Сторона

Я знаю, что не умру. Этот обруч перемещения во времени запрограммирован так, чтобы спасать меня от смертельных ситуаций: ранений, падений или сбитой машины. Он навязывает мне жизнь. Заставляет ступать на те же грабли. Мои глаза сильно зажмурены, чтобы до последнего верить, что обруч глюкнет и не проявится, но я-то знаю, что эта тварь еще ни разу не выходила из строя, все двести шесть раз спасая мою гнилую душонку. А может, это и есть ад? Может, это отдельная проекция мира, подогнанная специально для каждого человека? Нелогично и затратно, но а вдруг? Происходящему должна быть причина. Всё как-то слишком запутанно, чтобы считать это нормальным. Выжившие после попытки суицида рассказывали в статьях, что момент падения с высоты растягивался. Так, что мелькали события жизни. Так, что ненароком появлялась навязчивая мысль: "Все было не так плохо. Все можно было изменить". Не согласна с последним, но время действительно будто остановилось. Обычно мое нутро чувствует приближающееся отображение обруча, но в этот раз... Не было и намека. Значит, он не появится. Мурашки бешено пробежались по телу. Быстрее скорости падения. Быстрее моей способности мыслить. Всё-таки умру? Я чувствую, как чьи-то руки обволакивают меня и на мгновение сжимают в объятьях, будто боясь отпустить и потерять. Становится тепло и до одури комфортно. Боже, неужели это ты? Ты все-таки существуешь? Пришел забрать меня на небеса за все пережитые испытания мученика, которые ты мне даровал? Только открываю глаза, с готовностью принять реальность, как чувствую, что меня грубой силой отталкивают в сторону. Маневрировать в воздухе бесполезно, но я поднимаю плечи и до предела выворачиваю шею. Я просто обязана разглядеть ту неведомую силу, которая попыталась мне помешать. И плевать, что старания оказались безуспешны, ведь я все равно разобьюсь, но мне важно знать, не пострадал ли кто вместе со мной? Темнота. Не успела. Ощущение, будто душа поднимается ввысь. Я не чувствую боли, но какая-то тревожность не покидает меня. Слышу шумы, усиливающиеся с каждой секундой вместе с нарастающим беспокойством и паникой. Я не могу закричать, не могу ничего сделать. Почему? Что произошло? Обрыв. Край горы, открывающий широкий вид на контраст высоток и одноэтажных домов. Разве я не прыгала? Прощупываю тело, пытаюсь пошевелить кончиками пальцев ноги. Я не шагала в пропасть? Всё происходило в моей голове? Если все было плодом моего воображения, тогда понятно, почему обруч времени не появился и не почувствовался, но... Я помню то мгновение. Мгновение тишины, умиротворения и защищенности. Я уже давно не понимаю, что логичного происходит в моей жизни, но готова поклясться, что что-то меня оттолкнуло. Что-то хотело препятствовать и помешать моей участи. Никогда еще я не была так сильно уверена в чем-то. Ноги аж подкосились от размышлений, заставив меня отойти от обрыва и присесть. Пожалуй, можно еще посидеть несколько минуток и подумать перед самоубийством. И вообще, наверно не стоит считать тот прыжок очередной попыткой. Сейчас, отдохну немного и потом умру по-человечески. Да, все двести шесть раз обруч спасал меня. Без исключений. Я меняла способы суицида, думая, что смогу обмануть систему. Даже как-то раз умудрилась почти утопиться, хотя обычный человек всплыл бы под конец из-за автоматического инстинкта самосохранения, но и тут не вышло. Если бы только найти способ, как избежать появления обруча, как бы это упростило смерть! Внезапно слышу человеческий голос. Неразборчивые слова. Черт, дотянула! Раньше прыгать надо было! — Подождите! — эхом донеслось до меня. На склон поднимался человек — не было сомнений. Мне казалось, что выбранное место заброшено, но, видимо, где-то я просчиталась. Плевать, пусть только докопается. Ничем нелегальным я тут не занимаюсь, просто сижу на природе и дышу свежим воздухом. Попробует домогаться - сразу же сольюсь на полчаса назад. Да и чего я распереживалась? то же обычная говорящая пешка. Он тяжело дышал, отряхивая джинсы от пыли. Бедненький, если ты такой слабак, который запыхался карабкаться, зачем вообще мешаешь мне? — Подождите, — повторил он. — Не делайте этого. — Не делать что? — безразлично ответила я. — Вы хотели прыгнуть. Я видел, — слабак продолжал тяжело дышать, повернулся назад и указал на восток. — Там, внизу, на заправке. Я пытался найти помощь и собрать людей, но всем было плевать. — Всем всегда плевать, — почему-то автоматически вырвалось у меня. Успокойся, не воспринимай этот разговор всерьез. Это ничего не изменит. Они все со стороны кажутся разными, а стоит капнуть, как внутри все до единого одинаковы и предсказуемы. Я же, как никто другой, должна это понимать. — Поймите вероятность произошедшего, — не умолкал слабак. — Вероятность, что я окажусь в этом месте, подниму голову к небу, почувствую неладное и успею вовремя — ничтожно мала. Эта посредственность смеет что-то говорить про вероятность? Мне? — К тому же, я нездешний. У меня сегодня самолет, напоследок хотел заехать сюда. В интернете очень хвалили это место. И знаете, — он почему-то усмехнулся. — Говорят, оно счастливое и если забраться на верх и загадать желание, то оно обязательно сбудется! Он подошёл к краю, по правую сторону от меня, сложил руки, словно в молитве, и закрыл глаза, бормоча себе что-то под нос. — Как наивно, — опять бездумно вырвалось у меня. — Знаешь, иногда хочется верить в подобные "наивности". Да и хватит валять дурака, пошли. Он схватил меня за руку и нагло потащил к спуску. Я спотыкалась о камни, колючки задевали лодыжку, а пыль просачивалась сквозь кеды. К удивлению, у этого слабака крепкая хватка, чтобы вырваться. — Это бесполезно, — рассуждаю вслух. — Сам же сказал, что у тебя самолет сегодня, ты по-любому свалишь, и мне ничего не мешает помереть день спустя. Я говорю на языке фактов. Этот забавный слабак сам должен понять насколько беспомощен его план, не считая того, что я в любой момент могу переместиться в прошлое. Да у него нет ни шанса! — Твоя правда. Но согласись, я уже этого не увижу. И, попытавшись сейчас тебя остановить, меня не будет грызть совесть! Он ускорился. Мы вдвоем в любую секунду могли успешно споткнуться и покатиться калачиком, прямо до той заправки, где он меня увидел, но это было не важно. Я чувствовала приятный холод от железного черного кольца на его руке, и почему-то в голове сразу же поселилась навязчивая мысль: "А когда в последний раз я держалась за руки с парнем?" Нет, лучше не думать о подобном. Делать себе же больнее. Я понимаю, что он обычный. И надо убедиться в этом как можно скорее, раскрыть его истинную сущность, чтобы не возникало никаких "но". Чтобы не было и причины считать его человеком, равной себе. Ветер оглушал, заставляя волосы лезть в рот и глаза. До чего же ироничная вся эта ситуация. Она настолько неправдоподобна, что хочется истерично смеяться. Хотя, если уж и говорить о математическом ожидании, то это первый раз за все двести семь попыток суицида, как человек препятствует этому и пытается что-то изменить. Я даже достала телефон, чтобы посчитать: 0,005% вероятности застать подобную ситуацию, черт возьми! Теперь-то мне хочется смеяться еще больше и громче! — После неудачного суицида не мешало бы отравиться от здешней стряпни, — сказал он и уверенно потащил ко входу сомнительной забегаловки. Здесь мне пришлось уступить. Я выбирала это место наобум, меня волновала только локация, которая находится подальше от знакомых районов и отсутствие толп людей, поэтому не знала что здесь да как. Почему-то не нашлось слов, чтобы ответить на его реплику, поэтому я промолчала. Хотя, может просто надоело язвить и сопротивляться. Забавно, но даже моя жизнь способна удивить сюрпризами. Но к сожалению, уверена, что это не надолго. Он набрал много фри в бумажном контейнере, политой различными соусами . Мягко дотронулся до плеча и поманил в сторону самого дальнего столика. Их и было-то здесь всего несколько. В нем не было ничего, за что мог бы зацепиться глаз — обычные джинсы с кедами, клетчатая свободная рубашка, несколько колец, растрепавшиеся после бега волосы, собранные в маленький хвост и черный шопер. Дура, хватит пялиться. — Сколько тебе лет? — чисто для сбора информации поинтересовалась я. — Двадцать четыре, тебе? Угощайся, не стесняйся. Он схватил три картошки за раз и куснул. — Д-двадцать один, — отучившись врать, ляпнула я. Плевать. Настоящий возраст — просто цифра в паспорте, не соответствующая реальности. Все равно люди после семнадцати повторяют практически одни и те же ошибки, и не меняются, тогда какая разница? — И чем же жизнь не угодила? — Всем. Абсолютно. Слишком быстрый ответ для такого резонного и уравновешенного человека, как я. — Да уж, — он помолчал некоторое время, концентрируясь на еде. — Знаешь, у тебя зрелый взгляд, я такое легко читаю по людям, поэтому не мне судить, но... мне кажется, что всегда можно найти выход. Даже в самых плачевных ситуациях и... — Нет, ты не понимаешь, — перебила его я. — Бессмысленно начинать этот разговор, я... — Как тебя зовут, говоришь? Остынь. Нечего закипать и поддаваться эмоциям. Вы просидите так еще совсем немного, а потом ты никогда больше его не увидишь. Каким бы искренним он не выглядел, как бы не горел желанием помочь — это лишь мимолетное мгновение в твоей темной бесконечности. — Блейк, — уже спокойней отреагировала я. — Я — Ривер. Так вот, Блейк, — оторвавшись от картошки, он посмотрел мне в глаза. — У тебя вся жизнь впереди, как бы банально это не звучало. Созданный мир — не курсовой проект какого-то чувака сверху, который сделал его в последний день дедлайна. Здесь все продумано. Каждая мелочь. Все сбалансировано — начиная от всего прекрасного, заканчивая смертельными болезнями и природными бедствиями. Мне не нравится этот разговор. — Всё равно, почему я? Почему всё это досталось мне? — Чтобы ты стала сильнее. Если тебе кажется, что выхода нет, тогда судьба просто готовит тебя к дальнейшим событиям. Тебе просто надо посмотреть на ситуацию под другим углом. Мне не нравится, как он постоянно смотрит на часы. — Ты вроде ничего необычного не сказал, но всё звучит логично. И это бесит. Я вижу, как он начинает ворошить содержимое шоппера, как будто проверяя, ничего ли он не забыл. Я вижу, как он пытается вести диалог, хотя его мысли находятся где-то далеко. На то же указывает его бегающий взгляд. — У тебя всё получится. Ты выглядишь сильной, — он приподнялся с места. Естественна ли его утешающая улыбка? —За всё я заплатил, можешь не волноваться и мне пора уже... Мне не нравится, как я перестала понимать суть его слов, пока эмоции достигают пика. И мне не нравится, как быстро всё заканчивается. Не замечаю, как в следующее мгновение мои руки уже обвивают его шею, а лица находятся настолько близко друг от друга, что кончики носов буквально соприкасаются. Из-за того, что резко встала, в глазах потемнело и я не смогла сразу же его поцеловать. Зато, удивление и ступор в его выражении были мне весьма различимы. Хорошо, что я проворачивала в своей жизни подобное не раз. Хорошо, что мне еще есть за что цепляться. Хорошо, что пока еще не ушло желание пробовать и жить. — К черту всё! — провожу пальцами по его мягким волосам. — В отель, в уборную — куда угодно! Пошли, ты не можешь просто взять и сразу уехать. Не будем думать ни о чем, просто... Внезапно, он нежно убирает мои руки с себя, останавливая этот внезапный порыв откровений. Растерянность сменяется грустной ухмылкой. — Прости, что не прояснил ничего сразу. Не думал, что дело дойдет до подобного. Мы-то даже и разговаривали недолго. Он отдалился от меня еще на шаг, во всех смыслах этого слова, но не прекращал смотреть в глаза. — Меня ждет дома жена, — продолжал он. — Я ездил сюда купить то, чего не было в нашем городе. А помочь тебе хотел искренне, совершенно без задних мыслей. Замолчи. Хватит. Прекрати. Как он смеет отвергать такого человека как я? Да кто он вообще такой, что заставляет меня прилюдно краснеть и испытывать такой жуткий стыд? Ничего, сейчас ты даже не вспомнишь этого, и не будешь смотреть на меня жалеющим взглядом. Я вызову обруч. Его родные для меня границы будут переливаться оттенками оранжевого, а внутри расплывчато отобразится это позорное событие, произошедшее минутами ранее. Еще никогда в своей жизни я не нуждалась в нем так сильно, как сейчас. Мгновение, и я привычно шагну в реальность прошлого, нервно поправляя волосы и обруч рассеется. Открываю глаза и недоумеваю, почему мы продолжали стоять, ведь я загадала момент, когда мы еще сидели. Смотря в его непоколебимое лицо, на официанта, начавшего убирать наш столик и на стрелку часов, я ужаснулась, прикрыв лицо рукой. Обруч не сработал.