Сторона

Мне так неловко смотреть ему в глаза. Хочется спрятаться под огромное пуховое одеяло, засесть в самый темный дальний угол и не контактировать ни с чем живым никогда вообще. Этот черт улыбается. То ли с жалостью, то ли с нежностью в глазах, он низким тембром издаёт подобие смешка и поправляет кольцо. А ведь да, как же я не заметила сразу. Чуть ниже конца рубашки сверкнуло золото на безымянном пальце правой руки. В мире заведены такие очевидные отличительные знаки, как обручальные кольца, для умалишенных подобным мне, чтобы автоматически в мозгу пробегала мысль: «меченый», а я всё равно клеюсь. Но я не привыкла замечать такие "мелочи". В моих глазах это выглядело как препятствие или условие игры, не более, ведь обруч всегда работал без багов и промедлений. Нужно поскорее разобраться с этим, или подобным казусам не будет и конца. — Давай я подвезу тебя, — игнорируя всю керосиновую атмосферу моей неловкости, как ни в чем ни бывало, вымолвил он. А давай я буду гнуть кончик пакета с запакованной картошкой и прикидываться, будто от этого зависит судьба планеты, а ты сделаешь вид, что ничего не было? — Плюс, ты выглядишь, как городская, — продолжал здраво рассуждать он. — Предполагаю, что тебе отсюда примерно час езды до дома как минимум. А еще, скоро вечер, если и повезет тебе найти кого-то "надежного", то с тебя просто сдерут деньги. Почему же не нахожу слов? Хотя бы простое "да", или "нет, спасибо за картошку, выкарабкаюсь", вполне бы подошло для ответа. Почему вся уверенность словно испарилась? Почему появляется ощущение, что ее никогда и не было? Я беззащитно поднимаю взгляд на молодожена. Чувствую, будто стою ногой перед толпой людей с высоко поднятыми руками в знак покаяния и смиренности. — Ты знаешь, у меня нет времени спорить. Идём? Он не тянет меня насильно, как получасом ранее. Протягивая руку, он не пытается навязать решение, а даёт мне выбор. Даже после наглого игнорирования его монолога. И пусть если это лишь манипуляторская иллюзия, этот жест меня цепляет. И наивно, и жадно, я цепляюсь за этот оборванный шанс оказаться не в одиночестве ещё ненадолго, таращась взглядом побитого зайца на этого женатого позвоночного. Люблю людей, которые не устраивают бессмысленных сцен, истерик, а проявляя эмпатию, подстраиваются и просто игнорируют твои бездумные поступки. Их можно отнести к тому виду второстепенных персонажей, которые, хоть и умирают рано, или, появляются всего на пару глав, но находят отдушину в твоем сердце, и бывает, что запоминаются куда лучше, чем главные герои. Но почему они всегда светят в нашей жизни лишь какой-то период, а потом исчезают? Почему не могут остаться? Он ведёт меня к парковке, боясь, что я сбегу, пока он будет пригонять машину. Его арендованный хендай, выглядит слишком свежо, по сравнению с другими иномарками, прямо как моя жизнь когда-то в первые дни получения способности. Пока он открывает мне дверь переднего сидения, я уже устраиваюсь на заднем, вдыхая запах машинного одеколона, которым буду пахнуть ещё следующие несколько дней. Он не спорит со мной, лишь изображает недовольную гримасу, из-за того что я заставила его лишний раз обойти машину. Даже умудряется пробурчать себе что-то под нос. Надеюсь, это не упрекающее сравнение со своей псевдо-женой. Вспоминая, как обычно я вела себя с парнями в машине, мне захотелось сжаться ещё больше и спрятать голову подальше от водительского зеркала. И зачем-то в этот же момент, напомнила себе, что мне по паспорту семнадцать, и у нас с ним, по сути, разница в семь лет, отчего стало только хуже. Я чувствую себя ребенком с пожирающим чувством вины, которого только что удочерил добрый педофил. Жалко, что я не умею перемещаться в будущее, чтобы закинуть этот момент в далекие дебри памяти. Он держался уверенно за рулем. Отчего я легко могла представить его в роли семьянина: как его жена сидит рядом с ним и обсуждает бытовые проблемы, как он профессионально ее успокаивает и делится чем-то в ответ. У меня же никогда такого не будет. Даже если и создам подобие семьи, в итоге все закончится. С самого начала наше доверие будет построено на лжи. Он не поймет мои планы и его личностный рост будет медленнее моего. Я знаю это, ведь не раз пыталась воссоздать хотя бы приближённый образ пары из своей головы. — Расскажи о корне своей проблемы. Найдёшь корень, сможешь отыскать и решение. Это я тебе точно говорю. Черт, единственное подобие корня которое я сейчас вижу, это взбухшие вены на твоих руках. Он не отрывал взгляда от дороги. До города ехать минут тридцать, и мне просто нужно их пережить. Умник. Если у тебя так всё прекрасно в жизни и с женой, то почему приехал сюда один, без неё? Но мне плевать. Мне жить как минимум лет шестьдесят, если не получится умереть иными способами, поэтому запросы касательные страдальческой дури о мужике, мне явно были ни к чему. Тем более, женатом. Аплодирую себе стоя. — Проблема в людях, — наконец обобщаю я. Хотя, как ни крути, проблема все равно только во мне. Я заметила, что могу отключиться в любой момент. Инди-рок, играющий в его машине, медленно усыплял меня. Плюс я не смыкала глаз уже пару дней человеческого времени, мне было совсем не до этого — я же планировала свой суицид. Так что нынешнее мое состояние, наверно, нормальное. Ноющая обида и жалость к самой себе разъедала изнутри. Всё вокруг плыло. Я пыталась взвесить что для меня сейчас важнее, сон или сопротивление с ним. Грезы или занятый парень. Пожалуй, поставлю телефонный будильник на каких-то двадцать минут. От них ничего не изменится, а мне хватит, чтобы не вырубиться потом на ровном месте. Совсем чуть-чуть поспать... *** Звук ноющей сирены раздается прямо возле уха. Я подпрыгиваю, больно ударяясь головой о верхушку автомобиля, и только с третьего нажатия мне удается попасть пальцем по кнопке "выключить". Да, я не поменяю мелодию на более спокойную, потому что иначе просто не проснусь. Мой ночной город действительно прекрасен. Очень люблю рекламные стенды с подсветкой и то, как загораются названия заведений. Разве я не ехала в клуб? — Остановитесь здесь, пожалуйста, — неразборчивым спросонья голосом, произношу я, пока открываю дверь. Слишком поздно поняла, что машина еще не остановилась, и что с огромной вероятностью я могла ударить соседнюю машину, но вроде пронесло. Нехотя вываливаюсь, как застывший джем, и сразу же перебегаю на другую сторону дороги, игнорируя недовольные крики водителя. Обычно я очень редко плачу за такси. Недешевое это удовольствие, и, как правило, вероятность мала, что тебя начнут догонять. К тому же, я хочу в туалет. Сегодня в одном из моих любимых заведений играл шансон, и из посетителей были лишь пенсионеры. Ничего не имею против них, а наоборот даже уважаю, ведь они умудрились прожить как минимум полусотню лет на этой земле, и все равно как-то продолжают улыбаться. Жизнь... Помню, как листала журнал в поисках высокой скалы без озера. Поймала нужную попутку, по душам поговорила со старичком, с трудом поднялась на возвышенность, содрав себе все ноги, а потом прыгнула вниз и обруч не появился. А дальше... Так я же не заказывала такси, меня вызвался подвести женатый добряк и... Дрожащая от осознания рука сжимала бумажный пакет с эмблемой того захудалого заведения, внутри которого скукожилась картошка. Я не отпускала его все это время во сне, или схватила на автомате? Как бы то ни было, это единственное доказательство произошедшего. Все, что у меня осталось от этого дня. Я готова поспорить, что тот молодожен за все прожитые годы не испытывал и не испытает столько испанского стыда, сколько ему пришлось за сегодня. А мне с этим жить? До дрожи в коленях изнутри шкрябало желание узнать как же он отреагировал в момент моего внезапного вылета из машины. Какие эмоции испытывал? Сосредотачиваюсь, даже закрываю глаза. Рисую в голове картинки минувших событий, концентрируясь на конкретном. Давай, введи меня в тот момент, когда я только проснулась. Я же умру от икоты, когда они с женой будут меня обсуждать, и превратят этот стыд в их повседневную шутку! Не могу же я просто все оставить, как есть. Ничего не чувствую. Ни искринки, ни капли энергии. Я разучилась это делать? Потеряла связь с обручем? — Заварите мне черный чай, и положите побольше смородины. Пожалуйста. Я плюхаюсь на диванчик и нервно трясу пакетиком от сахара, просыпая добрую половину мимо чашки. — Тяжелый день? Столик, оказывается, уже был занят местной ухоженной старушкой. — Не то слово. Я не способна сейчас на Тарантиновские диалоги, хотя не мешало по крайней мере извиниться. — Сиди, сиди, не вставай, — я почему-то уже обожаю эту женщину. — У меня сегодня годовщина с мужем, но он уже как несколько лет скончался, а место это любил, хоть тут все по тысячу раз перестроили... Ну ты рассказывай все как есть, и я отвлекусь, и тебе легче станет. Сама судьба нас соединила, не смей ее недооценивать. Еще одна любительница судьбы нашлась за сегодня, помимо того молодожена. — Что уж прям все как есть? — ухмыльнулась я. — Да вы же посчитаете меня сумасшедшей. — Другие люди, возможно, да, но я уже столько всего повидала, что меня уже ничего не удивит. Я слушаю. У меня был подобный опыт, когда приходилось выливать на незнакомых все, что накопилось. Иногда помогало, а иногда делало только хуже. Но сейчас я все же решила поделиться сегодняшним, не драматизируя и не копая глубоко в прошлое. Возможно, человеку ее поколения будут неприятны рассуждения о суициде, не говоря уже о паранормальной способности, которую я тоже упомянула, но сейчас даже самый негативный отзыв о ситуации может мне помочь. Меня действительно волнует причина отсутствия обруча. Она не перебивала меня, к удивлению, внимательно выслушала, а потом сказала то, что изменило всю мою жизнь. — Если этот дар приносит лишь мучения и горести такой молодой девушке, как ты, то тогда зачем им пользоваться? Может это Вельзевул пытался сбить тебя с истинного пути и окунуть в порок, чтобы ты перестала быть собой. Но ты — это ты. Ты можешь увидеть, что жизнь сложна и прекрасна и без него, что люди несут разное кредо, и у каждого свое предназначение. Конечно, если думать, что все одинаковые, то остальное бессмысленно, но тогда что бы подумал другой человек с такой же способностью о тебе? Чем ты отличаешься от других? Твоя уникальность определяется не способностью, а душой. Ты строишь свою личность, а не способность тебя. И ничто в мире не должно это сломать. — Но почему тогда обруч не сработал? — А разве это важно? Если да, то жизнь сама преподнесет тебе ответ, так что не переживай об этом. Однако, я уверена, что если ты опять попытаешься умереть — эта сила продолжит тебя спасать. Словно божий оберег, сопротивление злу, он пытается заставить принять условия твоей реальности. Чтобы ты смотрела на это, как на данность. И чем скорее ты это поймешь, тем быстрее твои мучения кончатся. Мы с ней поболтали еще немного, а потом я вызвалась проводить ее до квартиры и поехала домой. Вернувшись и выслушав бессмысленный треп от родителей, я пыталась покончить с собой еще несколько раз, но обруч, несмотря на его глюки днем, все равно сработал. Как и сказала бабуля. Подумать только, жить, как обычный человек. Жить без права на ошибку. Как сегодня. Жить и обдумывать каждый поступок, отбрасывая свой спасательный круг и не держа ненужную мысль за пазухой, что есть «план Б». Теперь его не будет. Теперь все должно зависеть от меня. Все тело аж взбудоражилось и возбудилось. Бабуля сказала, что жизнь приобретет разнообразие, люди будут восприниматься по-другому, и время потечёт быстрее, если она наполнится. Если появится чувство, что двадцати часов в сутках мне не хватает, то тогда, это будет означать, что я все делаю правильно. Так, я решила поступить в университет. Мне нравилось, какие эмоции доставлял сам процесс поступления. Это изнеможение, зубрежка никому не нужных предметов, усталость, ощущение, что окружающие так же мучаются как и ты и не знают что делать со своей жизнью. Да, вначале было трудно. Хотелось даже как-то "наказывать" за свои косяки, но я обещала бабуле, что не буду себя калечить. Все было как с накоплением денег — первое время тебе хочется плюнуть на затею и потратить все, а потом, когда уже цифра набирается приличная, тебе уже жалко срываться, и ты идешь до конца. Я вырезала рисунок с того пакета, в котором лежала картошка и повесила его у себя в комнате, как вечное напоминание о том дне. О дне, когда казалось, что выхода больше нет. Когда жизнь резко заиграла новыми красками и потухла одновременно. Когда неуязвимая я встала лицом к лицу к проблемам и поняла, что слаба. Иногда я задаюсь вопросом, как там поживает их семья? Сыграла ли я хоть какую-то роль в его жизни? Вспоминает ли он меня хотя бы мельком? Почему-то с годами я стала забывать его имя. Хотя, возможно, так даже лучше. Так прошло три года. И я ни разу не использовала обруч с тех пор.