Пуговицы

Она открыла дверь безнадёжно пьяной: с всклокоченными волосами, небрежно убранными в высокий хвост, в домашних штанах и майке — конечно, магловских (Гермиона так любила повторять: «Мне можно, я Магловед» — на любые реплики в её сторону), с бутылкой темнейшего вина. Щеки и нос были уже красными, а движения развязными, что вкупе с неустойчивой походкой кричали об одном — Мисс Грейнджер не умеет пить. — Вы от безнадеги или что-то случилось? — Снейп прошёл в её комнаты без приглашения и осмотрелся: помещение было маленьким и уютным. Справа от него небольшой камин, покрытый сажей изнутри, прямо перед ним кофейный столик, затем диван и кресло, на котором покоились, наверняка, все пледы Хогвартса, а у самой дальней стены стояла кровать, которая по количеству перин могла посоперничать с кроватью принцессы на горошине. И да, он был в курсе магловских сказок. — Северус, — она закрыла за ним дверь, пытаясь сохранить равновесие, — хотите? — Это что из нашей кухни? — она кивнула, — я думал, что вы предпочитаете только элитное французское. — Я? — удивилась Гермиона, медленно опускаясь на диван, — не пью вообще. Садитесь, дорогой, садитесь. Снейп поднял бровь, удивляясь такому фамильярному обращению, но присел на диван. Спустя некоторое время и несколько неудачных попыток присесть рядом, Гермиона плюхнулась на пол, прямо у его ног. — Вы так смущались меня эти несколько дней после того, как прислали мне откровенные письма, — она провела рукой по лицу, — знаю, никто и не подумал об этом, видя, как вы пересели от меня на другой край стола в Большом зале, но я то знаю, что вы испугались, что взболтнули лишнего. Поэтому и отстранились. Так почему пришли сейчас? — Передумал. Хотел сказать, что я, правда, считаю вас интересной женщиной, достойной моей дружбы. — Знаете, С-Северус, а я всегда имела склонность к мужчинам постарше…- она привалилась к его ноге, забыв об условностях и обещаниях. Они засмеялись в унисон. — А я никогда не имел склонности к ведьмам помладше. Так что вы исключение в некотором роде. Так что за повод? — Мой муж не дал развод, представляете? Написал, что прежде, чем решиться на такой важный шаг, он хочет поговорить лично. Так что… — Как ваш друг, я вам рекомендую делать так, как изначально решили, т.е. разводиться. — Мне нравится то, что между нами происходит, — улыбнулась гриффиндорка, понимая, что коллега действует в своих корыстных целях, — но он мой муж. Может, я поспешила с разводом… — Что значит поспешили? — вдруг разозлился Снейп, вставая, — вы с начала года нудите всем и каждому, что мечтаете развестись. Даже Поттера своего напрягли, чтобы он по связям вам документы сделал побыстрее. И что сейчас? Задний ход, мисс Грейнджер? Трусость, мисс Грейнджер? — Северус, не злись на меня, пожалуйста, — она попыталась достать до его руки. — Нет, на меня эти ведьмовские штучки больше не подействуют, — прошептал он, отмахнувшись, — вы бы разобрались с прошлой любовью, прежде чем давать надежду новой! Не ожидал от вас такого, профессор Грейнджер! Он ушёл, плотно закрыв дверь, и даже не обернулся на неё. Кто знал, пустота ли царит в сердце этого чёрного мужчины или буйные страсти души разбитой… Гермиона обессиленно свалилась на диван, выронив из рук бутылку, и произнесла: — Кажется, я безнадёжно пьяна. Она уткнулась носом в грубую обивку дивана, совсем потеряв ощущение реальности, а когда очнулась, то не сразу поняла, сколько спала, и кто гладит её по голове, тихонько напевая старую колыбельную: за лесной стеной мельница и луг, девушка плетет венок из ивовых прутьев. тихо кудри опадают на плато травы, карий глаз её сверкает в темноте весны. девушка ещё не знает, что её я полюбил. ах, её я полюбил… Она неожиданно для себя стонет на последних словах, а затем принимает сидячее положение, окончательно стряхивая сладкую дремоту. Время уже, если верить часам, глубоко за полночь. — Я думала, что вы разозлились и ушли. — Да, я разозлился и ушёл. Но сразу же вернулся. — Зачем? — Мисс Грейнджер, закройте глаза, — она чувствует, как ледяные пальцы прикасаются к её подбородку, затем сбивчивое дыхание у самого лица, и… тихо кудри опадают на плато травы, карий глаз её сверкает в темноте весны. девушка ещё не знает, что её я полюбил. ах, её я полюбил… нежная, как василек, дай тебя поцеловать, не спеши веночек на макушку класть. дай тебя поцеловать… дай тебя поцеловать… Утром выясняется, что остатки вина пролились на постель: признавать, что такие жаркие сны посещают голову с похмелья — абсурд. Вот Дамблдор никогда не различал сны и реальность. Если что-то произошло в твоей голове — даже секс с бывшим профессором — то почему оно не может быть реальностью? Усмешка возникла на остром лице, вопреки обстоятельствам. Мантикорам на смех детские поговорки от Альбуса. Но о том, что между ними с профессором «ничего и никогда», можно было узнать лишь взглянув на зеленого от злости мужчину за завтраком — да, он все-таки пришёл, но демонстративно отсел на всегда пустующее место Слагхорна, и даже ни разу не поднял глаза, как и предшествующие несколько дней. Гермиона, все ещё чувствующая себя не очень хорошо, враждующее взглянула на красный морс из клубники и скривилась: было не очень приятно просыпаться в лужице крови… то есть вина, что контрастировало с белой простынею в горох. Напомнило о событиях трехгодичной давности, когда на полу большого зала не было места, не окрасившегося кровью. Затошнило с новой силой. — Мисс Грейнджер, как себя чувствуете? — спросила Вектор, сидящая справа. Вид её вытянутого лица был сочувствующий. — Как и вы после пятничных посиделок у Трелони. — Грубиянка, — услышавшая разговор Сивилла неприятно заскрипела вилкой, что сорвалась с кусочка брокколи, проколотого столовым прибором. Маленькая сова, разбрасывающая перья на завтракающих студентов, влетела в большой зал вместе с другими. Среди мрачного зимнего неба большого зала она была еле различима, но Гермиона знала этого резвого птенца — домашнюю сову Поттеров. Он был неплохим и довольно милым парнишкой, недавно научившимся летать. С первого взгляда и не скажешь, что пернатый тащит еду из тарелки нагло, как Живоглот много лет назад, раскусывает подошву обуви и любит прятаться в густых волосах. Гермиона никогда бы не призналась, что подстриглась только из-за этой недалекой полярной совы. Гарри писал о том, что впервые за долгое время на свой день рождения к ним приезжает Чарли из Румынии. «Отлично, — подумала девушка, — большой семейной посиделки ей не хватало, ведь работа в школе жадно отнимала крупицы драгоценного времени». — Ай, Хедвиг, или как тебя там, отстань, я не хочу играть, — прошипела волшебница, отмахиваясь от совы письмом, — ай, отдай мой сыр! Несносное создание. Фу, лети, лети! Недовольно угукгув, птица укусила Гермиону напоследок и улетела. Профессор поймала взгляд Маклаггена, который подняв брови наблюдал их милую беседу. — Что? — спросила одними губами девушка. — Я передумал идти к вам на занятие, — показал жестами парень. — Ну и пожалуйста! — отмахнулась она.