Forever and always

— Итак, как же ты тогда оказался в Нью-Йорке? — спрашивает его Дин. Кас не совсем понимает, как они вместе выпили банку пива — или две, в случае Дина, — в этом лифте, но он хочет увидеть, к чему приведет их разговор. Однако именно этот вопрос почти забавен в своей иронии. — Я должен задать тебе этот же вопрос, — указывает он, делая глоток своего пива. - Что это должно означать, - обороняясь, спрашивает Дин. — Только то, что в последний раз, когда я тебя видел, ты, казалось, твердо решил остаться в Канзас-Сити навсегда, — замечает Кас. Дин смотрит на свою пивную бутылку, проводит большим пальцем по краю этикетки. — Да, все меняется, — почти бормочет он. Потенциально это преуменьшение, учитывая, насколько резко против отъезда увидомление в Канзас-Сити Дин был пять лет назад. — Понятно, — говорит Кас, и немного горечи, которую он чувствует, должно просочиться в его голос, потому что Дин смотрит на него жестким, вызывающим взглядом. — Прошло пять лет, Кас, — прямо говорит он. - Многое произошло. - Он говорит это с ноткой гнева, которая делает его голос темнее. - И что, это изменило твою позицию? — спрашивает Кас, и пока он говорит, он понимает, что ему действительно любопытно узнать ответ. Дин фыркает, сердитый глоток воздуха. - Да, я бы так сказал. Бобби умер около трех лет назад, и Эллен переехала в Су-Фолс, чтобы быть ближе к Джо. Чарли получил работу в Лос-Анджелесе, занимался чем-то вроде видеоигр, а Сэмми устроился на крутую работу юриста в Филадельфии и переехал туда пару лет назад. - Его голос резко меняется, становясь более грустным, немного усталым. - Оказывается, когда корни высыхают, дом уже не так привлекателен. - На мгновение он выглядит отчаянно грустным и усталым, оттенком энергичного мужчины, которого знает Кас. Или знал, предполагает он. Он определенно не знает человека, который сидит, сгорбившись, напротив него и лениво ковыряет этикетку на своем пиве, чтобы избежать зрительного контакта. - Мне жаль слышать о Бобби. Он был хорошим человеком, — пытается Кас. Дин издает грустный смешок. — Да, лучший из тех, кого я знал. Лучший папа, чем мой старик точно. - Он по-прежнему не поднимает глаз, вместо этого допивает второе пиво, словно алкоголем заполняет пустоту. Насколько известно Касу, это так и было. Эта мысль пронзает его тело. Неужели Дин был настолько одинок, что обратился к алкоголю, чтобы справиться? Пока он размышляет, Дин тянется за третьим пивом. Кас все еще допивает свою первую порцию, но быстро ее выпивает. — Можно мне еще? — спрашивает он, и Дин поднимает взгляд. - Что…? О да, да, конечно. - Он передает ещё одно, и на этот раз, когда их пальцы соприкасаются, Кас не отдергивает свои так быстро, но позволяет им задержаться в малейшем прикосновении сочувствия, которое он может предложить. - Итак, Сэм в Филадельфии, а Чарли в Лос-Анджелесе. Как ты оказался в Бруклине? - Кас спрашивает, надеясь перевести тему на что-то более легкое. Дин слегка улыбается. - Я ничего не планировал, понимаешь? Но после того, как Сэмми переехал в Филадельфию, я начал думать, что, может быть, я мог бы немного расшириться, немного увидеть мир. Наверное, не стал бы этого делать, если бы мой терапевт практически не выгнал меня за дверь, но… Кас прерывает его. — У тебя есть терапевт? - Он прекрасно понимает, что его голос омрачен недоверием, но Дин Винчестер на терапии было не тем, чего он ожидал в этом столетии. Дин кивает, выглядит немного застенчивым. -Да, знаю. Во всем виноват Сэмми, конечно. Вскоре после того, как Бобби умер, я как бы попал в колею. Пью слишком много, плохо сплю. Сэмми похитил детку, держал ее в заложниках, пока я не пошёл к терапевту. Сказал, что не вернет ее, пока я не попытаюсь. Потребовалось около месяца встреч, пока я, наконец, не начал говорить, но, э-э, да. Помогает. Миссури действительно помогла мне разобраться с той ерундой, которая крутилась у меня в голове. Не только Бобби, но и бури тоже. И, ну, ты. И это… ну, в этом нет ничего удивительного, полагает Кас. Дин довольно активно участвовал в своих терапевтических встречах в течение некоторого времени после их разрыва. Несмотря на то что… — Спустя два года тебе все еще нужно было говорить обо мне? Дин выглядит, если возможно, немного более застенчивым. Его уши начинают немного краснеть. - Да, ну, в то время я никогда особо этим не занимался, если не считать того, что съел долбаную тонну пиццы и избегал произносить свое имя. Сэмми понадобилось три месяца, чтобы вытянуть из меня всю эту историю. — Прости, — говорит Кас, и он говорит это серьезно. Затем Дин смотрит на него зелеными глазами, сверлящими его собственные. — Да уж, сейчас мало что можно с этим поделать. Это случилось, это закончилось. Так или иначе, я был в гостях у Чарли в Лос-Анджелесе, мы пошли посмотреть шоу. Парень, сидевший рядом со мной, оказался довольно хорошим художником по декорациям, и мы разговорились о декорациях. Показал ему немного своих работ, ему понравилось. Предложил познакомить меня с некоторыми из его друзей в Нью-Йорке для собеседования при приеме на работу. Сначала я не собирался этого делать, но Сэмми сказал мне, что если я этого не сделаю, он больше никогда не приедет на Рождество, так что. Получил работу и переехал сюда чуть больше года назад. — Дин, это невероятно, — говорит Кас. Дин немного краснеет, но улыбается искренней застенчивой улыбкой, и от этого в животе Каса вспыхивают шипящие искры. Дин все еще такой красивый, даже после пяти тяжелых лет. Он всегда будет красивым, думает про себя Кас. — Впрочем, хватит обо мне. Как ты здесь оказался? — спрашивает Дин, явно стремясь увести разговор от личной травмы. - Ну, мой контракт в Сиэтле в конце концов превратился в предложение о работе на полный рабочий день. Мне нравилась эта работа, но я искал что-то новое. На самом деле я не планировал переезжать в другой штат, но рекрутер связался и организовал собеседование в Oxford University Press на должность старшего редактора. Я никогда не ожидал, что из этого что-то выйдет, но мне предложили работу и солидный бонус за переезд. Итак, мы с Табитой собрали вещи и переехали сюда всего несколько недель назад. Почти удивительно, что мы не видели друг друга раньше. Дин внимательно слушал, не сводя глаз с Каса, но при упоминании своего любимого растения он немного поник. — О, это… это здорово, Кас. Серьезно, молодец. Старший редактор! Я всегда знал, что ты добьешься своего. - В его голосе звучит натянутая задорность, и Кас наклоняет голову, пытаясь понять, что произошло. — Твое доверие ко мне всегда было больше, чем мое доверие к себе, — вспоминает он, и Дин стреляет в него более законной улыбкой. — Ты великолепен, Кас. Любой, кто чего-то стоит, мог это видеть. Не моя вина, что они заняли так много времени. Кас не может сдержать улыбку при этих словах. Дин, возможно, изменился, но некоторые вещи… некоторые вещи неизменны, и вера Дина в других людей — одна из них. Они замолкают, пьют пиво и обмениваются любопытными взглядами. Здесь что-то назревает, думает Кас. Как и в случае с сегодняшним дождем, есть неизбежный разговор, который необходимо вести, но сейчас он доволен тем, что сидит здесь и ждет, когда эта буря уляжется.