Сторона

Иногда его посещают мысли о смерти. Словно мелкая нечисть в трубах, она выползала прямо из дебрей сознания и откладывала эту навязчивую идею внутри мозга. Конечно, было бы проще, если бы всё разом закончилось — проблемы, невзгоды и заботы. Ведь казалось, что ни в чём уже не было смысла. Та миссия и груз, который нёс на себе Адам, уже не значили ничего. Пускай чувство тревоги за возможные последствия где-то и поселялось внутри, но он смотрел на Николь и просто хотел забыть обо всем. За что? Почему он? Поддержание мирового баланса это всегда еще та заноза в заднице. Мало того, что нужно контролировать свои действия, так еще и нянчиться с Николь, Ривером и Утой, которые не знали того, чего знал он. Но если каждый сможет взять ответственность только за себя и если получится создать подобие семьи и сплотиться, станет легче. Это ведь подумать только! Они вчетвером — против целого мира. И исчезнут страхи, апатия и вечные переживания за "Сторону". И никто уже не будет чувствовать себя одиноким, брошенным и отдаленным от этого мира. И все бы держались друг за друга так крепко, что ни одна сволочь не смогла бы их разъединить. И они смогли бы жить. Просто жить. Но все не так просто. Их держит прошлое. Как небольшая пробоина огромного судна, оно медленно тянет ко дну всю команду. Адам считает, что вся проблема в том, что способность обруча открылась каждому в разное время. И встреться они все одновременно, без задержек и бесконечного ожидания других «одаренных», они бы смогли найти общий язык. Уж кому это понимать лучше, чем ему – первому, пред кем предстал обруч. Первому аутсайдеру. Первооткрывателю «Стороны». Оба шли уставшие, голодные и бледные. — Давай, облокотись на меня, — Адам аккуратно приобнял потрепанную Николь. — Я вызову обруч, хорошо? Им удалось добиться своего – украденная семейная реликвия болталась в пиджаке парня. Обошлись без жертв и, казалось, замели все следы за собой, но... Этого недостаточно. Адам знал. Если бы проблема мирового баланса решалась одним возвратом в прошлое и исправлением банальных ошибок, то никто бы так сильно не парился. Нанесённый урон на реальность и нагрузка на континуум — вот, что волновало. Вот, что заставляло сердце биться чаще, а дыхание — учащаться. У Адама в голове перемешалось столько мыслей, что он не смог вызвать обруч с первого раза. Он чувствует, как коленки начинают предательски трястись, отчего только и может, что издать жалобный нервный смешок. В такой ситуации было тяжело не взвыть от беспомощности. Дыши. — Успокойся, — тревожность парня передалась и удвоилась для Николь, но она все же решила успокаивающе коснуться его груди. — Мы изначально знали, что кража опустит шкалу равновесия вниз и... — Но не три убийства же за раз, черт возьми, Николь! — Адам одернул ее руку и растерянно схватился за волосы. — Боюсь даже заходить туда и смотреть, насколько плохи наши дела. А представь, если Ута с Ривером уже там, только и ждут, пока мы явимся им на блюдечке с вылитыми объяснениями! Я уже слышу писк этой дуры... И что, если... — Возьми себя в руки, — Николь и не думала повышать тон на блондина и прикасаться к нему в этот раз, а просто подошла вплотную, буквально чувствуя его неровное дыхание. — Пора бы уже перестать вести себя, как тряпка. Ты обычно собранней меня в такие моменты, прямо не узнаю тебя сегодня. И то правда. Они как будто поменялись местами. Адам ещё долго будет помнить их первую встречу, когда он нашёл ее дрожащей, плачущей и забитой. Словно побитая зверюшка, она жалась к самому краю кромешной темноты «Стороны» и боялась думать о завтрашнем дне. Кто же знал, что они оба высекут киркой друг из друга иную породу, превратившись в настоящие самородки? А что теперь? Его девочка растёт? Тогда у него просто нет права топтаться на месте и деградировать. Адам всегда должен быть ее достоин. Он сделал глубокий вдох и даже смог улыбнуться своим побитым щиплющим лицом. — Ударь меня, — блондин зажмурился и выпрямился, демонстрируя свою смелость. — Так сильно, чтобы вся дурь моментально выветрилась. Секунда. Два. Три. Сейчас! Да-да, он чувствует, мгновение, и она вмажет ему по самое ни хочу! Но Николь лишь обнимает его, упершись головой в плечо. — С тебя сегодня хватит. В случившемся виноваты мы оба, поэтому будем разгребать все проблемы вместе. Мне тоже страшно. Мне тоже не хочется идти в противостояние ребятам. И я тоже всё ещё несовершенный человек, которому присуще ныть и потакать своим слабостям, но... у нас нет выбора. Переливающийся приятными оранжевыми оттенками обруч не заставил себя ждать. Они, даже если не хотели этого признавать, зависели от него. И каждый раз, когда он снисходил к их ногам, они облегченно вздыхали. Пусть даже чисто подсознательно. Ведь ситуация в разы могла ухудшиться, не появись он сейчас. Да, они и так болтались на волоске — большего пока и не надо. Коварный обруч открывался тому, чья жизнь в миг стала невыносимой. В момент, когда хотя бы частица другого выхода попросту не виднелась даже вдалеке. Они много размышляли на эту тему, ведь то, что неизведанно, всегда пугает. Прямо как солнце. Стоит ему сместиться с орбиты всего лишь на процент, или изменить температуру — всему живому конец. И когда ты зависишь от такого глобального, неподвластного влиянию предмета, тебе ничего не остаётся, как просто довериться. Адам думает, что обруч живет в каждом человеке, но пока что только им четверым довелось его пробудить. Николь подошла к обручу, наполовину погрузилась в него, и, нащупав место слияния настоящего и прошлого, раздвинула обе части. Оголилось чёрное засасывающее пространство — то, чего она и добивалась. — Я надеюсь, ты не заставишь себя ждать, — бросила она перед тем, как скрыться в пустоте. Черт. Николь даже не дала ему время на размышления и не спросила, готов ли он. Конечно, Адам ни за что не полез бы первым, и старался бы оттянуть этот злосчастный момент как можно дольше, но какая сейчас разница! Она уже там, и он не собирается оставлять ее одну на растерзание волкам в виде Уты и Ривера. Адам шагает за ней, окутанный чёрной неприятной для тела массой, проталкивающей его вглубь, подальше от реального мира и света. Он чувствовал себя так, как будто его только что облапало с десяток девушек. Противно. Открывающийся безграничный вид на кромешную тьму и являлся «Стороной». Место, существующее вне времени. Обитель и прибежище для дарованных способностью с разных точек земного шара. Приют, укрывающий под куполом от нынешних бед, забот и страданий. Здесь они могли спрятаться от реальности и просто поговорить с подобными себе — обладателями обруча. Но нужны ли им эти дискуссии сейчас? Адам не оборачивался до последнего, уставившись вниз на свои испачканные туфли. Вдруг он краем глаза поймает очертания шкалы равновесия? А вдруг он столкнётся со взглядом Уты, или, что может быть ещё хуже, Ривера? Или вдруг наткнётся на Николь, которую уже начали допрашивать эти двое и застанет ее обескураженной и до чертиков напуганной? Нет, всё будет не так. Ты поднимешь взгляд, а перед тобой будет находиться улыбающаяся Николь. Она коснётся твоей щеки и скажет, что ты зря переживал. Да, всё именно так и произойдёт. К тому же, он утром скушал печеньку с предсказаниями, на которой было написано «удача». — О, Адам. От страха появились галлюцинации, или это и правда его голос? Адам не хотел знать. Думай о печеньке, о чем угодно, лишь бы утихомирить монотонные голоса в голове. — Я уже предупредил Николь, что мне нужно поговорить с тобой. Адам слышал булькающие, растворяющиеся в бесконечном эхе шаги, смешанные с тембром голоса Ривера. Тот приближался. Стой, не шевелись. — Это очень важно для меня, поэтому я хотел бы остаться наедине. Николь, вроде, меня поняла, и... Адам повернулся. Да, мозг его не обманывал — такая дурацкая отросшая прическа могла принадлежать только Риверу. Перехиппи и недопанк стоял напротив него своей собственной чертовой персоной. Но было другое, что волновало его больше этого одноклеточного в данный момент. — Где Николь? Он выдал искринку паники в своём неспокойном голосе, крутя головой в разные стороны. — А, она сказала, что будет ждать тебя у себя дома и... У Николь нет другого дома, кроме Адама. Те люди, с которыми ей приходилось жить и пробудили в ней ту долю отчаяния, что открыла в ней обруч. — И ты отпустил ее? — искринка постепенно набирала обороты, накапливаясь комком в горле. — А время? Она сказала в какое время возвращается? К одышке прибавилось тихое сипение. Ривер молчал. Видимо, был слишком занят собой и своими проблемами. — Да ты, черт, творишь теперь что вздумается? — Адам растерянно оголил зубы в неуместной улыбке. — Да я-то ладно, перерою каждую минуту этого дня, пока не найду ее, но вот ты... Что этот идиот от него хочет? Судя по радостному настроению Ривера, он ещё не додумался проверить шкалу, а с этого ракурса Адаму самому было не видно, тогда что? А Николь? Застала ли она состояние равновесия? И не натворит ли у себя дома дополнительных глупостей? Адам волновался. Сейчас он переживал наихудший из вариантов, который мог бы с ним произойти. Такого исхода он даже и в мыслях не предполагал — упустить Николь и остаться с Ривером наедине, укрывающим значение шкалы за спиной. — Может, момент выбрал неподходящий, но я хотел, чтобы ты знал... Адам напрягся. Непонятная чертовщина, что развёл Ривер, могла значить что угодно. По этой фразе он не понял абсолютно ничего. Вообще, Ривера трудно было отнести к тем людям, которые любят откровенничать. Особенно с ним, Адамом, учитывая, что в их общении на протяжении последних нескольких месяцев витал один сплошной керосин. Появись здесь Ута, она была бы той самой спичкой, подорвавшая целую электростанцию, но сейчас об этом лучше не думать. Ривер взъерошил свои чёрные волосы, собранные в хвост и поправил чёрные кольца. — Я хочу сделать Уте предложение. Почему-то внутри Адама всё сжалось. Ему стало настолько неловко от этой ситуации, что он даже опустил взгляд. И как на это прикажете реагировать? Сплясать румбу на остатках его нервов или сразу выйти в окно? Почему-то он засмеялся. Неестественно, жалко и обрывисто. — Я даже и не подозревал, что у вас все настолько серьезно. Но что, тебе так важно мое мнение на этот счёт? Я абсолютно спокоен — счастья, любви молодым, чего угодно! Почему-то коленки предательски затряслись, а в голове навязчиво прокручивались картинки прошлого. — От твоей деликатности, Ривер, мне хочется блевать. Неужели тебя так мучила совесть, что ты... — А, нет, ты меня, походу, не понял, — в недоумении перебил Ривер. — И почему со мной такое постоянно... Я просто хотел, чтобы всё прошло как надо, поэтому нашёл несколько подработок и честно заработал на сюрприз Уте. Кольцо, декорации и прочее я продумал до мелочей, но вот не учёл стоимость билета на самолёт... Что-то внутри рухнуло и испарилось. Вера в эмпатию? —... и я подумал, что ты смог бы меня перекинуть сразу к Уте со своей пассивной способностью, ты же ездил уже к ней, и... Так ему на остальное плевать? Это единственное, что его колышет? — Ты как всегда у нас самый рациональный и правильный, — Адаму начинал надоедать этот театр одного актера. Он подошёл к Риверу и неуклюже похлопал его по плечу, чтобы начать приближаться к шкале равновесия. — Даже проработал честно, с ума сойти... Телепорт — секундное действие, мне-то это ничего не стоит — скажешь когда, сделаю. Если это всё, что ты хотел — свали. Случись это в другое время, Адам бы выговорил ему всё, что он о нем думает, и, скорее всего, засунул бы Риверу это одолжение в задницу. Но дешёвые драмы сейчас даже не вставали на чашку весов — он уже почти подошёл к светящейся панели с непонятными графиками, цифрами и высеченными фосфором посередине всех имён аутсайдеров. Не то, и это тоже. Его волновал цвет показателя. Скорее всего, он должен был окраситься в красный — три убийства, кража, вторжение в частную собственность и ущерб имуществу. И это только если рассуждать с точки зрения местного закона, но «Сторона» судила по-другому. Он нуждался сейчас как никогда в присутствии Николь, но этот идиот Ривер... Решимость. Мгновение, чтобы заставить себя взглянуть на соседнюю панель. Стрелка прошла зеленую область, лишь только начиная ступать на красную зону. Середина. Это определенно лучший исход событий. Адам не сдержал улыбку. Даже подозрительно, что как-то все слишком хорошо! — Надеюсь на тебя, Адам! — издалека выпалил вдруг Ривер. — Ты не представляешь, сколько это значит для меня! Эгоистичный придурок. Может стоит отметить спасение всего живого, набив этому уроду рожу? Но шкала внезапно стала смещаться в сторону красного — на одно деление, два, три. Душа Адама упала в пятки. Пятой точкой же чувствовал, что то было затишьем перед бурей! Николь — первое, что ему приходит в голову. Она могла легко расстроиться после слов Ривера и начать переживать за Адама. Может пожалела уже несколько раз, что не осталась, но боится вернуться и сделать только хуже? Может сгоряча подняла руку на отца или ударила бутылкой по голове подвыпившего дядю? Почему-то в голове Адама мелькала цифра пять. Пять вечера. — Если из-за тебя, конченного мудозвона, Николь пострадает — ты за всю жизнь у меня просто так не отделаешься, — произнес напоследок Адам, перед тем как вызвать обруч на предполагаемое время, не дожидаясь ответа. Она — одна. Где-то сидит в своем временном промежутке, свернувшись калачиком и, наверно, ногтем ковыряет выцветшие обои. Параллельной вселенной нет. Адам знал. То было проверено неоднократно. И другой Николь тоже нет. Принимая эти данные, он мог искать ее бесконечно. А Ривер не отдавал этому отчета. Но пронесло. Он всегда поражался их ментальной связи — и в этот раз угадал, что Николь находилась именно в этом промежутке времени. С первого, мать его, раза! Странно, но с Николь все было хорошо — ее предки еще не вернулись и она спокойно сидела в своей комнате. Дело крылось совсем не в ней? Когда Адам проверял данные панели, то не обратил внимание на имена, автоматически полагая, что их там четыре. Но он заблуждался. Среди всех, незаметно затерялось новое. Ярким фосфором, как будто ослепляя других, надпись гласила: "Оушен Блейк".