Old Photographs & Times I'll Remember

☂

      Очень мало вещей вызывало у Гарри эмоции. После многих лет практики он обычно застегивал их на все пуговицы и прятал в чемодане до тех пор, пока не забывал, что они там. Но Стайлс больше не чувствовал себя таким человеком. Он не был уверен, получится ли притворяться, что прошлого года не было; что он не узнал, каково это — чувствовать то, что он себе запрещал. Гарри не знал, сможет ли пойти в магазин и не сломаться, когда все, что его окружало, напоминало ему о Луи.       Поэтому он откладывал свое возвращение, направившись в единственное место, которое не хранило сильных воспоминаний о Луи. Он пошел по тропинке к маяку.       Жизнь Гарри была прекрасна до череды странных событий, которые привели его к Луи. Он наслаждался работой и возился с камерами и фотографиями. У него были планы на тихую и размеренную жизнь в Эроде, где ничего особенного не происходило, и он научился наслаждаться этим. Он был дружелюбен со всеми в Олд-Краб-Роуд, даже если никогда не подпускал этих людей слишком близко. Этот урок он усвоил на горьком опыте, когда слишком много времени проводил с Мертл в гостинице. Она была пожилой леди с невинными намерениями, но он был вынужден дистанцироваться, когда она начала расспрашивать его о поисках жены. Все хотели свести его со своей племянницей, дочерью или двоюродной сестрой. Чем больше они его узнавали, тем труднее было рассказывать о том, почему он до сих пор не женился.       Но раньше его жизнь была прекрасной. Только просмотр фотографий чужих приключений заставил его захотеть отправиться в большой мир самостоятельно. Даже тогда его устраивали короткие поездки, которые возвращали его в магазин по вечерам в понедельник.       А затем в его жизнь вошел Луи Томлинсон и все испортил.       Луи открыл для него новый мир и образ мышления, который изменил жизненно важные аспекты самого его существования. Благодаря ему Гарри заметил то, чего никогда бы не заметил раньше. Он жаждал того, чего, как он убедил себя, у него никогда не будет. Он думал о себе не так, как раньше. Он принял себя.       И теперь он скучал по всему, чего у него больше никогда не будет.       В эйфории от того, что они были вместе, были вещи, о которых он совершенно не думал. Гарри не задумывался о том, что на самом деле произойдет, когда его время с Луи истечет. Не осознавал, насколько необратима жизнь и как на самом деле сложно будет вернуться к прежней жизни, которую он знал.       Однажды Луи сказал, что Гарри родился не в то время, и ему пришлось согласиться. Луи рассказал ему о том, о чем он никогда бы не подумал. О вещах, которые он хотел бы увидеть в своей жизни.       Все это было несправедливо. Несправедливо, что он не жил в то же время, что и Луи. Несправедливо, что он никогда не сможет ни с кем поговорить об их совместном времяпрепровождении. Несправедливо, что ему никогда не позволили бы быть тем человеком, которым он был с Луи. Несправедливо, что ему пришлось потерять любовь всей своей жизни, когда все только начиналось.       Он слышал фразу о том, что лучше любить и потерять, чем никогда не любить вообще. Даже несмотря на горе, Гарри вынужден был с этим согласиться. Луи был лучом солнца в его монотонной жизни.       Был декабрь, как раз перед Рождеством, и ветер около воды был очень холодным. Теперь, когда он стоял на скале рядом с маяком, погода была особенно леденящей. Гарри сделал глубокий вдох, позволяя воздуху проникнуть в его легкие.       Было трудно дышать от мысли, что остаток своей жизни Гарри проведет в одиночестве. Неведение было блаженством, когда он приехал на остров с этим планом. Он не знал, каково это — быть принятым и любимым таким, какой он есть. Он не знал, каково это — любить в ответ.       Подойдя ближе к каменистому краю обрыва, он тут же вспомнил, как Луи спросил, сделает ли он когда-нибудь что-нибудь, чтобы навредить себе. Тогда он ответил решительное «нет» и был уверен, что ничто не сможет сбить его с этого пути.       А потом он вспомнил слухи о том, что с ним случилось, и почувствовал холодок, бегущий по спине. Луи не сообщил ему никаких подробностей о том, что он услышал. Гарри никогда не спрашивал, зная, что это не может быть правдой. Он бы никогда не сделал этого.       Но а вдруг?       Легкий моросящий дождь намочил его волосы и одежду, и он понял, что ему нужно возвращаться. Было уже поздно, а ему нужно было открыть магазин утром.       Гарри откинул голову назад и закричал в дождь, вкладывая всё разочарование по поводу всего, что он не мог контролировать, и того, что судьба преподнесла ему. Он не знал, с чего началось волшебство, и не понимал, почему оно прекратилось. Если бы Луи появлялся каждый раз, когда у него было намерение сфотографироваться, то почему это не могло повториться снова? Луи сказал, что это был последний негатив, но должно же было быть что-то еще. У него все еще была работающая камера. Он убедился, что она работала, сделав фотографию, на которой они вдвоем. Он ожидал, что она будет черной, когда принес ее домой, но тем не менее она была прекрасным напоминанием о том, какими они были вместе.       Если бы камера была сломана, почему бы ему снова не попытаться вернуть Луи?       Он вытащил камеру из нагрудного кармана и прикрыл ее пальто, вынимая из футляра. Как и в любой другой раз, он потянул переднюю часть камеры, чтобы сильфон расширился, а затем подождал. Луи мог появиться в любую секунду, жалуясь на то, что приземлился на мокрую траву.       «Даже зонтика нет?» — начал бы жаловаться он, а Гарри бы только ухмыльнулся.       Прошли секунды, а затем минуты. Он даже посмотрел на часы. Луи не появлялся. Это никогда не занимало так много времени.       В последней отчаянной попытке он настроил камеру так же, как и во время съемки в коттедже. Ему было наплевать на моросящий дождь. Едва балансируя на камне, он нажал затвор, после чего отступил назад и стал ждать. Таймер щелкнул, сделав снимок, и по-прежнему ничего не произошло.       Чувствуя гнев, переполняющий его, Гарри изо всех сил пнул камеру со скалы. Она ударилась о землю с достаточной инерцией, чтобы отскочить, и одновременно с этим громкий раскат грома напугал Гарри настолько, что он споткнулся о собственные ноги и тяжело упал на землю. Его одежда быстро промокла насквозь, и он поджал губы, сидя на мокрой траве и злясь на беспорядок.       Когда он наконец вздохнул и оторвался от земли, камеры, которая наверняка была уже испорчена, нигде не было. Она лежала там, куда он ее кинул, когда позволил разочарованию взять верх над ним. Деваться было некуда. Склон был недостаточно крутым, чтобы она могла соскользнуть, и он знал, что она не упала со скалы. Он видел, куда она упала.       В конце концов Гарри пришлось сдаться, так как он уже начал дрожать от холода, поклявшись вернуться на следующий день, когда будет светло.       Добравшись до тропинки, Гарри растерянно огляделся. Белый гравий покрывал участок, где были деревянные ступени, когда он взбирался на холм. Он был в этом уверен. Он был на маяке много раз, и ни разу путь не был покрыт белым камнем. Он также не выглядел свежим, осев поверх грязи под ним, по крайней мере, за несколько недель использования.       Возможно, Луи отвлек его больше, чем он думал. Состояние тропинки явно не привлекло его внимание, когда он поднимался наверх.       Только это было не единственное, что отличалось. Идя по тропинке, он ощущал перемену в окружающем мире. Трава, например, была ярко-зеленой, а не зимне-коричневой, какой должна была быть. Было холодно, но было бы удобнее, если бы его одежда не была мокрой.       Подойдя ближе к Юне, Гарри остановился и нахмурился. Он не помнил, чтобы дома были там, где когда-то был сарай. Они были большими и белыми, а их стиль отличался от того, к чему он привык. Чем больше шагов он делал, тем больше недоумевал. У церкви была новая ограда вокруг кладбища, а дорожка к дверям была вымощена узким тротуаром. Он моргнул, когда добрался до паба, который, как он был почти уверен, был выкрашен в белый цвет, а теперь стал светло-голубым с темно-синей отделкой. Мимо него пронеслась какая-то маленькая машина, открытая со всех сторон, сворачивая, как он знал, на дорогу к докам.       Гарри потер виски и пошел дальше, ускоряя шаг, чтобы вернуться в магазин. Ему нужно было отдохнуть — он точно довел себя до безумия своими же мыслями. Может быть, он все-таки окажется там, где нужно.       Когда он свернул за угол магазина к черному входу, то столкнулся с другим человеком и отлетел назад. Фотографии разлетелись, и он немедленно присел на корточки, чтобы помочь собрать их, пока мокрая дорожка не испортила их, бормоча извинения за то, что был так небрежен.       Он собрал несколько штук в ладонь, прежде чем дважды взглянул на блестящую бумагу. Это была фотография. Фотография, которую сделал он. Фотография его и Луи.       Он чувствовал, как его руки дрожат, пока различные сценарии с большой скоростью проносились в его голове. Мистер Грэм нашел его чемодан, и он был разоблачен. Он небрежно оставил негативы, хотя отчетливо помнил, как убирал их. Теперь у полиции были улики, чтобы посадить его за решетку. Его отправят в лечебницу для пыток.       Мир плыл перед глазами, и он почувствовал головокружение, едва держась на ногах, после чего его предплечье кто-то сильно сжал. Это было оно. Они собирались упечь его.        — Гарри? Гарри, ты в порядке?       Сморгнув слезы, Гарри поднял глаза и увидел не полицейского, а обеспокоенное выражение лица Луи. Как жестоко со стороны его разума в таких обстоятельствах подбрасывать ему картинки Луи.        — Господи, ты насквозь промок!       Гарри в ответ сжал фото в кулак и встал, послушавшись указанию его тела. Этому не стоило сопротивляться. Было бы проще всего тихо уйти.       Он едва передвигал ногами и путался, когда его завели внутрь через заднюю дверь.        — Найл! У тебя есть одеяло или что-нибудь в этом роде?       Этот голос звучал как голос Луи. Он сел, когда его проинструктировали, и расстегнул свое тяжелое шерстяное пальто, которое давило на него. Это было похоже на облегчение — снять его, даже если он все еще чувствовал, что промерз до костей.        — Что, черт возьми, произошло?        — Я не знаю! Я столкнулся с ним снаружи!       На его плечи было накинуто теплое одеяло — мягкое, как пушистое облачко. Это было не то жестокое обращение, которого он ожидал. Теплые ладони коснулись его щек, и он закрыл глаза, чтобы впитать это чувство. Луи всегда так касался его лица перед тем, как поцеловать. От этого у него на глаза навернулись слезы. Он так скучал по нему.       — Гарри! Ты меня слышишь? Ты можешь открыть глаза?       Он подождал мгновение, чтобы насладиться маленьким пузырем, в котором находился, после чего моргнул и открыл глаза. Перед ним все еще был Луи, на этот раз так близко, что он мог поклясться, что чувствует запах сладко пахнущих средств для волос, которые Томлинсон иногда использовал.       Гарри снова моргнул, и Луи все еще был перед ним. Вместе с ним в комнате был еще кто-то, кого он не знал.        — Он в шоке? — неуверенно спросил другой парень. — Нужно вызвать скорую?       — Просто дай ему еще минуту.       Гарри чувствовал тепло, которое возвращалось в верхнюю часть его тела. Его брюки все еще были мокрыми и липли к ногам, а ботинки промокли.        — Ты в порядке? — снова уточнил Луи, и это уже не было похоже на сон, вызванный стрессом. Он открыл рот, чтобы заговорить, но не знал, что сказать. Он не знал, в порядке ли он. По крайней мере, не мысленно.       — Физически я в порядке, — наконец ответил Гарри. Его голос звучал хрипло.       На лице Луи отразилось облегчение, и Гарри инстинктивно улыбнулся в ответ. Было слишком сложно не сделать этого.        — Ты упал в воду? — спросил Луи со смехом, наклоняясь, чтобы запечатлеть теплый поцелуй на губах Гарри. Луи отстранился в ожидании ответа. Гарри не хотел, чтобы это прекращалось.       Стайлс покачал головой, все еще чувствуя себя немного ошеломленным.       — Идет дождь.        — Первый раз тоже был немного странным для меня, — Луи ухмыльнулся наклоняясь, чтобы запечатлеть еще один поцелуй на губах Гарри. — Как ты сюда попал?        — Хм?       Гарри был сбит с толку. Разве его не собирались забрать в лечебницу? Он уставился на Луи, который определенно не был похож на галлюцинацию. Гарри знал его прикосновения, знал его голос. Он никогда не звучал так ясно в его сознании, независимо от того, насколько хорошо парень его помнил.        — Ты сделал еще один снимок?       — Я сломал камеру, — ответил он, — я не могу ее найти.       — Она по-прежнему лежит в чемодане, — сказал Луи, поворачиваясь к другому парню. — Найл, это мой Гарри. Гарри, Найл.       Стайлс оглянулся, увидев, что другой парень слегка машет рукой, и попытался улыбнуться в ответ.        — У тебя есть какая-нибудь сухая одежда, которую он мог бы надеть? — уточнил Луи у Найла, начиная суетиться вокруг Гарри, стаскивая с него мокрые ботинки и носки.       Найл вернулся с парой мягких джоггеров, которые Луи иногда носил, и большим пушистым полотенцем. Хоран отвернулся, пока Луи помогал Гарри вытереться и переодеться в них, снова укутывая его в другое мягкое и сухое одеяло. Гарри никогда не чувствовал себя более уютно.        — Добро пожаловать в мое время, — улыбнулся Луи и указал на зал магазина. Он был чем-то иным и в то же время тем же самым. Они были в магазине: тот же огромный стол, на котором они развлекались с Луи, все еще занимал внушительную часть пространства.       Тогда в этом стало больше смысла. Другой путь, новые здания, краска другого цвета. Он не сошел с ума, он попал в мир Луи. Теперь он понимал, почему Луи было так трудно принять невозможное во время тех первых визитов. Это дезориентировало.        — Я думал… — начал Гарри, но за последние полчаса у него не было объяснений. Он все еще переваривал это. — Не знаю, о чем я думал.       Гарри сидел в удобном кресле, которое было недостаточно большим для двоих, но Луи все равно забрался к нему на колени. Гарри поприветствовал его и даже раскрыл одеяло, чтобы Луи мог в нем уютно устроиться.        — Я нашел фотографию, которую ты сделал. Нашу фотографию. Я просто был наверху, надеясь, что это снова вернет меня к тебе, но этого не произошло. А потом появился ты, — сказал Луи, положив щеку на плечо Гарри. — Где ты упал? Что случилось?        — Я был у маяка, пытаясь сделать еще одну фотографию, но ничего не получилось, поэтому я расстроился и пнул камеру. Все изменилось, когда я начал возвращаться.        — Ты был у маяка? — встревоженно спросил Луи, поднимая голову. — Ты ведь не собирался.?       Он оставил вопрос открытым, но Гарри знал, что Луи имел в виду. Он покачал головой.        — Они нашли твою камеру у маяка, но так и не нашли тебя, — вмешался Найл, сидя на краю большого стола. — Может быть, ты больше никогда туда не вернешься.        — Почему он не вернется? — Луи нахмурился. — Я конечно не хочу, чтобы ты возвращался, но так никогда не бывает.        — Гарри никогда раньше не путешествовал в наше время. В придачу, теперь камера сломана, — пожал плечами Найл. — Может быть, он застрял здесь.        — Это было бы нечестно по отношению к Гарри, — Луи нахмурился еще сильнее и посмотрел на Стайлса. — У тебя есть своя жизнь, к которой нужно вернуться.        — В ней больше нет тебя, — тихо произнес Гарри. — Мне не к чему возвращаться. Я хочу остаться здесь, в Юне. С тобой.        — Луи получил работу на материке, — подметил Найл. Гарри повернулся, чтобы посмотреть на Луи, который сузил глаза, глядя на своего друга.        — Ты уезжаешь?        — У меня правда есть пара предложений, — пожал плечами Луи, на что Найл усмехнулся. — Я знаю! — запротестовал он. — Я не рассказывал тебе о другом.       — То, где ты продолжаешь делать именно то, что делаешь? — Найл закатил глаза.        — То, где я владею гостиницей, — уверенно произнес Луи. — Владельцы завещали ее мне, если я этого захочу.        — Они просто собираются отдать тебе гостиницу? Какого черта, Луи? Ты мне этого не говорил! Какого хрена ты согласился на другую работу?       Гарри даже не знал, что происходит, и ему пришлось согласиться.       — Потому что! — Луи застонал, уткнувшись лицом в шею Гарри, и пробормотал что-то невнятное.       — Можно конкретный ответ? — нахмурил брови Найл.        — Потому что все здесь напоминало мне о Гарри, ясно?       Гарри был потрясен. Луи собирался бросить все и покинуть остров из-за него?       — Ты бы остался, если бы я был здесь? — робко спросил Гарри. Он надеялся, что знает ответ, но не был так в этом уверен.        — Я… — Луи поднял голову и всмотрелся в лицо Гарри. — Если бы ты был здесь, я бы так и сделал. Но что ты будешь тут делать?       — Я все еще умею чинить камеры? — Гарри пожал плечами.       — Он мог бы помочь мне здесь, — вмешался Найл. — Я мог бы брать больше заказов с лишней парой рук.        — Я мог бы быть полезным, — согласился Гарри. Все это было лишь вымышленным сценарием, но Гарри принял бы его с распростертыми объятиями. Он сделал бы все, чтобы быть с Луи.        — Думаю, тогда тебе придется остаться, — сказал Луи, целуя Гарри в щеку.       Гарри провел счастливый день, знакомясь с Найлом, а затем еще более счастливую ночь с несколькими раундами в постели с Луи. Солнце уже взошло, когда они оба слишком устали, чтобы продолжить.       Луи спустился вниз, чтобы приготовить кофе и завтрак для тех, кто встает рано, пообещав вернуться через несколько минут. Было так трудно держать глаза открытыми после такой череды событий, и Гарри продолжал щипать себя в попытке не заснуть, пока Луи не вернулся. Если это действительно был последний раз, он не хотел терять ни минуты.       Он закрыл глаза, чтобы отдохнуть всего на минуту, и этого было достаточно, чтобы погрузиться в сон.

🌈

      Была какая-то причина, по которой Гарри не должен был спать. В этом состоянии сознания перед самым пробуждением он знал, что по какой-то причине сейчас не время спать. Это была тревога из-за того, что он проспал из-за важной встречи, из-за чего-то, что он не мог пропустить.       Это поразило его внезапно, и он замахал руками, просыпаясь в панике. Луи. Он не мог заснуть и оставить Луи.       Он уже сидел, когда открыл глаза, тяжело дыша и моргая от яркого солнечного света, проникающего в окна. Это был уже не тусклый свет рассвета. Он заснул. Он потерял Луи навсегда…       — Ой, прекрати, — проворчал голос, и Гарри повернул голову, чтобы посмотреть так быстро, что стало больно. Это был Луи, его теплое тело в постели лежало рядом с ним. Луи был с ним, и он все еще был в его спальне. Он не исчез.       — Я действительно спал? — прошептал Гарри. Может быть, он просто не заснул достаточно глубоким сном, чтобы исчезнуть.        — Погас, как свет. Был мертв для всего мира. Храпел, как бензопила, — пробормотал Луи в подушку. Не открывая глаз, Томлинсон пошарил вокруг рукой в поисках тела Гарри. Когда он вступил в контакт, то тут же попытался потянуть его обратно вниз. — Ложись обратно спать. Еще слишком рано.       Гарри расслабился на матрасе, натягивая на них одеяло.        — Я не хочу исчезать, — прошептал он, прижимаясь к груди Луи.        — Ты все еще здесь, не так ли?       И Луи был прав. Так и есть. Гарри улыбнулся и растворился в тепле Луи, чего никогда бы не принял как должное. — THE END —