Целая вселенная для нас двоих

      Его руки цепляются за лацканы пиджака, скользят по шелковой ткани смокинга и затем — под него по рубашке, пока он упивается поцелуями, которые, кажется, ставят своей целью высосать из него весь воздух. А Галф и не против делиться, потому что постыдно стонет в ответ, когда Мью чуть больно прикусывает его нижнюю губу, тут же зализывая неприятные ощущения.              Зарываться пальцами в эти густые темные волосы — верх удовольствия, поэтому он себе в нем не отказывает, как и впиваться в широкие плечи, когда язык скользит между его губами, чтобы подразнить прикосновениями, а потом проникнуть в рот, зажигая еще одно пламя внутри.              Ладони ложатся на его бедра, рывком прижимая к сильному телу — и Галф задыхается в очередной раз, потому что чувствует чужое возбуждение. И дает понять, что его тело реагирует таким же образом.              Мью жадно выцеловывает его лицо, шею, которую освобождает одним рывком от удушливого захвата воротника.              — Мью…              — Да? — тот поднимает голову, на секунду останавливаясь, но потом сам же не ждет ответа, впиваясь в ямку ключицы.              Галф прикусывает губу, чтобы не вскрикнуть от острого ощущения боли-удовольствия: там точно останется след, который потом придется скрывать от посторонних. Но его сейчас это мало волнует: он прижимает голову парня к себе и извивается под его горячими губами.              — Ой, простите! — какой-то голос отвлекает его от столь приятного занятия, и Галф тут же прячется за широкие плечи.              Это какая-то парочка тоже желала уединиться, но эта комната уже занята. Его трясет: их могли застукать! Мью уже не целует его, но удерживает в своих объятиях, гладя по голове и успокаивая:              — Тшшш, все хорошо, тебя никто не заметил.              Его трясет от переживаний и испытанного удовольствия, но постепенно ясность сознания возвращается, поэтому Галф смущенно отстраняется:              — Отпусти меня.              Мью со вздохом разочарования целует его в лоб и отпускает, в полутьме нашаривая пуговицы рубашки, чтобы застегнуть:              — Прости, мне совсем сорвало крышу.              — Но почему? — хорошо, что не видно его покрасневшие щеки.              — Я увидел тебя с тем парнем, как он лапал тебя…              Галф вздрагивает, потому что одна мысль о чужих руках на его теле заставляет сжаться. Но Мью сейчас держит его в своих объятиях — и это до дрожи комфортно и приятно. Правда, этот противный внутренний голос продолжает нашептывать: “это неправильно, мы не должны это делать”.              Поэтому он нехотя отстраняется и пытается поправить одежду и волосы, которые растрепались в процессе. И очень старается не смотреть на Мью, который выглядит не лучше, а точнее — еще более соблазнительно, чем в начале вечера.              А Галф озвучивает слова своего внутреннего критика:              — Мы не должны это делать.              — Тебе не понравилось? Я тебе противен?              Вот и как ответить на эти вопросы, когда твои губы все еще горят от страстных поцелуев, а у основания твоей шеи сейчас след явного желания Мью съесть его?              Поэтому он качает головой:              — Дело не в этом.              — А в чем?              — Это неправильно, отношения начальника и подчиненного.              — Ты все еще про слухи?              Галф кивает:              — И про них тоже. А еще я не могу себе это позволить.              — Почему? — Мью подходит к нему и нежно гладит по щеке. — Мы друг другу нравимся — и не отрицай! Ты целовал меня в ответ, твое тело дрожало в моих руках — и явно не от отвращения.              Отрицать и правда бессмысленно, но Галф тяжело вздыхает:              — Если бы все было так просто…              Парень осторожно его обнимает, поглаживая по голове:              — Поделишься? Я не понимаю, как тебе помочь, пока не знаю, какие мысли тебе не дают покоя.              Он настолько сейчас расстроен, что позволяет себе маленькую слабость: обнимает в ответ и утыкается лицом в широкую грудь. Прикосновения чужих губ к голове чувствуется волшебно, но от этого хочется плакать еще сильнее.              — Меня мучает моральная сторона вопроса: отношения с начальником — это не то, что поощряется обществом. У одного всегда будет больше власти, чтобы продвинуть, как-то поспособствовать, а второй будет, пусть и невольно, пользоваться этим.              Мью замирает:              — Ты хочешь уволиться?              Галф качает головой:              — Нет, сейчас я не могу себе это позволить. Я и так с трудом нашел себе работу.              Парень снова целует его в макушку, вытирая мокрые щеки:              — И что ты предлагаешь нам делать? Изображать, что ничего не происходит? Общаться только по работе? Но я так не могу. И не хочу.              — Я тоже, — он с трудом шепчет это признание, но от него сразу становится тепло-тепло. — Но я пока не знаю, что делать.              — И поэтому ты постоянно от меня бегаешь, — Мью огорченно вздыхает.              Галф тыкает ему пальцем в грудь:              — А ты постоянно соблазняешь меня!              — Чем же? — в полутьме не видно, но он уверен: сейчас эти глаза хитро прищурены.              — А кто закатывает рукава рубашки? И вообще: расстегивает ее? Я вообще-то не железный!              Мью довольно смеется:              — Значит, это все-таки работает!              И снова Галф благодарен отсутствию освещения, потому что не виден его румянец:              — А ты как думаешь?!              Так уютно нежиться в этих объятиях, но он с сожалением вздыхает и отстраняется:              — Надо вернуться назад — тебя точно ищут.              — Обойдутся! — Мью не пускает его, беря за руку. — Свой долг я выполнил и речь произнес, теперь пускай напиваются без меня. А я отвезу своего милого секретаря домой, потому что тот очень устал. Устал же?              — Да, — Галф невольно зевает, прикрывая рот рукой.              — Тем более — поехали!              Его буквально тащат за руку в сторону парковки перед рестораном и усаживают на место рядом с водителем. Галф почти не смущается, когда Мью сам пристегивает его, оставляя поцелуй на кончике носа. Кажется, что сегодня вечером между ними стерлась еще одна грань — и обратно уже не открутить.              К дому они подъезжают достаточно быстро, он даже не успевает успокоиться после всего того, что произошло. Мужчина видит его волнение, поэтому накрывает его ладонь своей:              — Все в порядке?              Галф смотрит на их руки и неожиданно для себя выпаливает:              — Ты голоден?              — Что? — на него смотрят удивленные темные глаза.              — Ты в ресторане ничего не поел из-за торжественной части, а потом и вовсе уехал из-за меня.              Мью небрежно машет рукой:              — Ничего страшного, мне не привыкать. Дома заварю лапшу…              — Поднимешься ко мне?              Ему хочется надавать себе по щекам за такое, но предложение уже было озвучено, а парень уже радостно смотрит на него. Галф понимает, что приглашение на рамен может расцениваться как романтический намек, поэтому спешит уточнить:              — У меня дома есть рис с закусками — это все-таки лучше, чем лапша быстрого приготовления. Вот и…              — Я согласен! — Мью буквально светится от радости.              — Это ничего не значит! — он еще раз проговаривает, больше для себя. — Мне просто неловко, что ты из-за меня остался голодным.              — Да-да, конечно.              Тот уже успевает выйти из машины и открыть перед ним дверь, подавая руку. Теперь темнота уже не скроет его смущение, поэтому Галф, замявшись, кладет свою ладонь сверху, еле заметно улыбаясь кончиками губ.              Азар их встречает недовольным мяуканьем: кто-то проголодался. Он тут же берет любимого питомца на руки, поглаживая:              — Сейчас дам тебе поесть! Прости, что задержался.              Мью с любопытством смотрит на кота:              — Так вот он какой! Красивее, чем на фото.              Галф довольно улыбается:              — И знает об этом!              — Это как?              — Смотрит на тебя своими большими глазами и изображает несчастного голодного котика, когда уже недавно поел.              Они вместе смеются над хитрым животным и идут на кухню, где Мью одобрительно кивает:              — Тут очень мило.              Галф ставит кота на пол и насыпает тому корм, лишь после этого смотрит на своего гостя:              — Спасибо, я понимаю, что все очень скромно, и ты не привык…              Но рука ложится на его опухшие после поцелуев губы:              — Все в порядке — правда. Мне на самом деле тут нравится. Тут пахнет уютом. И тобой.              Он смущенно отворачивается и открывает холодильник:              — Так, что тут осталось?.. А то пообещал ужин, а у самого ничего нет.              Но руки обвивают его талию, а к спине прижимается горячее тело. Ушную раковину обжигает шепот:              — Спасибо за заботу.              И поцелуй.