Сторона

_________________

Через три года после Попытки 207

Блейк _________________

Соберись. Ты проспала около пяти часов — вполне достаточно для организма. Это намного больше, чем твой обычный сон, но непонятная усталость почему-то продолжает преследовать тебя на протяжении всего дня. Но это обманка — мозг играет с тобой, не обращай внимания. Ведь цифры-то на твоей стороне. Ты полна сил и решимости — все у тебя получится. Сейчас! Но нет, как бы не пыталась, я не могла сосредоточиться и понять даже тему текущей лекции. Странно, слова спикера кажутся разборчивыми, но предложения как будто не собираются воедино и не обретают смысл. Дай больше картинок, что ли, человек! Что-то внезапно ударяется о моё плечо и я оборачиваюсь. Записка, скомканная в небрежный кружок каким-то чудесным образом оказывается возле меня. Как замысловато, мы что, в детском саду? «Зависнешь после пар с нашими? Тебе, как самой опытной, по традиции доверим выбор места». Я ухмыляюсь. Они думают, что я только и делаю, что шляюсь по разным клубам и закрытым тусовкам? Вы же не поверите, если скажу, что не делаю ничего подобного уже как три года и веду счастливый пенсионерский образ жизни. Зачем? Зачем вы продолжаете мне напоминать о том, чего больше нет? Да уже как-то плевать. «Не сегодня. Вечером большие планы с Ривеном». Торопливо калякаю я и кидаю назад отправителю. Слышу тихое шебуршание бумаги, а после и нарастающие улюлюканья. Что, не ожидали таких откровений? Смейтесь сколько влезет, у меня сегодня особенный день! — На этом всё. Все свободны, — подытоживает лектор, и многие моментально вылетают из аудитории, собрав сумки уже тогда, когда он показывал последний слайд презентации. Никогда не понимала таких людей. Мало того, что таким поведением ты проявляешь неуважение, так еще и показываешь свою истинную сущность. Ладно один, но противней всего, когда так делает большинство и меняет свою человечность на желание поскорее набить животы. — Эй, высокомерный циник! — доносившийся позади знакомый голос как будто читает мои мысли. Впрочем, как и всегда. Пока я оборачиваюсь, он уже оказывается рядом и резко прижимает к себе. — Прекрати уже метить свою территорию, — отшучиваюсь я, пытаясь как можно мягче убрать его руки с себя, чтобы это не выглядело грубо в такой важный день. — Все и так знают, что я твоя. — Блейк, а Вас я попрошу задержаться, — обрывает нас лектор, заставляя меня затаить от неожиданности дыхание и смутиться. — Ненадолго. — И чего же ты там натворила? — шепчет на ухо Ривен, легонько чмокая его. — Буду ждать за дверью. После такого, мне тем более ничего не приходит на ум. Что же я могла учудить? Как только я подхожу к преподавателю, его строгое выражение лица тотчас же смягчается. — Блейк, — зачем-то сделал интригующую паузу лектор, как будто раньше выступал в роли ведущего, оглашающего результаты мировых соревнований. Была бы вода, я бы уже с легкостью влила в себя пол-литра, чтобы успокоиться. — Я впечатлён вашей последней работой. Мне нравится ваше чувство ответственности, как вы делаете анализ и смотрите на ситуацию словно под другим углом. — Спасибо? — решаю вставить я, но теперь жалею. В моей голове эта реплика звучала более убедительно. — Я посоветовал Вас своему знакомому, вот его имейл. Если заинтересованы в вакансии, на карточке всё указано, вышлите ему свое резюме и дело останется за малым. Всё-таки учитывайте, что это предложение в международную фирму — такой счастливый билет для начала карьеры, особенно на втором курсе... Только сейчас замечаю, что не дышала все это время. Выдыхаю с огромной долей облегчения, не в состоянии сдержать улыбку. Я настолько молодец? Жизнь так сильно меня полюбила? — Спасибо Вам огроменное! — энергично пожимаю лектору руку, забирая визитку. — Постараюсь не подвести! Господи, человек, прости пожалуйста за все дурные мысли, что посещали меня на твой счёт! Вся взбаламошная выбегаю в коридор и запрыгиваю на ошарашенного Ривена. — Как же я люблю эту жизнь! — взвизгнула я, болтая ногами, заставляя проходящих мимо студентов оборачиваться. — Меня позвали на работу, Ривен! — Прям подарок на наш маленький праздник! — он медленно опускает меня на землю, но продолжает приобнимать за талию. — Ты же помнишь? Сегодня. В четыре. У тебя... — Да помнит она, помнит! — из-за спины появляется Птаха и встревает между нами. — У вас только вторая годовщина, конечно же вы все ещё писаетесь и визжите от счастья! Мы с Ривеном даже смутиться не успеваем, как от наших плеч высоко отталкивается Овсянка, чтобы визуально стать одного роста с Птахой, и тычет ей пальцем в нос. — Ну Птаха! Сегодня уж можно не быть такой злюкой! Хотя бы ради Блейк! Пока те двое трясут друг друга и выясняют кто прав, Ривен, как будто пользуясь случаем, чмокает и обнимает очень крепко, рукой прижимая мою голову к своей груди. — Хей, ты чего? — удивляюсь я. — Конечно я не забыла, если ты об этом переживаешь! Да и как такое забудешь вообще! Он почему-то так и стоит, не думая отстраняться, что очень на него не похоже. — Дурное у меня почему-то предчувствие, — произносит он, нахмурив ухоженные мною брови. — Я тебя никак не обидел? Прости, я серьезно прекращу эти публичные выходки. Я же вижу, как они тебе не нравятся. Будем работать над этим и... — Не знала, что ты можешь быть таким очаровательным паникёром, — не на шутку удивилась я. — Всё будет хорошо, сегодня уж точно! Я встала с той ноги и у меня отличное настроение, так что не вижу никакой причины переживать! Даже если меня переедет грузовик — знай, что я буду счастлива! Удивительно, как шутки про смерть могут с легкостью успокоить человека. Ривен улыбается и уходит, оставив меня на растерзание подругам. — О божечки, Блейк! — Овсянка хватает меня за плечи и зачем-то начинает трясти, громко визжа. — Ривен такой душка! Вот смотришь на вас и хочется просто кричать! Когда же у меня появится паре-е-ень! Взвывает Овсянка и начинает тереться об меня, заехав своим длинным накрашенным ногтем мне в глаз. — И почему же ты до сих пор с ним, Блейк? — скептически реагирует Птаха, поправляя свою короткую стрижку и доставая сигарету. — Потому что люблю? — второй раз за день голос в голове меня подводит и выдаёт наружу что-то неуверенное и вязкое. — Как-то неубедительно, — заключает Птаха, щёлкая зажигалкой. — Да Птаха, ну ты и зануда! Блейк же вся сияет от этих отношений и... — Для начала тебе нужно понять, дурочка, что ты и без «мужика» полноценна и совершенна, — закатывает глаза Птаха. — Пока ты вешаешься всем на шею и ведёшь себя искренне, у них к тебе так и будет быстро пропадать интерес, и... — Блейк, скажи ей, что она неправа! — надула губки Овсянка. — Птаха, разве Блейк не искренна с Ривеном? — Да я не в этом плане про искренность говорю. У Блейк все в порядке с поддержанием «искры» в отношениях. Если они и расстанутся, то только потому, что Ривен ей надоест... — Птаха! Да прекрати ты! Ещё и в такой день! — театрально охнула Овсянка, отлипнув от меня, как только мы приблизились к КПП. Овсянка — наивная дурнушка в яркой одежде и с золотистыми кудрями, открытая для всего мира, в то время как Птаха — полная ее противоположность. Темная одежда, короткая стрижка пепельного окраса с длинной челкой, скрывающей пол-лица. Но я их принимаю такими, какие они есть. Они обе успели доказать свою особенность и стали для меня как родные за последние два года, что иногда я, наверно, даже не осознаю, сколько всего имею... Теперь уже Овсянка повисла на Птахе, напевая какую-то ныне популярную дичь. Мне хорошо. Осенний ещё тёплый ветер проникает под шарф, ногам хочется летать, а душе — петь. А ведь целый день ещё только впереди. — Мы все такие разные, — усмехаюсь я, смотря на девочек. — И каждой достанется своя головная боль... — Вы с Ривеном такие серьезные сегодня, прям не могу! — хихикает Овсянка. — Хватит строить из себя взрослых! — Иди уже, мамаша, блин. За нас не беспокойся — тебе сейчас нечего время зря терять... Может, поехать с тобой и помочь? Я подхожу к девочкам и обнимаю их. — Нет, я встала сегодня очень рано и уже все приготовила, там чисто мелочь всякая осталась... Спасибо вам, вы не представляете, как я рада, что вы есть в моей жизни... Когда они уходят, меня словно окутывает бесконечная пустота. Я будто вспоминаю то чувство одиночества, пожирающее изнутри. Не хочу думать о том, что используй я обруч хотя бы раз на них — они моментально потеряют всю свою индивидуальность и станут... обычными. И Ривен, и Птаха, и Овсянка. Надо было попросить их хотя бы сходить со мной в магазин — мне просто запрещено оставаться одной. Хватит размышлений, они никуда не приведут. Ты счастлива и у тебя всё идёт, как по маслу. Остальное неважно. Быстро пробегаюсь по полкам магазина, хватаю салфетки, чай и смородиновое варенье. Вызываю такси и выключаю режим автоматизма только когда оказываюсь внутри квартиры. Апельсины. Я забыла купить апельсины. И этот факт меня почему-то расстраивает до слез. Губы начинают дрожать, как у ребёнка, а руки так и чешутся, чтобы ударить что-то и выплеснуть откуда-то появившиеся негативные эмоции наружу. Что это, черт возьми, Блейк? Возьми себя в руки! Да-да, к черту эти апельсины, написала Ривену, он и захватит по дороге, сейчас надо протереть бокалы до блеска и открыть мартини, но... Откуда эта печаль? Слышу звук рассекающего пространства — не спутаю его ни с чем другим. Оборачиваюсь. Ко мне впервые за три года снизошёл обруч. Словно перевёрнутый нимб ангела, он завораживал меня своими переливами оттенками персика. Я присела на корточки и стала изучать его глазами. Привет, родной. Давно не виделись. Куда-то внезапно пропала суета, улетучилось чувство ответственности и появилась апатия. Ты показал мне другую оболочку этого мира, о которой никто и не догадывается. Сначала ты подарил мне успокоение и иллюзию настоящей жизни, а после растоптал мои ожидания и надежды в пыль. И только когда я отказалась от тебя на целых, черт возьми, три года, я кое-что поняла. Я от тебя завишу. Куда бы я не пошла, что бы не делала, ты будешь напоминать о своём существовании. Ты будешь усмехаться от моих жалких попыток начать жить и однажды увидишь, как я отчаянно взвою и преклонюсь пред тобою. Ты — мой личный Вельзевул. Ты — то, что называют Адом. Ты... Раздаётся звонок в дверь, который как будто возвращает меня из прострации в реальность. Нет. Я не останусь одна, я... Открываю дверь и пропускаю долгожданного гостя. Ривен с кучей пакетов выглядит как новоиспеченный муж. От того, как он по-хозяйски проходит на кухню, я просто не могу не улыбнуться. — Там какая-то незадача с этими апельсинами, не сезон что ли, поэтому так дорого... ну я взял все равно, может... Делаю шаг, и остальные слова растворяются в поцелуе. Он неуклюже роняет пакет, обхватывая руками мое лицо. Апельсины сыпятся на пол и катятся от нас прочь под холодильник. Мне становится трудно дышать. Бытовые вещи никогда ещё так меня не заводили. Буря эмоций пронеслась по телу, и я не могла понять, удаётся ли мне подавить среди них отчаяние, печаль и безысходность, или же наоборот, разжигалось новое опасное пламя? Ривен опускается все ниже, как вдруг резко отстраняется, хватает меня за бёдра и усаживает на столешницу. Я даже забыла переодеться в платье, которое выглаживала весь вчерашний вечер. Не подправила макияж, не посмотрелась в зеркало и не открыла мартини. Звонок... отчётливо слышу очередной звонок в дверь, но меня уже не остановить. Я готова прогнуться, держась руками за стенку но... Ривена это отвлекает и расстраивает. — Черт возьми, мы даже ещё не начали, а кто-то уже недоволен! Тяжело жить на этом свете. А ещё тяжелее терпеть подобные обломы, словно глотая залпом жир. Я включила кран и умылась холодной водой, чтобы прийти в себя, пока взвинченный Ривен открывал дверь. — Блейк, это тебя! Я выбегаю в коридор и осматриваю пришедшего человека. — Кто это? И почему ты так на него смотришь? Обозналась. Эта текстура волос и, возможно, рост, показались мне знакомыми. Что-то давно забытое шелохнулось внутри меня, как будто только что включили древнюю рекламу, которую не транслировали лет десять. Что же это? Я думала, что это кто-то с потока? Да нет, не похоже, тогда... Я помню, как с голодухи какой-то незнакомец накормил меня фри, привинтив ко мне с тех пор любовь к соусам и картошке. Бумажный пакет с выцветшим рисунком все ещё продолжал висеть на стене. К чему же я это вспомнила? Когда незваный гость окончательно обернулся, я уже точно поняла, что спутала его с кем-то. К тому же, внешность была азиатская, а таковых из знакомых у меня точно ещё не было. — Я... не знаю этого человека. Но моя реплика парня не обидела. Наоборот, он улыбнулся так, как будто этого же и ждал. — Оушен — это ты? — спросил он с едва различимым акцентом. Ривен медленно выходил из себя. — Если ты реально ее хотя бы отдаленный знакомый, то знал бы, что ей больше нравится когда ее называют Блейк, да и вообще, я... — Мне бы хотелось поговорить с Блейк наедине. И это важно.