Пуговицы

В теплицах было нынче так холодно, что дрожали не то что руки, но и гланды. Древние растения, неаккуратно спрятанные мистером Вазовски в мешковину, обессиленно утопали в мокрой земле, отправляясь в спячку. Уже завтра новый год с вкусной едой, посиделками у камина и большими золотыми шарами на ёлке. — Ничего, рука ещё разработается, — Оливер покачивался на метле, стоя на том самом месте, откуда Гермиона увидела его падающее с метлы тело. — Так переломать все кости при падении мог только самый невезучий человек в мире, — хмыкнула Гермиона, сделав затяг, — но Поппи говорит, что скоро все пройдёт. Только ломота и останется. — Да, поскорее бы. Гермиона, я слышал, что ты покидаешь школу. — Да, я решила идти дальше, — она элегантно стряхнула пепел, взяв сигарету в другую руку, — здесь я завершила все дела. — Кроме одного, — Оливер крепче взялся за метлу здоровой рукой, качнул головой в направлении замка, откуда чёрная точка надвигалась на них, — до встречи на последнем ужине, профессор Грейнджер. Хотел напоследок сказать, что восхищаюсь твоей невозмутимостью, даже безразличием и холодностью ко всему. Мне было приятно узнать тебя лучше…в общем, спасибо за все. Я понимаю почему ты понравилась Снейпу, вы очень похожи. Парень мило улыбнулся, а затем легко взлетел в небо, сделал петлю в воздухе, и растворился в пасмурном зимнем облаке, что нависло над школой. Одинокая слезинка пробежала по щеке Гермионы, но она быстро стёрла её прохладной рукой. При приближении Северуса, что выглядел теперь немного шире из-за тёплой мантии и вязаного шарфа, она почувствовала как тот невербально наложил на неё согревающее заклинание. Когда он подошёл, она уничтожила сигарету и протянула руку вперёд, чтобы взять мужчину за холодные пальцы. — Поздравляю, вы теперь свободны. — Свободна. — И вы все равно уезжаете, — он крепче сжал её пальцы. — Иди сюда. Профессор обвила руки вокруг талии зельевара, схватившись за ткань мантии и прижавшись к его грудной клетке. Он пах зельем сна без сновидений и своим парфюмом, отдалённо напоминающим сок чёрного дерева. На ощупь его зимняя одежда была толстой и гладкой. Девушка вздохнула и закрыла глаза. Это было особенное объятие. — Гермиона, вы… — Пожалуйста, ничего не говори, — его сердце билось так тихо, но так быстро, словно он был такой же, как и она, из плоти и крови, прошедший войну, отступничество, тёмную магию, испорченную репутацию, боль. Через некоторое время она подняла голову, чтобы окунуться в омут чёрных, как ночное небо, глаз, просящих и умоляющих. -Ты настоящий, Северус Снейп, и именно это и поглотило меня, когда ты поймал меня лежащую под деревом одним сентябрьским днем. Ты вызываешь во мне противоречивые эмоции от напряжения до чистого счастья просто быть человеком, не задумываясь, что за авторитетная фигура из прошлого передо мной. Твой опыт, твои проступки и преступления, твой возраст — все стирается, когда ты вот так на меня смотришь. Но у нас нет ничего кроме этого взгляда, и ничего не может быть, пока мы оба здесь. Я уезжаю, чтобы дать нам время. Мы оба поймём, если захотим быть рядом. Ты понимаешь? — Снова сбегаете? Как когда-то от Драко? — Я по другому не умею. Я решила, если свидимся снова, значит — судьба. — А что делать мне без ваших волос за обеденным столом, без вашего запаха, без постоянного цоканья каблучками по коридорам? — Продолжать жить, Северус. Напоследок они даже не поцеловались, понимая, как тяжело дастся расставание, если слабость поглотит не только сердце, но и разум. Находясь рядом во время прощальный речи Макгонагалл, во время объятий с любимыми учениками, Северус старался не показывать влажных глаз, живых в своей сути. Он повторял себе, что перед смертью не надышишься, что любовь диктует отпускать, но кому нужны эти отговорки, когда Гермиона Грейнджер стоит на перроне вместе с учениками, отправляющимися на каникулы домой? Тут же и Макгонагалл, тут же и телохранители: Гарри Поттер и Рональд Уизли. — Ты так и не скажешь, куда направляешься на этот раз? — засунув руки в карманы, проговорил Рон. Он выглядел не то уставшим, не то расстроенным, однако свойственная братьям солнца улыбка освещала его взрослое лицо. — Нет, но первое письмо будет с маркой, и ты сразу поймёшь. Я тебе обещаю. — Мне будет тебя не хватать, — скорбно улыбнулся Гарри, — снова. Гермиона, пребывающая в воодушевлённом настроении, вдруг ощетинилась, а в глазах её мелькнул огонь. — Ты ведь не собирался мне сказать, что тоже брал кредит у Малфоев? — пронзительно смотря в глаза ему, волшебница достала пачку сигарет и закурила, — и твой особняк его рук дело? Макгонагалл опустила голову — конечно, и это она знала: «Грязная сеть, которую накинул на Лондон Малфой расползлась по всем волшебникам из высшего общества, зашла в каждый особняк и поместье. Даже к Гарри, вашему Гарри, мисс Грейнджер» — и тоска одолела старушку окончательно. — Самая умная ведьма своего поколения, — горько ответил он, — я буду скучать. — Я проявила любопытство к делам бывшего мужа, — дым поднялся наверх, вместе с паром из трубы поезда, — и очень захотела прочесть тебе лекцию о том, что ты даже не представляешь в какое рабство попал, что угодил в пользование Малфоев на много лет, как и вы, директор. Но вы и сами все увидите. Битва проиграна: у Малфоя почти вся коллекция влиятельных людей Лондона, а я, как крыса, бегу с корабля. Не желаю смотреть на то, как этот грех вас убьет. — Почти вся? Не знаю ни одного человека, который бы не был у него в должниках, мисс Грейнджер, — удивлялась Макгонагалл. Прощальный гудок поезда, созывающий всех пассажиров на свой борт, раздался неподалёку. Гермиона обернулась на него, а затем посмотрела вдаль… — Нет, знаете. Северус Снейп, стоящий в дали ото всех, улыбнулся ей одной стороной лица, и тогда она, впервые за долгое время, искренне сделала то же самое. Поезд тронулся. — Не могу поверить, что ты предпочла поезд аппарации! — крикнул вслед составу Рональд. — Мне можно, я Магловед! Её короткие кудри постепенно исчезли из виду вместе со вторым вагоном поезда. Профессор МакГонагалл вытерла бархатным платочком в цвет мантии слезинку, Рон сжал ладони в карманах, стараясь не поддаться её величеству сентиментальности, Гарри выглядел помято, как и его новый костюм. Только Северуса Снейпа не было нигде видно. Конечно, портключ — дело хорошее и негрязное, но прежде, чем уезжать, хотелось настроиться на ещё полгода странствий. Время подумать — вот чего у нее было с лихвой: в правом кармане, в левом кармане, в ладонях, но его все равно не хватало. Лимит, трафики, ограничения — полнейшая тоска и безнадега. Джетлаг давал хоть какую-то отсрочку в этой туманной жизни — спасибо маглам за изобретение! Это шанс на небытие длинною в полусутки, это спасение в полутьме плохого номера на забытой Мерлином маггловский улице, но… перед смертью не надышаться, так ведь?