой, пребывал в том самом моменте. Его глаза жадно скользили по телу омеги, пальцы сжимались в кулаки, Рома вздохнул и облизал губы. Дима на это довольно улыбнулся — ещё бы, это ведь Илья.       Его прекрасный муж стоял посреди комнаты, неловко потупив взгляд. Его ладони нервно прижимались к обнажённым бёдрами, а грудь часто вздымалась от предвкушения, уж Дима‑то знал, что именно от него. На Илье были лишь глубокого винного цвета трусы, настолько кружевные и прозрачные, что Илья чувствовал себя в них беззащитнее, чем голым. Эти трусы выбирал Дима — запаковывал мужа, словно подарок. Разумеется, в первую очередь себе. Но и для него тоже — для почти незнакомого альфы, который ещё сегодня утром и не представлял, как ему повезёт. А теперь вот разглядывал напряжённые соски Ильи и выглядывающий из кружевной ткани член и заходился слюной.       — Чего ты замер, разве так встречают гостей? — весело хмыкнул Дима, внимательно глядя на своего мужа. Тот поднял блестящий взгляд, пробежался языком по пересохшим губам и торопливо шагнул вперёд, навстречу Роме — будто только и ждал разрешения.       — Ох, — выдохнул альфа, когда Илья упал перед ним на колени, ловко расстёгивая ширинку и вынимая напряжённый член.       Илья мог сколько угодно стыдливо тупить взгляд и краснеть, но Дима знал, он видел, как его глаза горели жадностью. Его игра могла быть убедительна разве что для Ромы, и то только до того момента, как его член не погрузился в горячий рот. Потому что Илья сосал так, словно родился для этого.       Иногда Дима задавался вопросом, кто получал больше удовольствия от процесса. Илья сосал жадно, постанывая и захлёбываясь слюной. Он не заботился тем, чтобы выглядеть привлекательно, ему было плевать на слюни и слёзы. Сосал так самозабвенно, что Дима порой чувствовал себя не больше, чем инструментом для удовольствия в руках своего омеги. И не то, чтобы он был против.       Смотреть на это со стороны было отдельным удовольствием. Видеть, как Илья гладил себя по бедру, наверняка, неосознанно елозя задницей, пытаясь удобнее устроиться, как беспокойно вздымалась его грудь. Жаль, что Дима не художник и даже не фотограф. Если что‑то в этом мире заслуживало остаться запечатлённым навечно — это Илья с членом во рту.       Илья чуть отстранился, длинно лизнул член от основания до красной головки, надавил языком на уздечку, толкнулся в уретру и опять вобрал в рот полностью, до самого горла.       — Не стесняйся, — сказал Дима альфе. — Он любит, когда им командуют.       Рома всё правильно понял — положил руку на голову, крепко вцепившись в волосы пальцами, и вжал Илью в себя. Тот зажмурился, чуть поперхнулся, но даже не подумал отстраниться. Дима не видел, но знал, что у него слезились глаза. Будь он там, на месте Ромы, он бы обязательно провёл по щеке, подцепляя пальцем влагу.       Рома не продержался долго — и его было сложно за это винить, уж Дима‑то понимал. Отстранив омегу от себя и чуть сжав член у основания, Рома посмотрел на Диму, словно спрашивая разрешения. Хотя почему словно? Так и было.       — Детка, не сиди на месте. Покажи гостю, что ты хорош и с другой стороны. Илья, тяжело дыша, забрался на кровать, развернулся задницей так, чтобы Диме было лучше видно — прогнулся, раскрылся, прижался щекой к простыням.       Он готовился принимать гостя — растягивал себя под внимательным Диминым взглядом, рассказывая, как представляет себе сегодняшнюю встречу. Так что дырочка влажно поблёскивала, нежно покрасневшая и ждущая. Дима жалел лишь об одном, что с такого ракурса почти не было видно залитого краской стыда лица Ильи.       Смуглые ладони опустились на шикарную задницу, развели половинки ещё сильнее, хотя стоило признать, что Илья и сам постарался — расставил ноги широко и безупречно прогнулся в спине. Красиво до спёртого дыхания. А ещё у Ромы были широкие смуглые ладони, и светлая омежья задница в них смотрелась почти беззащитно. Позже Дима обязательно заставит Илью рассказать, что он чувствовал в этот момент. Илья всегда особенно сладко кончал под ним, вспоминая, как стыдно было открываться перед незнакомым альфой, чувствовать себя таким голым, беспомощным, полностью покоряясь его, Диминой, воле.       Дима засмотрелся, и когда Илья жалобно всхлипнул, уткнувшись лицом в подушку, с удивлением обнаружил Рому склонившимся над омежьей задницей. Он крепко держал половинки раздвинутыми, оставляя красные полосы на коже, и жадно вылизывал Илью.       — Дима! — всхлипнул тот.       Дима поправил член через брюки, расставил поудобнее ноги и постарался прочистить горло так, чтобы этого не было слышно.       — Да, сладкий?       Но Илья не ответил, он зашёлся в сладком жалобном стоне, то подаваясь ближе, туда, где его съедал чужой альфа, то наоборот вперёд, словно хотел лечь на живот и уйти от обжигающей ласки. Но Рома крепко держал его, не давая сдвинуться ни в одну из сторон. Оставалось только догадываться, каким безвольным Илья себя чувствовал в этот момент. А судя по его незатихающим стонам, он чувствовал, и ему это нравилось.       Рома отстранился, и Дима чуть сдвинулся в сторону, чтобы лучше видеть не альфу, а своего омегу — его раскрытую раскрасневшуюся задницу, залитую слюной и смазкой. Мокрая дырка выглядела так, будто её уже хорошенько оттрахали, а ведь самое интересное ещё ждало впереди.       Если бы там, позади Ильи был Дима, он бы оставил на покрасневшей ягодице смачный шлепок, огладил бы манящий изгиб талии и бёдер, провёл рукой до загривка, чтобы прихватить осторожно шею. Он бы прижался к Илье со спины, а ещё лучше — потянул бы на себя, прижал его покрепче и провёл ладонями по твёрдым соскам. Почти небрежно, мимоходом. Чтобы Илья изогнулся в его руках, откинул голову на плечо и шумно задышал. Прекрасное ощущение, Дима очень его любил.       Но в этом и заключался минус наблюдения со стороны. Оставалось только ждать, когда они останутся вдвоём, чтобы поцеловать его в горящую щёку, распухшие губы…       — Пожалуйста! — всхлипнул Илья.       Рома наминал его бесстыдно разведённые ягодицы, иногда соскальзывая пальцем на дырку. Та, разнеженная языком, каждый раз послушно раскрывалась, готовая принять что‑то в себя, но Рома жестоко убирал пальцы.       Илья так очаровательно хныкал и задирал задницу, что Дима хотел было помучить его ещё, но собственный член ныл уже почти неприятно.       — Кого ты просишь, милый? Меня? Но ведь не я решаю, — протянул Дима, хотя это и было ложью. — Будь хорошим мальчиком и вежливо попроси нашего гостя.       Илья хныкнул в простыни, развернул голову так, чтобы прижиматься к ним щекой и смотреть назад, но не на альфу, двумя пальцами медленно трахающего его дырку, а на Диму.       — Пожалуйста, можно мне твой член? Пожалуйста…       Рома задвинул пальцы резче, поймал омегу за бёдра, когда тот ахнул и качнулся вперёд, и посмотрел на Диму, вопросительно приподняв брови.       Понадобилось много сил, чтобы не кончить. Не только от блестящих слезами и нетерпением глаз Ильи, его отставленной задницы и поджимающихся яичек. У него просили разрешения трахнуть его мужа. И Дима собирался разрешить. Эта мысль прошибала током вдоль позвоночника.       Дождавшись его кивка, Рома приставил член к поджавшейся дырке, скользнул по ней пару раз к копчику, и толкнулся внутрь. Дима смотрел, задержав дыхание: как Илья замер на выдохе и длинно застонал, как он сначала двинулся, чуть уходя от проникновения, но уже через секунду впечатался задницей в чужой пах, выгибаясь, сжимая пальцами свои бёдра.       Дима встал с кресла, подошёл сбоку к кровати, присаживаясь на край, и заодно поправил член. Он хотел видеть не задницу чужого альфа, а своего восхитительного мужа: раскрасневшегося, зажмурившегося и распахнувшего рот, словно ему не хватало воздуха, ну или ещё чего-нибудь. Дима ласково провёл пальцами по щеке Ильи, убрал за ухо прядь волос, цепляющуюся за ресницы.       — Вот так? Ты этого хотел?       — Да, — всхлипнул Илья, щекой стараясь притереться к его руке, другой щекой с каждым толчком сильнее вжимаясь в постель.       Дима гладил его губы, размазывая по ним слюну, перебирал влажные волосы, не отрываясь глядя на то, как выгибалась поясница и вздрагивали от ударов чужих бёдер ягодицы. Он всегда знал, что Илья красив, и, конечно, не забывал об этом, когда сам его трахал. Но только так, отвлёкшись от своего удовольствия, он понимал это настолько ясно. Только так мог насладиться каждым его движением, звуком, каждой эмоцией.       Рома замер, прижавшись к пылающим ягодицам, вытащил член, с ухмылкой наблюдая, как неохотно омежье нутро его отпустило, притёрся головкой и под надрывный стон скользнул обратно. Член, зажатый в брюках, дёрнулся, и Дима наконец расстегнул ширинку.       — Сладкий, давай-ка перевернём тебя, — выдохнул он, с трудом не выдавая своего нетерпения.       Илья капризно скривил губы и захныкал.       — Давай, милый, не ленись, — рассмеялся Дима, легонько похлопав его по щеке.       Он помог Роме перевернуть омегу, пододвинул его к краю, чтобы голова свесилась, и позволил себе ещё пару секунд полюбоваться.       — Ну, — улыбнулся он, глядя в открывшиеся влажные глаза. — Хочешь о чём-нибудь попросить?       Илья кивнул, но вместо того, чтобы просить словами, молча облизнул губы и распахнул их, чуть высовывая язык. Дима со вздохом облегчения взял в руки член, провёл по нему пару раз ладонью и ткнулся головкой в мокрый язык, скользнул по подбородку, размазывая слюну, прижался всей длиной ствола к лицу омеги, прежде чем наконец погрузиться во влажный, гостеприимно распахнутый рот. Дима не стал медлить, задвинул сразу почти на всю длину, глядя, как вздрагивает напряжённое горло. Он положил руку на подбородок Ильи, оттягивая его сильнее, и толкнулся ещё, чувствуя, как тесное горло нехотя впускает в себя.       — Поехали? — спросил Рома.       Дима кивнул. Рома качнулся, со шлёпком прижимаясь к чужим ягодицам, и напряжённый омежий член, напустивший уже небольшую лужицу на живот Ильи, вздрогнул. Дима двигался осторожно, чтобы не дать постанывающему Илье поперхнуться, и потянулся рукой к его напряжённым соскам. Стоило коснуться их, по коже Ильи побежали мурашки, он выгнулся, пытаясь прижаться к руке, но Дима уже вёл ладонью ниже, по натянувшим кожу на вдохе рёбрам, к поджавшемуся животу, и наконец коснулся члена. Илья вздрогнул, дёрнул широко расставленными ногами и замычал.       — Хочешь кончить? — Дима погладил мокрую головку кончиками пальцев.       Илья всхлипнул вокруг его члена, и Дима вернулся к его лицу, попутно кинув Роме быть поактивнее.       — Тебе очень идёт, — глядя на красные мокрые от слюны губы, говорил Дима. — Такой красивый, такой жадный омега, да?       Илье оставалось совсем немного — он то и дело сводил бёдра на особенно сильных точках Ромы, член на его животе подрагивал, и Илья уже больше стонал, чем сосал.       — Хочешь кончить? Хочешь кончить сразу на двух членах? И не много тебе, а, малыш?       Дима придержал одной рукой затылок Ильи, осторожно прижался тазом к его лицу, поглаживая растянутое вокруг члена горло, с трудом удерживая глаза открытыми — так правильно сжимало его член. Дима опустил руку на грудь Ильи, царапнул ногтем сосок, покрутил между пальцев, сжал посильнее, до вскрика.       Илья дёрнулся, его горло сжалось, что у Димы чуть не подкосились ноги, так и не тронутый член несколько раз вздрогнул и выплеснул лужицу на напрягшийся живот омеги под его скулящий, заглушенный загнанным в самую глотку членом стон.       — Вот так, сладкий, молодец, — растирая покрасневшую грудь, Дима вытащил член изо рта, давая Илье отдышаться, и за несколько быстрых движений по стволу кончил ему на лицо, на распахнутые губы.       Голова Ильи обессиленно повисла, и Дима сел рядом на край кровати, помог лечь мужу к себе на колени, вытер лицо краем простыни от спермы.       — Умница, — тихо выдохнул он, наклоняясь ближе к его лицу, и поцеловал кончик носа. Илья вцепился в его не снятые брюки и зажмурился — Рома кончил в него.

***

      Проводив альфу, Дима вернулся к Илье в ванную. Тот лежал, наполовину утопая в пене, лениво прикрыв глаза.       — Вино, шампанское, сок? — присаживаясь на бортик, спросил Дима. Он нащупал в пене коленку, стиснул её.       — А кола есть?       — Для тебя будет.       Илья приоткрыл один глаз, улыбнулся, наклонив голову к плечу.       — Тогда неси и залазь ко мне.       — Раскомандовался, — фыркнул Дима.       Прежде чем уйти за колой, он наклонился ближе к мужу, упираясь в другой бортик рукой, прижался к его губам и шепнул:       — С годовщиной.       Илья обнял его за шею, вода с мокрых рук щекотно потекла за шиворот.       — И тебя, мой самый лучший альфа.