Слияние

Одиночество.

      Напротив Койота стоял седой мальчик в белом хаори. Внешний вид синигами нисколько не обманул Примеру. Внешность и основные черты характера каждого капитана и лейтенанта Готей-13 экс-тайчо третьего отряда уже успел им рассказать. Да и видел он этого хмурого ребенка в бою. Шагнув вперед, Старк легко поклонился и представился: — Койот Старк, бывший Примера Эспада. Я думаю, всем будет спокойнее, если меня будете сопровождать именно Вы. — Хицугая Тоширо, капитан десятого отряда, — последовал неохотный ответ. — Почему именно я? — Среди оставшихся арранкаров я сильнейший. Вы же здесь единственный капитан. Следовательно, так же сильнейший. — Логично, — недовольно согласился с ним Тоширо. — Идем.       Капитан с места ушел в сюнпо, но Примере не составило труда догнать его. Тактично держась на шаг позади, шатен всем своим существом впитывал ощущение жизни вокруг. Они летели над улицами Сейретея, удаляясь от приютившей арранкаров каменной громады Башни. Внизу сновали синигами, спеша по каким-то своим делам. Они молчали, говорили, смеялись, ругались. Они жили. И это было самое прекрасное зрелище, что доводилось видеть Старку. Когда ведущий его капитан остановился прямо посреди неба, Койот, завороженный видом такого количества живых, едва успел остановиться, чтобы не сбить с ног синигами. — Куда ты хотел пойти, пустой? — довольно враждебно спросил Хицугая? — Если Вам не трудно, отведите меня куда-нибудь, откуда виден весь город, — принципиально тактичный, Примера не счел нужным показывать, что заметил эту шпильку в свой адрес. — Зачем тебе? — холода в голосе джубантай-тайчо стало чуть меньше. — Одиночество отступает, когда я смотрю на живых существ. Вы, синигами, очень живые. Я хотел бы посмотреть на вашу жизнь. — Не любишь одиночество, пустой? — хмыкнул Тоширо. — Не люблю. Именно поэтому и пошел в Эспаду в свое время.       Хицугая медленно кивнул, повернулся туда, откуда они только что пришли, и ушел в сюнпо. Он вел этого странного арранкара, своими словами затронувшего его душу, туда, куда сам обычно приходил, чтобы вспомнить, что вокруг него есть живые души. Чтобы забыть о собственном одиночестве. На вершину Башни Раскаяния, самого высокого здания Сейретея.       «Кажется, судьба благосклонна ко мне. Этот арранкар вроде довольно адекватен. Может быть, нам даже будет о чем поговорить.»

Жертвенность.

      Тия смотрела стоящему напротив нее синигами в глаза. Когда Примера скрылся из вида, она смело шагнула вперед и чуть склонила голову. — Тия Халлибел, Бывшая Трес Эспада. — Хисаги Шухей, лейтенант девятого отряда. — отозвался проводник душ, а затем развернулся и пешком пошел прочь от Башни.       Халлибел последовала за ним и думала, с чего бы начать этот разговор. Трес отнюдь не глупа, но почему именно она получила это молчаливое поручение понять не могла. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться том, что она должна сделать. Рассказать лейтенанту о том, почему его капитан предал Сообщество Душ. Ну конечно, предал… Тихий смешок арранкарши заставил час назад вышедшего из лазарета синигами обернуться. — Что? — Я, кажется, поняла, почему меня отпустили именно с вами, Хисаги-сан. — И почему же? — в голосе мужчины сквозила усталость. — Потому что меня тоже предали, — синигами замер. — Я никогда не узнаю, почему предали меня. Это больно. Но Вашу боль унять я в состоянии. — О чем ты, арранкар? — напряженно спросил отвернувшийся от собеседницы Шухей. — В Лас Ночес немногие знали эту историю. Но я была среди них. Я расскажу вам, Хисаги-сан, почему он предал синигами, — Тия подошла чуть ближе и осторожно положила руку на плечо лейтенанта. — Я расскажу, почему он предал Вас, Хисаги-сан.       Синигами и арранкар долго бродили по улочкам Сейретея и вели неспешный диалог, иногда замирая на месте, чтобы просто помолчать. Как-то незаметно они вышли к казармам седьмого отряда и увидели капитана Комамуру…

Отчаяние и Разрушение.

— Да ладно, опять ты, синигами? — весело поинтересовался Гриммджо, глядя на стоящего напротив него мужчину. — Лады, представлюсь, как положено, я сегодня хороший. Гриммджо Джагерджак, бывший Секста Эспада, — синеволосый изобразил легкий кивок и шагнул вперед. — А ты? — Абарай Ренджи, лейтенант шестого отряда. — процедил сквозь зубы проводник душ. — И я тебя предупреждаю, я буду приглядывать за тобой, арранкар.              Пока Абарай и Джагерджак шумно препирались, выясняя, кто за кем будет следить, Заэль подошел к стоящей напротив него Куротсучи Нему, коротко поздоровался и встал рядом с девушкой. Улькиорра, не обращая ни малейшего внимания на шум, шагнул к тому, кто будет его сегодня сопровождать. — Улькиорра Сифер, бывший Кварта Эспада.       Синигами молчал и смотрел чуть поверх плеча арранкара. — Изуру, ты же проводишь этого милого юношу туда, куда ему надо, не так ли? — раздался откуда-то из-за спины Кварты голос Гина. — Кира Изуру, лейтенант третьего отряда, прошу за мной, — кое-как совладав с собой, Кира развернулся и спешно пошел прочь.       Сиффер дернул Джагерджака за край куртки и пошел за бывшим подчиненным свого командира. Группа из двух лейтенантов и двух арранкаров последовала за ним. Отойдя от Башни Раскаяния на некоторое расстояние, зеленоглазый чуть ускорился и догнал своего провожатого. — Нам нужно в двенадцатый отряд.       Изуру механически кивнул и немного сменил направление. Придя к воротам Исследовательского Института, санбантай-фукутайчо остановился и пропустил вперед все еще препирающихся на какие-то отвлеченные темы Ренджи и Гриммджо и молчащих каждого о своем Заэля и Нему. Улькиорра составил лейтенанту компанию, ожидая, пока Джагерджак вынесет флакон с лечебным раствором. Минуты три спустя Кира тихо сказал: — Он и вас бросит. — Знаю.       Лейтенант третьего отряда неверяще воззрился на арранкара. — И ты так спокойно это говоришь? — Да. Мы знаем, что он с нами ненадолго. Он уйдет, как только сможет.       Синигами грустно хмыкнул. — Ты смирился с этим, да? — Да. Он и так много для нас сделал. И для меня лично. А для тебя?       Между собеседниками повисла тишина. Тишина взаимопонимания.       Тишина ничем не нарушалась до того момента, пока в воротах Института не показались яркие гомонящие фигуры Абарая и Джагерджака. — А я тебе говорю, что удар с верхней стойки тут будет лучше! — активно в чем-то убеждал оппонента проводник душ. — Да какая нафиг верхняя? Ты о чем, синигами? Жить надоело? Тут надо наоборот снизу бить! — Флакон.       Тихий голос Кварты мгновенно заставил умолкнуть спорящих. Секста знал, такой тон означает, что сейчас Мыш вдарит, причем сильно. Абарая передернуло практически по той же причине. Уж больно похожи интонации на тихо кипящего Кучики-тайчо. — На тебе эту склянку. — Гриммджо отдал миниатюрному арранкару бутылочку и повернулся к рокубантай-фукутайчо. — Лейтенант, нам надо к врачам вашим. Веди, суицидник. — Че это я суицидник? — вскинулся Ренджи, предоставив вести компанию Кире, а сам снова увяз в споре. — А кто ж ты? Только суицидники с верхней стойки бьют, когда…       К тому моменту, как они подошли к баракам четвертого отряда, эти громкоголосые товарищи выяснили, что суть оба они суицидники и договорились при первой же возможности померяться силами на полигоне. И, несмотря на взаимные обиды, оба отчаянно хотели, чтобы им не пришлось биться на разных сторонах.

Безумие.

      Маюри бесшумно вошел в кабинет наблюдения за объектом. По сути, это была больничная палата. Около стены, под окном, защищенным сложным кидо, стояла кровать с Ильфортом Гранцем. Его младший брат сидел рядом на стуле и держал его за руку. Блондин спал глубоким медикаментозным сном, необходимым для восстановления организма. — Он в порядке, — скрипучий голос капитана прорезал тишину. — Я знаю, — ответил ему Октава. — Скажите, капитан, кого потеряли вы? — О чем ты, пустой? — чуть промедлив, спросил Куротсучи. — Я тоже ученый, и тоже прячусь за подобной маской. Но в Вас я вижу застаревшую, неизбывную боль. Кем она была?       Синигами молчал. — Вы не обязаны, но скажите, пожалуйста… Кем была та, кого Вы так отчаянно хотите возродить, что создали Нему? — Ты ничего обо мне не знаешь, пустой! — взвизгнул глава Исследовательского Института и выскочил из палаты, хлопнув дверью. — Ничего, Ильфорт, не беспокойся, меня это не обидело. Я ведь правда хотел ему помочь. Он же помог, когда тебя возвращали. Знаешь, брат, когда ты проснешься, я даже не знаю, будешь ли это все еще ты. Такой ты, какого я помню в последнюю встречу. Или ты станешь таким, каким был при жизни? Я не знаю. Но будь уверен, я все равно буду любить тебя. Даже если ты отвернешься от меня, мерзкого пустого. Даже если ты решишь следовать заветам предков и убить меня, я все равно буду любить тебя, братик.       Полчаса спустя дверь в кабинет наблюдения вновь открылась. — Он не проснется в ближайшие четверо суток, пустой, — тихо сказал Куротсучи. — Я знаю, — так же тихо ответил ему Заэль Апорро. — Пойдем, поговорим. У меня в кабинете есть где сесть.       Сжав напоследок безвольную руку Ильфорта, Октава встал со стула и пошел за проводником душ. Войдя в кабинет, он сел в предложенное ему кивком кресло и стал просто ждать. Маюри подошел к шкафу с реагентами, достал оттуда трехлитровую колбу с прозрачной жидкостью и две мензурки, вернулся к своему гостю и сел в соседнее кресло. Налив из колбы по мензуркам, он протянул одну Заэлю. Жидкость из второй капитан выпил в один глоток и сморщился. — Да пей, не бойся, это спирт, — хрипло сказал он и жутковато улыбнулся. — С витаминами, хех.       Гранц так же в один глоток выпил свою порцию, охнул и протянул мензурку за добавкой. Вторую выпили молча. Третью тоже. — Говорите, капитан. Баш на баш. Я никому не расскажу Вашу историю, Вы сохраните мою.       Хмыкнув, синигами опустошил четвертую мензурку. — Это была моя жена, пустой. Единственная, кто когда-либо понимал и принимал меня таким, какой я есть. Она погибла уже давно, но я до сих пор люблю ее.