Сторона

__________________ За год до Попытки 207 Ривер __________________

Вся кухня заляпана кровью. Багровая лужа растекается по кафелю. Брызнувшие капли застывают на стенках. На руках холодные садовые перчатки. Рядом ведерко с водой и много тряпок. Буду ползать и тереть пол руками? Главное не оборачиваться. Уже догадываюсь, что там — мертвые трупы с открытыми глазами. Лучше сосредоточиться на работе. С кафеля отойдет быстро. Пятна еще свежие, протираешь один раз — и все. Половина, считай, сделана. Останется только разобраться с запахом и разводами. Тут уже легче. Средство для мытья ванной подойдет. Устану, правда, бегать и воду менять каждые несколько минут, но ничего. А в конце не забыть бы посыпать содой места, где жидкость въелась в глубокие щели. После взять ватные палочки и аккуратные поглаживающие движения на глазах приведут кафель в надлежащий вид. С одеждой предстоит все сложнее. Холодная вода и перекись водорода. Нет, лучше вообще ее выкинуть. Как, уже закончил? Так быстро? Медленные шаги направляются в сторону кладовки. Положу туда тряпки с ведром и уйду, верно? Поэтому же я здесь? Открывается дверь и неживая плоть падает прямо на меня. Я успеваю отпрыгнуть, как тело падает лицом вниз, ударяясь об пол со звуком сжатой резины. Труп придется перевернуть. Поднять, вытащить наружу и волочь его ноги по асфальту, пока мелкие камешки забираются под ногти, карябая кожу изнутри. Но он уже не почувствует боли. Ведь он мертв... Я очнулся. Подпрыгнул на мягком матрасе, сжимая кончик одеяла. Волосы намокли от пота, прилипая к шее. Вокруг ещё темно, а на часах три ночи. Не мешало бы выспаться сегодня, ведь предстоит много дел и суетливой беготни. А получилось как всегда. Поворачиваю голову — справа лежит Ута. Ну хотя бы ты выспись за меня. Многого не прошу. Медленно поднимаюсь, стараясь не скрипеть кроватью, и топаю на кухню. Сон уже ни в один глаз не лезет, так что заварю-ка кофе. Нужно же как-то соответствовать стереотипам, где якобы бывшие бариста только и делают, что радуют себя всякими ништяками, которыми они научились на работе. Что же выбрать: раф, капуччино, американо, или вообще добавить какую-то начинку? Я, впрочем, как и всегда, превзойду даже собственные ожидания и остановлю бесконечный список вариантов на обычном. Растворимом. — Опять эти кошмары не дают тебе покоя? В дверях стояла Ута. В дорогом шелковом халате, туго подвязанном в области талии. Его глубокий разрез открывал вид на выглядывающую ночнушку. — Не кошмары, а видения, — мягко поправил ее. — Ложись спать, прошу тебя. — И слушать, как ты тут всем подряд звякаешь? Завари мне тоже, — она уселась за стол. — И не жалей молока, послезавтра сходим потом и купим. Деловая какая. Причесала руками свои клубничные пряди, поправляя испорченный во сне пучок. — Я могу даже убедить тебя в том, что это обычные, ничего незначащие ночные кошмары. Открываю дверцу шифоньера и тянусь за сахаром. — А ты глазки-то открыла до конца, бредить спросонья не будешь? — Три ложки мне положи, Арлекин. Полчаса назад что-то не до сатиры тебе было. — Куда там три. В старости не повезу тебя на ампутацию конечностей от диабета. Одной обойдёшься... Давай-давай, интересно послушать бредни невыспавшейся невесты. — мимо меня пролетел тапок. — Да ещё и косой. Второй уже легонько попал по спине. Учишься на ошибках? Похвально. — Сосредоточься на деле и не перебивай... Давай по порядку. Твоя способность — видеть моменты из будущего. И она, в отличие от моей, Николь или даже Адама — неконтролируемая. Так? — Так. — То есть, от тебя вообще ничего не зависит — видения приходят сами по себе. Они всегда сбываются в будущем и посещают тебя именно в то время, когда ты находишься в сознании. Верно? — Верно. — И ещё, важный момент — видения всегда показываются только от твоего лица, а во снах... Как ты сказал? Что там произошло? — Много крови и трупы незнакомых мне людей. — Ты узнал свои руки? — Непонятно, они были в перчатках. — А одежда? — Не обратил внимания. Что-то чёрное. Может, свитер или толстовка. Я вполне мог такое носить. — Вообще не факт, кстати. Тогда назови свой самый сильный аргумент, подтверждающий, что это видение. Просыпал пару зерен мимо. Рукой собрал их в одну кучку и положил в чашку Уты. — Понимаешь, каждый раз показывается одна и та же ситуация, только с разных сторон. Как будто я по крупицам узнаю, что будет дальше. А это такой же феномен, как и в моих видениях. — Хорошо, перефразирую: ты смог бы проделать в реальной жизни всё то, что увидел во снах? В этот раз помедлил с ответом. Не знаю, Ута. Это меня и пугает больше всего. Всё зависит от обстоятельств, от переменных. От людей, спровоцировавших конфликт. Но я не хочу тебя зря пугать. Да и, скорее всего, ответ оказался бы отрицательным. — Нет. — Вот видишь! По полочкам всё тебе разжевала! Где мой заслуженный кофе? Сажусь рядом с ней, быстрым движением поставив обе кружки на стол, пока не обжег себе все пальцы и не разлил содержимое на пол. — Какое твоё видение было последним, напомни? — Как я нахожусь на заправке возле горы, на самом краю которой стоит рыжеволосая девушка, немногим младше нашего. — Ого, мне стоит начать ревновать? — Так весь и прикол в том, что в видении она прыгает со склона и разбивается вдребезги. А я просто на все это смотрю. — Значит, когда-нибудь тебе посчастливится поиграть в чьего-то ангела хранителя и спасти бедняжку. Ещё волосы не забудь распустить, и обруч над головой открой — как будто нимб. Будет ощущение, словно сам боженька с небес снизошёл. — Ага, обязательно... Как бы от наших диалогов шкала равновесия не пошатнулась. — А она сейчас работает вообще? — Кто знает? Может быть мы больше вообще никогда не перейдём в Сторону и не увидим ребят. — Не в этой жизни! Не недооценивай Николь, Ривер. Она нас из-под земли достанет, какой-то там обруч ей не помеха.. — Тогда тем более не могу понять, почему ты в ней сомневаешься и боишься предоставить Адаму. — Ты прекрасно знаешь, что я на это отвечу. Да, но ничего не могу с этим поделать. Споры с тобой — такое удовольствие. — Разные ситуации же бывают, Ута, — для большего напряжения буду смотреть в глаза, пока тебе не станет неловко. — Никто не просит тебя защищать его. Играем в гляделки. Пока ты держишься. — Твоя способность, в отличие от моей, даёт только бегающих человечков. Ты не слышишь звука и диалогов. Как будто смотришь фильмы с Чарли Чаплином, без музыки. — Иногда лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Указательным пальцем проводит по краю кружки, дымка пара стремится ввысь. Скоро ты сдашься. — Взглянув на полную картину или под другим углом, ты могла бы поменять свое мнение, Одетта. — Всё, хватит, — уже достигла предела? Прискорбно. Казалось, что ты способна ещё на дополнительную минуту. — Заметь, каждый раз именно ты начинаешь разговор на эту тему. Я понимаю, что Николь не дурочка, но нет смысла сейчас это размусоливать. Время покажет... Мне просто жаль, что мы не спланировали свадьбу немножечко раньше, чтобы и они смогли приехать и побыть с нами в этот важный день. А они даже не знают, что она именно сегодня! Да я даже недовольной роже Адама была бы рада, клянусь! Заметно погрустнела. Мы одновременно глотнули все еще горячий кофеек. — Хочешь новость? — Сейчас скажешь как всегда что-то из ряда вон выходящее? — Я беременна. — А, нет, переоценил. Я был готов получить в лицо кипятком и рискнуть здоровьем своей кожи, если б сомневался в ней. Другая бы вообще давно вышвырнула меня в окно. — Знала ведь, что как-то так и ответишь. А теперь включи мозги и дай нормальную реакцию, — пнула меня под столом. Нет, она не обиделась. Даже боролась с желанием улыбнуться, держа маску непоколебимого серьёзного лица. Даже бровь не дёрнулась, актриска. Может, я ещё просто не принял весь ужас ситуации? — А ты уверена, что я отец? — Нет, это от Адама. — Отлично, ну хоть повзрослеет и научится брать на себя ответственность. Как-то резко замолчали. Я вцепился руками в кружку, рассматривая лопающиеся пузырьки от пенки. Я не готов стать отцом — это мне известно наверняка. Какой там, я ведь сам ещё недавно ребёнком был. Чему я его научу? Какой из меня достойный пример родителя? — Тебе напомнить, какой сегодня день? — единственное, что удалось выдавить из себя, чтобы как-то заполнить тишину. — Самый обычный. Только к шести утра приедет бригада визажистов, до вечера будет меня собирать, а тебя заберёт на попечительство мой дорогой папочка. — Жду не дождусь, как же... Знаешь, то, как ты об этом обыденно сказала, заставляет задуматься о том, действительно ли я твой первый и единственный. — Первый и единственный, который даже не рад, что станет отцом. Видимо, и она уже отбросила шутки в сторону и взялась за вопрос серьезно. Вздохнул. Потянулся к концу стола и взял ее руки в свои. — Не понимаю, почему этот разговор превратился в какую-то напряженную нерешаемую проблему, — поднимаю на неё взгляд. — Да будет так! Я принимаю эту реальность. Мы всё изучим, погуглим. Если накосячим и ребёнок вдруг обгадит весь торговый центр, то у нас есть обруч, мы просто возьмём и... — А вдруг мы родим какого-нибудь непобедимого гибрида? Или как это называется? Он будет совмещать сразу три, нет, десять пассивных способностей! — Нет, всё-таки бредишь, пошли сделаем аборт, пока не поздно, а то бедный ребёнок будет обречён на вечные страдания с такими недородителями... А как мы его назовём? — Его? — В смысле, ребёнка. — А где она будет жить? Придётся переезжать? — Она? — В смысле, лялька. И опять каждый погрузился в свои мысли. — Легли пораньше и отдохнули перед тяжелым днём, как же. Поднялся и стал расхаживать по комнате, огибая ее по кругу. — Знаешь, — остановился и посмотрел Уте в глаза. — Я впервые никуда не хочу идти. Может, к черту всю эту церемонию, а? Почему мы один денёк не можем пожить так, как Адам и Николь? Включим какой-нибудь фильмец, накупим всякой всячины, да и просто поспим! Тем более, тебе-то теперь лучше не перетруждаться и отдыхать, верно? — Ты же понимаешь, что все давно запланировано, и некоторые гости вообще летят из других стран. Твоя родня, например. Тем более беременность — не болезнь, это так не работает. К тому же, сейчас самое начало... — Вау, какой подход! А давай вообще попросим твоего батю закупиться дорогущим вином, и ящиками будут тебе партиями завозить, а? Самое начало же! — Вино не хочу, но от пиццы бы не отказалась. — Черт, я тоже. Кто там круглосуточную доставку рекламировал... — полез уже проверять в интернете, как усмехнулся и остановился. — Погоди, жалкая манипуляторша, мы что, даже побазарить, как нормальные люди, не в состоянии? Покажи, покажи своё выражение лица! Не прячься за раковиной и не делай вид, что сейчас важнее всего вымыть чашку! — Ты сам таким образом предложения строишь, а я просто отвечаю! Повернулась. О да, ее тоже это забавляет. — Ладно, тут ты права... Не думал, что мы окажемся теми самыми придурками, кто заказывает еду в три ночи. — Уже четыре. — Тем более. Давай, ты закажи, я же заваривал кофе. — И на этом твой функционал, как мужа, заканчивается? — Ну почему, я же... — Ты же не про ребенка собираешься шутить? — Конечно нет... Давай ту, где побольше сыра. Как называлась? А она уже набирала номер. — Пицца Моцарелла. Размер большой. И пусть добавят оливок. Спасибо... — вешает трубку. — Такие бодрые голоса у работников, прям обалдеваю. — Может и у них там кто-то беременный... Ты иди первая в душ, я пока на стол накрою. — Не пойдешь со мной? — Я слишком в шоке, чтобы заниматься сексом. — Понимаю. Так ты все-таки притворялся, что для тебя это не проблема? — Нет, я просто только сейчас начинаю все осознавать. Наверное... Предстоит много работы, Ута. Мы справимся? — А другого варианта и не дано. Все будет хорошо, Ривер. Уж нам-то нечего переживать. — Тоже верно. За те двадцать минут, что Одетта была в ванной, я стоял с открытой дверью холодильника и не мог пошевелиться. Теперь мне страшно. Шутки кончились. Я видел наш свадебный вальс сразу через неделю после знакомства. Богато отделанный семейный особняк, что хотел мне пропихнуть в качестве подарка ее отец, шампанское, дорогие духи, белое кружевное белье, но что дальше? Способность играет со мной. Манипулирует. Я действительно никак не могу взять ее в узду и подчинить себе. Что потом? Что кроется за пределами счастливой семейной жизни, под покровом бытовых проблем? Где конец Стороны? Что ужасного может произойти за такой долгий промежуток времени без обруча? На самом деле, мне тяжело. Я никогда к этому не привыкну. Как будто у меня забрали что-то безвозмездно, не дав право выбора. Хочу знать или хотя бы одним глазком посмотреть на оранжевые блики круга. Вершину эстетичного идеала, воплощение чуда и невежества человечества, где обязан кланяться лбом в землю каждый, как только он прорвёт своим появлением пространство и... Приехал курьер. Я отгрохал бедняге приличных чаевых и положил коробку на стол. Подождал Уту и мы уселись. Сыр ещё тянулся. Пицца не успела остыть. — Давай отвлечемся, хотя бы сегодня не будем думать об этом, — высушивая полотенцем волосы, произнесла Ута. Чуть не захлебнулся водой. — Сама решила сейчас о ребёнке рассказать, так чего же ожидала? — Не в одиночку же мне ходить и мучиться, зная об этом! — Справедливо, черт возьми... Ладно, давай отвлечемся. Кстати, сколько мы уже без способностей? Дней пятнадцать-двадцать? — Где-то так. Нам, по сути, сейчас вообще не до этого, поэтому спокойно без них обходимся, а время летит. — Ну да. После предложения и началась вся эта суетливая неразбериха. Твой батя мастак подгонять. — Он просто до сих пор думает, что ты гомосек. А, нет, в его словах это звучит угарнее: «Ненадежный гомосек»! — Отлично, Ута, теперь на сегодняшней с ним встрече я только об этом и буду думать... Какой бытовой беззаботный разговор. Никаких подконтекстов, подвохов или препятствий. Внутри даже виновато куснула душу совесть. — Слушай, Ута, а это нормально вообще? То, как мы живем и просто игнорируем тот факт, что обруч резко перестал работать? — А разве от нас что-то зависит? Что ты предлагаешь? Жалко, конечно, что мы не можем связаться с Николь и Адамом, но... — Я прям ясно представляю, как Адам не находит себе места все эти дни и пытается понять что-то... Возможно, уже что-то разузнал, а мы... Черт, я не знаю... Или то был временный подарок судьбы, чтобы все мы встретились и соединили свои пути, а теперь это символ того, что пора расстаться и продолжать жить порознь? Наконец-то я всё это озвучил, но как будто бы не вовремя. Хотя куда дальше тянуть? — Ладно, это неважно. Прости, что-то занесло. Сейчас о другом надо думать, у нас теперь это вообще не в приоритете и... Теперь Одетта взяла меня за руку, касаясь локтем сыра в пицце. — У нас ещё осталось в запасе время. Расскажи мне что случилось, когда ты в последний раз был в Стороне.