Слияние

— Ребят, а что вы в госпитале забыли-то? — спросил Шунсуй через некоторое время. — Вот не поверишь, кудрявый, медичку вашу главную ищем. — стряхнув с себя задумчивость, ухмыльнулся Гриммджо.       По недоверчиво прищуренным глазам арранкаро-синигамская компания поняла — действительно не поверил. — И зачем вы ищите Унохану-тайчо? — Честно? Ты только в обморок не падай, синигами. Мы хотим предложить помощь.       Киораку бросил хитрый взгляд на арранкара и усмехнулся. — И чем же вы можете помочь? Эвтаназия тут редко практикуется. — Три раза ха, капитан. Это была очень тонкая шутка. — Гриммджо даже не стал делать вид, что обиделся. — Мы тут краем уха слышали, что одной мелкой синигами чума крепко подпортила личико. А у нашего ученого братца как раз завалялась скляночка с замечательным растворчиком, которым можно это исправить. Причем, что крайне нехарактерно для Заэля, совершенно без последствий для синигамского организма. — Вы можете помочь Рукии? — встрепетнулся Абарай, в два резких шага нагоняя идущих впереди Джагерждака и Киораку и требовательно заглядывая в глаза синеволосому. — Помнишь, как рыжую вылечили в Генсее? — вопросом на вопрос ответил Секста.        Ренджи застыл соляным столбом. В его глазах разгоралась НАДЕЖДА. Неужели для его подруги есть шанс? Проходящий мимо Кира требовательно дернул его за рукав косоде и привел лейтенанта в чувство. — Вы решили облагодетельствовать весь тринадцатый отряд? — глядя на честное непонимание, светящееся в голубых глазах идущего рядом парня, Шунсуй объяснил. — Кучики Рукия служит под началом того милейшего синигами, которого ты помог уложить спать. — Если честно, то как-то пофиг. — ответил арранкар. — Седому я помог, потому что он был в неадеквате. Все мы в своей жизни попадаем в такие ситуации. Мне в свое время помогли. Кстати, тоже блондин. — тепло улыбнулся своим воспоминаниям Гриммджо, чем крайне удивил идущих навстречу бойцов четвертого отряда. — А по поводу мелкой… Знаешь, капитан, я ей задолжал. — Если подумать, то там, в Генсее, мы ВСЕ друг другу задолжали. — очень серьезно ответил хачибантай тайчо. — Да нет, капитан. Я задолжал ей гораздо раньше. — с тяжелым вздохом сказал Гриммджо. — При первой встрече я чуть не сделал ее такой же, как я. — арранкар приложил ладонь к своей дыре пустого.       Улькиорра, шедший наравне с лейтенантом третьего отряда, размышлял. Нетипичное для Сексты поведение удивляло, и Кварта честно пытался понять: это искусная игра или Джагерджак действительно такой? Смиряясь с тем фактом, что для ответа на этот вопрос сейчас не хватает данных, Сиффер принял решение не мешать, пока эти странности идут на пользу. — Так это был ты? — Ренджи инстинктивно потянулся к занпакто. — Не стоит, Абарай-сан, — остановил друга Изуру. — На тот момент она была его врагом. Скорее стоит сказать спасибо, что он ее тогда не убил. — Как ты Ильфорта, — отведя взгляд в сторону горько заметил Гриммджо. — Твоего Ильфорта вернули! — воскликнул Абарай. — А сейчас мы и твою мелкую подружку вылечим, — не остался в долгу Секста. — Два ранения за одну смерть. Будем квиты. — Он прав, лейтенант, — подал голос Киораку. — Не стоит сейчас об этом. По крайней мере, не в бараках четвертого отряда. — усмехнулся капитан. — Нести вас, конечно, будет ближе, но когда Унохана-тайчо узнает, кто устроил драку в ее владениях… Поверьте мне, она может быть крайне неприятной. — Это сомнительный комплимент, капитан Киораку, — раздался мягкий женский голос и из кабинета, к которому подходила компания, вышла сама капитан четвертого отряда. — Это был не комплимент, Ретсу, это предостережение для молодежи. — Ты уже навестил своего друга? — поинтересовалась Унохана у Шунсуя, кивком предлагая следовать за ней. — Да, Джу-чан отловлен, напоен чаем и уложен спать, — шутливо отрапортовал шатен. — А эти милые ребятки мне в этом очень помогли. Кстати, Ретсу, они шли именно к тебе. — Чем же я могу помочь вам, господа синигами и арранкары? — поинтересовалась женщина, подходя к двери одной из палат. — Унохана-сан, — слово вновь взял Джагерджак, усмиряя странную дрожь, поселившуюся в теле при появлении этой синигами. — Мы хотели бы помочь Кучики Рукие. — Что ж, тогда вы очень вовремя пришли. Это ее палата. И будьте добры, расскажите о своих мотивах и той помощи, что предлагаете, уже внутри. У Кучики-сан сейчас посетитель, который тоже имеет право голоса в данном вопросе.       Йонбантай тайчо открыла дверь в палату и вошла. — Здравствуйте, Кучики-тайчо.

***

      Около постели маленькой синигами сидел ее брат. Да, сейчас он был не капитаном шестого отряда и не главой ее клана. Он был старшим братом, который очень волновался за сестру. Это сложно было заметить. Всё те же гинпаку, кенсейкан, хаори, прямая спина и маска отстраненности на лице. Но руки мелко, едва заметно подрагивали, когда он убирал ее длинную челку с бинтов, скрывших изуродованное лицо под слоем пропитанной целебными мазями ткани. Под глазами залегли тени. Он еще не оправился от боя, вдобавок не спал всю ночь. Виня себя за то, что не успел ее защитить, закрыть собой, как тогда, на холме Соукиоку, он просто не мог уснуть. Невыносимо больно было от осознания того, что эта маленькая синигами, его сестра, теперь изуродована на всю жизнь. Хозяйка одного из красивейших занпакто в Обществе Душ, такая жизнерадостная со своими друзьями и почтительная с ним, уважаемым старшим братом… Да какой из него брат… Никчемный. Хотя бы себе он может в этом признаться. Шестьдесят лет. Он смотрел сквозь нее, мимо нее, целых шестьдесят лет. Он обращал на нее внимание только тогда, когда она делала что-то не так. Не так шла, не так говорила, не так сидела. Просто была рядом с ним. Ками-сама, он настолько погряз в своей боли от потери жены, что ее сестра была для него самым жестоким наказанием. Но сейчас, сидя около ее постели, он понимал: это давно уже и ЕГО сестра.       Вчера, вернувшись из бараков четвертого отряда, где он в первый раз увидел Рукию такой, он пошел к алтарю. Зажег благовония. Посмотрел на портрет Хисаны. И просто сказал ей: «Прости.». Его любимая жена оставила после себя сестру. Девчушку, которую он нашел в Академии в компании этого красноволосого руконгайца. Девчушку, которая вошла в клан. Девчушку, которая, сама того не понимая, причиняла боль одним своим видом. Девчушку, которая старалась прижиться в этом чуждом ей поместье, не уронить чести чужого клана, не разочаровывать этого чужого ей человека, который стал ей о-нии-сама, уважаемым старшим братом. Ведь тогда он просто вырвал ее из привычной жизни, давая взамен лишь холод.       Она осталась одна.       — Стань для нее братом. Лучшим, чем я была сестрой…       Иногда, в минуты просветления, он старался как-то исправить это. Лучшие учителя, нанятые для нее одним днем, пока решимость сделать это не испарилась. Прошение о зачислении в отряд бывшего наставника, составленное за чашечкой чая в поместье Укитаки-сана, пока совесть и гордость смогли договориться. Назначение лейтенантом молодого и перспективного бойца, которого, как он твердил себе, можно будет воспитать так, как нужно. Назначение лейтенантом Абарая Ренджи, единственного друга Рукии, о котором он знал и с которым она перестала общаться, потому что это неподходящая компания для названной сестры двадцать восьмого главы благородного клана Кучики. Назначение, составленное в бараках одиннадцатого, под недоуменным взглядом Зараки Кенпачи, который, к его чести, просто молча поставил свою подпись и потом не напоминал об этом.       Наверное, он был хорошим главой клана.       Но он так и не сдержал обещание, данное Хисане. Он не стал для нее… Прости, Хисана, я не смог…       Он был просто главой клана.       — Ты же брат Рукии, не так ли? Почему ты не пытаешься спасти ее?       Чтобы понять это ему потребовалось очень много. Шестьдесят лет, сорванная казнь и помощь двух юнцов. Удар Шинсо и исповедь на, как он думал, смертном одре. Ее благодарность. Незаслуженная, по его мнению. Две ее госпитализации. Одна — с угрозой жизни. Тогда у нее в животе зияла внушительная дыра. Вторая — с угрозой будущему. Сейчас. Когда у нее больше нет лица. Буквально. Потому что я худший старший брат, чем ты, Куросаки Ичиго.       Он просто был главой клана.       — Я поклялся, что спасу ее. Поклялся своей душе!       Только сейчас он начинает понимать, что может ДЕЙСТВИТЕЛЬНО потерять ее. Что она может просто уйти, чтобы не позорить клан и его, чтобы не запятнать честь главы клана.       Он понимает, что эта девочка действительно ему дорога. Я тоже клянусь, Ренджи. Клянусь, я сделаю все, чтобы она была счастлива.       Он понял, что больше не хочет быть просто главой клана.       Дверь в палату открылась. Зазвучал мелодичный голос капитана Уноханы. — Здравствуйте, Кучики-тайчо.